Стоит бабёнка снежная у детского надгробия,
И по соседней улице работает арта
«Перед атакой сказал старшина…»
Перед атакой сказал старшина:
«Как ни кричи, что Россия – восток,
Русская жизнь только русским важна.
Помни об этом, браток».
Степи-саванны проснулись вдали —
Будет хороший в Днепре водопой.
Мину погладив, торчит из пыли
Цвет василька голубой.
Серые танки – потомки слонов,
Всё-таки Африка ближе, кажись.
– Серый, огонь!
– Есть, товарищ Попов! —
И продолжается жизнь.
И малоросский звучит говорок
В голосе этих донецких ребят.
Русский солдат – это русский пророк,
Так ведь у нас говорят?
Харон
Машина катится по полю —
Не грузовик, а сирота.
Антона, Виктора и Толю
Везёт в себе машина та.
Они убиты в Запорожье,
И командир их там убит.
Трясёт машину бездорожье,
Что так иных шофёров злит.
Вот только этого – едва ли,
Ему давно знаком маршрут:
Парней он возит на «Урале»
Почти что год, как служит тут.
А кузов полон – так в прицепе
Рядами едут пацаны,
Хоть сам он кроме этой степи
Не видел, собственно, войны.
Погрузят-выгрузят – и трогай.
Геройства нет, и страха нет.
Лишь в кобуре висит убогой
На всякий случай пистолет.
Не видя лица пассажиров
И никогда не знавши их,
Шофёр ведёт машину живо,
Как будто сам везёт живых.
А пацанам-то по итогу
Неведом тот и этот свет.
Но, впрочем, он их возит к Богу,
И вот у Бога мёртвых нет
«Над крышей немосковской средней школы…»
Над крышей немосковской средней школы
Торчит луна в последней трети мая.
Здесь подрастали дети кока-колы
В провинции бесплатного вай-фая.
Засвеченные плёнки детской веры
Лежат в эмалированной коробке.
Из пионера путь в пенсионеры
Проделала отчизна очень робко.
А мир ещё бликует ярко-красным,
Как будто бы его не обманули.
Да только вот теперь уже неясно —
Далёкое прекрасным назову ли.
Прекрасное замешано на страхе,
За словом по карманам лазать плохо
Таким, чьи светлы головы на плахе, 
