Екатерина Гичко – Защитник (страница 94)

Эту судьбу Ёрдел обрёл в ритуале Предназначения, ритуале сложном и затратном по силам. Проводили его только для будущих глав семьи, дед тоже когда-то проходил его. Несколько самых сильных хаги вместе со старейшиной взывали к богам и просили наделить будущего наследника самой славной из возможных судьбой. После взывающие месяц не были ни на что способны.

Всё, что происходило во время ритуала, было сокровенной тайной, но Ёрдел рассказал ей. Тогда его глаза горели восхищением и восторгом.

«Я видел множество белых рук, – едва слышно прошептал он. – Слышал гул голосов. Каждая из этих рук прикоснулась к моему лбу, и я увидел такие прекрасные картины… Неужели всё это произойдёт со мной на самом деле?»

Не произошло. Дарованную ему судьбу с лёгкостью сломали.

Майяри тоже пытались наградить славной судьбой. При воспоминании уголки её губ дёрнулись в усмешке. Тогда ей было двенадцать, и она яростно ненавидела всё, что было связано с общиной и тем более наследованием, и на ритуал её тащили, как жертву на заклание.

Девушка прикрыла глаза, уплывая в воспоминания.

Её визг разносился по всей общине. Любой, кто видел, как наследницу тащат под руки в храм, спешил скрыться, и вскоре улица стала полностью пуста.

– Подавитесь своей радужной судьбой, твари! – девчонка пнула одного из мужчин в голень, и её телохранитель, светловолосый красавец Борий, язвительно расхохотался.

Сам он тащить свою малолетнюю госпожу не помогал, предпочитая ограничиваться ехидными советами, которые одинаково бесили и девчонку, и волочивших её мужчин.

Впереди показался храм, и мужчины ступили на лестницу, ведущую к входу. Каждая ступенька давалась им с боем. Упрямая госпожа, рыча подобно зверю, вырывалась с таким отчаянием, словно они тащили её на казнь. Красный платок слетел с её головы, и множество косичек в беспорядке рассыпались по её спине и груди. Один раз они все вместе скатились вниз, и девочка даже смогла вырваться, но убежать далеко не получилось: коварный телохранитель подставил подножку.

В конце концов один из мужчин с руганью взвалил извивающуюся девчонку на плечо и, получив ногой прямо в пах, со стоном перебросил опасную ношу товарищу. Тот поспешил прикрыть уязвимое место ладонью, но на теле оставалось ещё много болевых точек. Колено девчонки со всей дури въехало ему в солнечное сплетение, её пальцы вцепились в волосы мужчины, и он, тряхнув госпожу, почти тут же взвыл: малолетняя гадина вырвала целый пук волос. Повиснув вниз головой, девочка боднула мужчину лбом в спину, а затем яростно вцепилась в неё зубами, прокусывая чуть ли не до ребра. Вопя, мужчина, перескакивая через ступеньки, нёсся к входу, героически снося всё. А госпожа, поправ все приличия, спустила с него штаны и впилась ногтями в ягодицы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Борий отстал от них на середине лестнице, сдавшись на милость безудержного хохота.

В храм её просто зашвырнули и с грохотом захлопнули дверь. После освещённой солнцем улицы здесь показалось слишком темно, и девочка на мгновение растерялась. Этого мгновения жрецу хватило, чтобы за шиворот протащить её в центр огромного зала и впихнуть в круг, по краям которого стояли самые сильные хаги общины. Спохватившаяся девочка попыталась выскочить из него, но прямо перед её лицом вспыхнула светящаяся стена, и её отбросило на пол. Мир перед глазами померк, а затем вспыхнул ослепительной белизной.

Эта белизна не ела глаза и была везде, куда бы ни смотрела девочка. Она нервно огляделась, но в окружающем её мире не было ничего, кроме света. Вдруг раздался гул голосов. Сперва он был тихим и вкрадчивым, словно бы сомневающимся. Потом усилился, в нём послышалось что-то яростное, протестующее, но протест был задавлен ласковым журчанием, и белизна преобразилась, вытянулась и превратилась во множество рук.

Девочка завизжала и отшатнулась.

– Я не хочу! Не трогайте! Не трогайте меня, твари! Не смейте прикасаться!

Руки замерли. Неожиданно одна из них подалась назад, и вместо неё вперёд выплыло лицо. Несколько мгновений оно с недоумением взирало на оторопевшую от страха девчонку, а затем, подозрительно сведя бровные дуги, подалось ещё ближе. Внутри всплеснулась, напоминая о себе, ярость, и девочка плюнула в лицо. Его рот изумлённо распахнулся, и в следующую секунду все руки и оно само исчезли. Раздался громогласный торжествующий хохот, и перед девочкой появились огромные чёрные когтистые ладони. Не давая себе возможности одуматься, та крепко зажмурилась и, вцепившись в протёртые к ней руки, с силой потянула их на себя.

Перед глазами за один миг пронеслось столько картин, что девочка не смогла разобрать и запомнить даже хотя бы одну из них. Когтистые ладони с лёгкостью вывернулись из её судорожно сжатых пальцев, и она очутилась на каменных плитах храма.

Почти минуту она лежала, прижимаясь лбом к холодному полу, а затем подняла голову и посмотрела на взывающих. На лицах их был ужас, и это так повеселило её, что она нервно рассмеялась и пообещала:

– Я приведу вас всех к гибели.

Майяри открыла глаза и, облокотившись на подоконник, уставилась на несколько обеспокоенных охранников.

Вряд ли судьба, которую она вытянула тогда, могла быть хуже той, которая досталась ей по праву рождения. Но всё же любопытно, в кого она тогда плюнула?

Беспокойство охраны усилилось, и Майяри поняла, что относится оно не к ней. В небе над садом кружила большая белая птица. Ещё немного покрасовавшись и понервировав мужчин, она начала медленно спускаться, и теперь уже беспокойство овладело не такой остроглазой, как оборотни, Майяри: к распахнутому окну летела большая белая сова.

Белая сова. Род хайнеса.

Девушка отшатнулась от окна и отступила в центр комнаты, чувствуя, как струнами внутри натягиваются нервы. Сова влетела в гостиную в клубах смахнутого с внешнего подоконника снега и, взметнув вихрь ледяного ветра, опустилась на пол. Не успела ошеломлённая Майяри как следует её рассмотреть или хотя бы придумать оправдание для появления здесь члена правящего рода, как раздался хруст и тело птицы начало стремительно меняться. Девушка опасливо отступила ещё на шаг, напряжённо наблюдая, как лапы совы вытягиваются и округляются в соблазнительные ноги, крылья превращаются в тонкие изящные руки, перья исчезают, а из головы стремительно вырастают густые белые локоны.

Уже через пару минут спиной к ней лежала обнажённая женщина. Стройная, с длинными, умопомрачительно красивыми ногами, соблазнительными ягодицами и роскошными, опускающимися ниже пояса снежно-белыми локонами. Женщина неспешно опёрлась дрожащими руками на пол, грациозно поднялась на ноги и, развернувшись, окинула Майяри холодным презрительным взглядом.

Спереди она оказалась ещё прекраснее, чем сзади. Белая, как молоко, кожа, красивая упругая грудь с нежно-розовыми сосками, нежная точёная шея и лицо. Какое это было лицо! Оно могло бы принадлежать богине. Наверное, именно с таких женщин и делают статуи для храмов. Выразительные и правильные черты, чувственные полные губы, тонкий изящный нос, миндалевидные серо-зелёные глаза и такие же белые, как волосы, брови и ресницы. На мгновение Майяри показалось, что она встретилась с одним из снежных духов, которых так любили упоминать сумеречники. Но только на мгновение.

– Так ты и есть та девка, что пытается соблазнить моего сына? – брезгливо уточнила непрошеная гостья.

Майяри нахмурилась и вернулась к реальности. Сына? Первая мысль была о Викане, всё же он её «жених», но с его родителями она знакома. Родителей друзей она тоже знала. Неужели эта женщина – мать… харена?

В голове зазвучал голосок Рены.

«Хвалёное чутьё? Да, наверное, это всё дар сов».

Понимание волной накатило на Майяри. Так вот как он её всегда находил! Тёмные, как же проста оказалась разгадка, а ведь Рена даже дала ей подсказку! Мать харена из рода белых сов. Он просто унаследовал дар, присущий этим оборотням.

Белые совы, или снежные совы, относились к демонам-зверям и, как все демоны, имели свои таланты, которые передались и оборотням этого вида. Про сов говорят, что они найдут что угодно, если очень сильно этого захотят, добьются любой цели, найдут дорогу к её достижению. От них не скрыться и не спрятаться. Они те, кто всегда знают верный путь. Возможно, поэтому именно белые совы заняли трон хайнеса.

Ошеломление так ярко отразилось на лице Майяри, что женщина приняла это на свой счёт.

– Думала, что можешь спокойно прибрать моего сына к рукам и тебе никто не помешает? – на её холёном лице появилась кривая улыбка, ничуть не красящая её.

Майяри вздрогнула и, вырвавшись из своих раздумий, с недоумением посмотрела на оборотницу.

– Госпожа, а вы чья мать? – на всякий случай уточнила она. Может, птичка просто окном ошиблась?

– Не делай мне тут непонимающее лицо, сука! – ноздри красавицы яростно раздулись. – Я мать Ранхаша Вотого!

Брови Майяри приподнялись в искреннем удивлении, и она поражённо выдохнула:

– И вы думаете, я в это поверю?

Искренняя ярость на лице женщины разбавилась удивлением и непониманием, ярко отразившимся в её прекрасных глазах.

– Господин Ранхаш принадлежит к высшему обществу, – надменно заявила девушка, – а вы не похожи на благородную госпожу.