Екатерина Гичко – Цветочек (страница 12)

Дейна не лезла с расспросами ни к господину Ссадаши, ни к господину Шширару. Хотя последнего стоит отловить чуть позже и расспросить о привычках и вкусах господина. Может, он не переносит чего-то, боится или, наоборот, страстно, до слёз обожает. Дерри… то есть её высочество, к примеру, горько рыдала, когда в недавнем пожаре – ещё в поместье – сгинула вся серия книг по растительным ядам от мастера лекарского искусства господина Ижѐна Фану̀зского. И не обронила ни одного печального вздоха по начисто сгоревшей гардеробной.

Шширар тоже желал пообщаться с хранительницей наедине. Об обмене опытом он, впрочем, не думал. Главной его заботой была и оставалась безопасность наагалея, от которого зависело благополучие рода Фасаш. Вряд ли императором двигало лишь желание оградить гостя от возможной опасности. Наверняка он велел проследить, чтобы ушлый наагалей не засунул нос куда-нибудь ещё. И кто знает, на что пойдёт хранительница, чтобы удержать господина на месте. Да и на что она способна?

Кроме длинного кинжала за поясом, наг оружия у Дейны не заметил. Пола куртки, правда, сзади топорщилась, но Шширар терялся в догадках, что там может быть такой-то формы. Хоть и говорили при дворе, что Дейна дочь человеческого графа, сейчас наг немного сомневался в этом. Всё же в мире великое многообразие маскировочных зелий и амулетов, не стоит слепо верить слухам.

Вдруг из кустов с яростным рыком выскочила огромная чёрная кошка. Дейна мигом бросилась ей наперерез, Шширар едва успел хвостом перехватить, а радостно вскрикнувший Ссадаши позволил зверю повалить себя на траву. Рыча и скалясь, кошка пару раз лизнула хозяина в лицо и нехорошо глянула на охранников. Наагалей едва успел схватить её за ошейник.

– Госпожа хорошая кошечка, – мурлыкал наагалей, наглаживая огрызающегося зверя.

Дейна всеми силами старалась сохранять невозмутимое лицо, но сердце сжималось от каждого рыка, а ноги сами напрягались, того гляди и пустятся в бег. Страшная какая зверюга… Ещё и злющая!

– Она домашняя, – с плохо скрываемой снисходительностью сообщил Шширар, на всякий случай оттаскивая женщину за свою спину. – Но плохо воспитана.

– Госпожа прекрасно воспитана, – просюсюкал Ссадаши, целуя кошку в ощеренную пасть.

Дейна заподозрила, что со зверем что-то не так. Кошка шныряла по округе испуганным рассеянным взглядом и скалилась, скалилась… Сплошной клубок напряжённых мышц и встопорщенной шерсти. Рычание непрерывно клокотало в глотке, а зубы клацали при каждом слишком резком движении хозяина. Если бы с пасти ещё клочьями падала пена, то можно было бы заподозрить бешенство. А так…

Может, расстройство ума?

Хранительница посмотрела на господина, который безбоязненно тискал рычащего зверя, и вопросительно взглянула на Шширара.

– Она котёнком такой же была, – пожал плечами тот. – Тёмные знают, что с ней. Может, из-за того, что слепая? Да и на нюх, похоже, калека, – ну иначе как объяснить, что она до сих пор не запомнила его хотя бы по запаху и продолжает портить ему хвост? – Господин к ней подход нашёл, но тебе бы я не советовал соваться. До смерти не зажрёт, но там такие челюсти, что кости на раз ломают.

Дейна степенно кивнула, хотя внутри всё сжалось и когда-то сломанные рёбра – неудачно на драконе полетала – заныли.

– Ему на солнце плохо не станет?

Шширар сперва решил, что ослышался, и удивлённо воззрился на хранительницу. Та, прищурившись, следила за играющим с кошкой господином.

– Он же альбинос? Не обгорит?

Охранник напряжённо, опасаясь зря понадеяться, отозвался:

– Как есть покраснеет и облезет. Или ещё волдырями покроется. Будет потом ругаться и чесаться.

– Голову бы ему прикрыть… – задумчиво протянула Дейна.

– Не любит головные уборы. Ругается, – Шширар помолчал, продолжая поглядывать на Дейну, и осторожно добавил: – Мерзлявый он ещё. Кровь тепла не несёт, как девка мёрзнет. Месяц назад застуду подхватил. А одеваться тепло не хочет.

Рассказывать, что господин подхватил простуду, просидев полдня в ледяном горном источнике, охранник не стал. Такая малость! Тем более главное он не утаил: об одежде наагалей тогда не подумал и сидел в источнике совсем голый.

– Капризный, – отметила Дейна.

И Шширар невольно проникся к ней расположением. Ну пусть её, даже если она соглядатай от императора! Сколько тех соглядатаев было? Если она и решила обезвредить господина неустанной заботой, разве это плохо? Вряд ли получится, но в этом мире у Шширара появится родственная душа, понимающая, как сложно ему приходится.

Наг придвинулся ближе к напарнице и начал упоённо вещать о слабостях господина:

– Ты с ним поаккуратнее, он ядовит жутко. Я тебе потом противоядие дам, мало ли… Частенько он свой собственный яд глотает, от того по телу расходится жар, и тем он греется.

– А не здоровью ли во вред? – встрепенулась Дейна.

– Во вред. Пытаемся пресекать, да где ж его уловишь? Выпивать любит, а потом дебоширит…

– И вы наливаете? – девушка возмущённо распахнула глаза.

– Что ты? – Шширар посмотрел на неё с укором. – Мы, по-твоему, враги себе? Сам наливает. О теле своём вообще не думает! Сам ни рану не перевяжет, ни содранную чешую не помажет.

Дейна кивнула. Она тоже в детстве на содранные коленки внимания не обращала.

– Зонт надо с собой в следующий раз взять.

– Думаешь, он будет ползти под зонтиком, как послушный мальчик? – охранник насмешливо фыркнул.

– Мы красивый возьмём, с драконами.

Шширар озадаченно посмотрел на серьёзную напарницу, не понимая, шутит она или нет.

Неожиданно кошка сорвалась с места, перемахнула через куст, и её громогласному рыку вторил тонкий, но всё же мужской вопль:

– А-а-а-а-а-а-а!

– Не ешь его! – сложив ладошки у рта, прокричал через кусты Ссадаши. – Он может болеть стыдными болезнями.

Дейна и Шширар поспели к месту нападения раньше, но приблизиться не рискнули. Кошка восседала на распростёртом на траве виконте Ронте и злобно дышала ему в лицо. Лицо уже посерело, а белые губы начали синеть.

– Девочка моя, иди ко мне, – ласково позвал Ссадаши.

Кошка неохотно спрыгнула с добычи, но к хозяину не пошла. Прыгнув в кусты, она исчезла, и сколько Дейна ни прислушивалась, но топота лап не различила.

– Разумно вот так отпускать её в парк? Здесь полно гуляющих.

– Она нападает только рядом с господином или если нападают на неё, – ответил Шширар. – В остальное время предпочитает прятаться. Трусовата малость.

– О, вы опять лежите, – Ссадаши подполз к виконту и, пользуясь тем, что Дейна не видит его лица, насмешливо прошипел: – Мне упасть сверху?

– Т-т-ты… – провыл перепуганный, но уже отходящий от страха и переходящий к гневу виконт, – нечисть поганая! П-п-преследуешь меня… Сгинь… – мужчина дрожащими пальцами извлёк из-за шиворота ладанку-амулет и потряс ею.

Наглый наагалей в ответ помахал хвостом. Видя, что над ним насмехаются и издеваются, виконт окончательно вышел из себя и, вскочив на ноги, заорал:

– Я напишу жалобу в совет, что вы натравливаете зверей на остальных гостей! И смеете пользоваться их временной слабостью и нагло домогаться!

Дейна вопросительно посмотрела на Шширара – не стоит ли им вмешаться, – но лицо у нага было откровенно скучающее.

– Да когда же я вас домогался? – картинно ахнул Ссадаши. – Вы же сами хотели, чтобы я на вас упал. Помните? Мне так и сказали!

– Я был обманут! Вы, гнусный… Вы нарочно обманули меня, застили глаза! Порождение порочных Слепых Духов15! Посланник их… Нет! – виконт Ронт обличающе ткнул в нага. – Ты сам один из них! Ха! При свете дня видно, как уродлив твой лик. Да если бы благое солнце в тот момент освещало тебя, разве бы я обманулся? Ты одурманил меня!

Ссадаши медленно улыбнулся, обнажая белые зубы, и виконт испуганно охнул и решил, что всё, сейчас его сожрут, а печень – по слухам Духи ею брезговали – скормят карпам в пруду. Но наагалей развернулся к охранникам и, обиженно надув губки, пожаловался:

– Шширар, меня обижают.

– Какая печаль, – скучающим тоном отозвался тот.

Не найдя поддержки у нага, Ссадаши метнулся к Дейне и, униженно опустившись перед ней на хвост, жалобно посмотрел на неё снизу вверх.

– Меня обижают, госпожа.

Дейна ласково погладила его по щеке и пообещала:

– Он сейчас извинится.

И запустила руку под куртку.

Увидев этот знакомый всем поклонникам принцессы Дерри жест, Ронт развернулся и припустил прочь. Но сбежать не успел.

По-змеиному блестящий чёрный кнут вжихнул в воздухе и жёстко захлестнул ноги виконта. Тот рухнул лицом вниз и тут же попытался стряхнуть ремень, но Дейна мигом потянула кнут на себя. Жёсткие плетёные грани впились в тело не хуже железа, и девушка поволокла виконта к прудику.

– Теперь видно, что дочь скотовода, – поражённо выдохнул Шширар.

– Ты не имеешь права так поступить со мной! – Ронт орал, цеплялся за траву и всячески оттягивал момент расправы, надеясь привлечь внимание стражи. – Я виконт, сын графа, а не какой-то там конюх! Ты не можешь поступить со мной столь неблагородным образом.

– Я тоже дочь графа, – сухо напомнила Дейна, заволакивая мужчину на мостки.

– Ты женщина! – возмутился Ронт.

– Тогда у меня развязаны руки и мне необязательно вызывать тебя на честный бой.

С этим словами Дейна спихнула ругающегося мужчину в воду, слегка натянула кнутовище, чтобы путы не спали, и надавила ногой на плечо виконта, заставляя его уйти под воду.