Екатерина Гичко – Цветочек (страница 11)
Стоило ей это осознать, и сердце смягчилось, на душе потеплело от жалости и искреннего расположения.
Перед ней стоял наг, обречённый богами на вечное детство.
Дейна протянула руку и погладила господина по белобрысой голове.
– Мой господин, – проникновенно произнесла она, ласково заправляя пряди за бледные уши, – я везде буду с вами. Можете ничего не бояться. Я смогу вас защитить. Вы уже завтракали?
– А? – наагалей выглядел ещё более испуганным и растерянным. Ну, дети часто боятся незнакомцев. – Нет…
– Тогда я провожу вас в трапезную.
– Но я не хочу! – капризно упёрся наг, но хранительница имела опыт общения с детьми.
– Я хочу. Посидите рядом со мной, а потом я с вами поиграю, хорошо? Пойдёмте.
Сбитый с толку странным поведением хранительницы, наагалей покорно позволил вывести себя из кабинета. Шширар, изумлённый не меньше, задержался, чтобы высказать искреннее восхищение императору:
– Моё почтение!
Раашир едва дождался ухода гостей, чтобы позволить хохоту вырваться наружу.
Глава VI. Гроза обидчиков
За завтраком Ссадаши умудрился опрокинуть на себя тарелку с кашей, травяной отвар и какое-то очень липкое пирожное сомнительно-коричневого цвета. Прекрасный нежно-зелёный шёлк был изгажен. Новая охранница хотела прийти ему на помощь, но Ссадаши вцепился в Шширара и заявил, что ему нужно переодеться. И потащил охранника в собственную спальню. Дейна, конечно же, попыталась пройти следом, пришлось разыграть скромность и вытурить её в гостиную.
– Кто это? – едва разжимая губы, прошипел Ссадаши, надвигаясь на Шширара. Отступать тому особо было некуда, несмотря на впечатляющие размеры спальни: большую её часть занимала гигантская перина, чтобы наг мог вольготно расположиться на ней вместе с хвостом, вытянув его хоть вдоль, хоть поперёк.
Шширар заведовал личной охраной наагалея и обычно, прибывая на новое место, выяснял всё, что мог, о его обитателях. Хранительница принцессы Дерры его заинтересовала, но не так сильно, чтобы в первый же день отряжать нагов рыть на неё сведения.
– Человек, – вполголоса отозвался Шширар, не опасаясь, что девушка их услышит. – Дочь графа Аррекса. Про неё много при дворе говорят, главным образом, из-за того, что она молодчиков из аристократии с лестницы спускает и в окна выпихивает.
– А Аррексы разве выбились в графы не из-за богатства? – Ссадаши сморщил нос. Давриданские аристократические рода он знал не очень хорошо. – Они ж скотоводы, а не воины.
Шширар пожал плечами.
– У неё мать рано скончалась, отец якобы не знал, что с детьми делать, и позволил брату жены забрать их на воспитание. Что за брат, я ещё не знаю.
Но теперь узнает.
Наагалей раздражённо взмахнул хвостом.
– Не понимаю я этих людей! Что значит, не знает, что с детьми делать? Даже наагашейд разобрался в первые две недели после рождения первенца. А как она при принцессе оказалась? Благородные девушки в телохранителях… Что-то новенькое для императорского двора.
– Придворные говорят, что у неё плохие отношения с отцом. Пару лет назад без позволения батюшки выскочила замуж за какого-то голодранца, а затем очень быстро овдовела. Кто-то уверен, что отец руку приложил. Скандал страшный… Вы и сами знаете людские обычаи. На семье Аррекс пятно позора, троюродная сестра едва смогла замуж выйти. И то потому, что жених её сильно любил и на выходки родни не посмотрел. Как госпожа Дейна завела знакомство с принцессой и у неё в услужении оказалась… – Шширар замялся. – Ну, я не выяснял.
– Так выясни, – с нажимом прошипел Ссадаши.
Видеть господина в таком взвинченном состоянии было слегка непривычно. Обычно все вокруг нервничают, а господин наслаждается суматохой.
Наагалей раздражённо похлопал хвостом по полу, косясь на запертую дверь. Подсобил император с подарочком. Надо отдать должное, впечатлил. Но не он первый додумывался подсунуть ему соглядатая, а Ссадаши мало смущали чужие глаза. Правду, женщину ему в охранницы ещё не отряжали. Только песчаники как-то сделали милость и подослали двух премилых дев, но не в охрану, не в охрану…
– Как-то она непонятно ведёт себя…
Ссадаши напрягало, что он не мог понять истинное отношение хранительницы к нему.
Он обладал потрясающим чутьём, почти даром, из-за которого его, кстати, и называли Устами наагашейдисы. Наагалей отличался потрясающим пониманием, порой его обвиняли в чтении мыслей. Сам Ссадаши затруднялся объяснить, как ему удаётся угадывать чужие помыслы и, если честно, старался не задумываться.
Но Дейну не получалось раскусить с ходу, и из-за этого наагалей ощущал лёгкую тревогу. Подобную же тревогу он чувствовал когда-то давно, когда общался с членами семьи: родителей и братьев ему тоже долгое время не удавалось понять.
– Тебе не показалось, что я ей не понравился? – поинтересовался Ссадаши у Шширара.
– Нет, – помедлив, отозвался тот.
– Ну, может, уловил презрение, снисхождение, чувство превосходства?
– М-м-м… жалость?
Ссадаши задумчиво завертел кончиком хвоста.
А чего его жалеть? Богатый, с положением и высочайшей защитой, свободный от предрассудков. Император чего наплёл?
– Господин, у вас всё хорошо? – раздалось из-за двери.
– Да, – жеманно отозвался Ссадаши. Войти в роль сразу не удалось, и голос слегка дрогнул.
Видимо, это и насторожило хранительницу.
– Я вхожу.
Наги уставились друг на друга круглыми глазами, и в следующий миг Шширар рванул на господине пояс и одним рывком содрал с него испачканную одежду. Ссадаши хвостом подцепил чистое одеяние, перебросил его охраннику и резко развернулся, отводя руки за спину. Шширар встряхнул пойманную одежду и ловким движением натянул её сперва на вытянутые руки, а потом и плечи господина.
Когда дверь отворилась, Шширар неторопливо разглаживал ткань на плечах господина, а грязное платье почти опало на перину и словно бы шуршало под порывами залетающего в окно ветра.
Дейна внимательно осмотрела синюю одежду, надетую наизнанку – цветочная вышивка и с оборотной стороны смотрелась изумительно, – и осторожно предложила:
– Помочь?
Шширар досадливо скривил губы и неуступчиво прошипел:
– Справлюсь.
Когда не можешь понять, что из себя представляет противник, попробуй его спровоцировать. Это правило не раз выручало Ссадаши, и он опять решил прибегнуть к нему. Но когда ты сам по себе сплошная провокация, то можно просто ползти по коридору и громко восхищаться картинами, статуями, цветами, витражами, стражей… особенно стражей… милыми служанками – ими бы Ссадаши восхитился с большей искренностью, но, увы, мужское восхищение женщинами на провокацию не тянуло, – и придворными. Особенно досталось престарелому советнику. Он, наверное, и в молодости от дам не слышал столько комплиментов.
Дейна почти не вслушивалась в радостный щебет господина и бросала оценивающие взгляды на Шширара. Тот не оставался в долгу и тоже на неё косился.
– Ба, – неожиданно громыхнуло из смежного коридора, и Дейна обеспокоенно шагнула вперёд.
Из-за ползущего рядом Шширара она не сразу заметила опасность. Огромный зеленохвостый наг подполз ближе и похлопал господина Ссадаши по плечу. Тот досадливо охнул и согнулся.
– А я-то думал, наши привирают. Ан нет, император тебе всё ж охранительницу подсунул, – Вааш окинул насторожённо смотрящую на него женщину благожелательным взглядом и одобрительно причмокнул, оценивая выдающиеся формы.
Сложив руки на могучей груди, наг подполз ближе, и Дейна некстати припомнила случай из детства. Как-то ей довелось набрести на гнездо малой равнинной виверны. Картинка из прошлого очень ярко предстала перед глазами.
У нага морда была нормальная. Довольно разбойная, но во дворце половина стражников с такими же лицами. А вот тень от него расползалась едва ли не больше, чем от виверны. Наг широко улыбнулся, и его добродушного оскала хватило, чтобы разбудить в Дейне благоразумие.
Господина не обижает, Шширар на него не бросается, значит, не опасен.
– Хороша, – широченная грудь нага волнующе-тягуче поднялась и опала. Как кузнечные меха. – Везёт тебе, поганцу. Вроде и в неприятности вляпался, а в какой компании сидеть придётся… – и неожиданно обратился к Дейне: – Ты уж на него не серчай. Парень он добрый, просто боги дурью наградили.
– Грешно злиться на обделённых богами, – степенно отозвалась женщина и подхватила оторопевшего Ссадаши под локоть. – Господин, дверь там, я провожу.
Вааш проводил их обескураженным взглядом и озадаченно пробормотал:
– Экая смелая на шутки, – и, подумав, добавил: – Или не шутила? Ссадаши, поганец, ты чего ещё натворил? – рявкнул наг, но троица успела скрыться за витражными дверями, выскользнув в парк.
Солнце уже поднялось высоко, и воздух наливался жаром и сочным запахом цветов. В императорском парке произрастало великое многообразие всякого разнотравья, над которым тяжело порхали уже отяжелевшие бабочки и юркие деловитые пчёлы. В густых кронах деревьев перекликались птицы, кто-то шуршал ветками в кустах – Дейна с досадой различила среди листьев яркую ткань мужского кафтана и вроде бы услышала томный вздох, – а в ближайшем пруду плескалась рыба. Ловить её запрещалось, но под вино гости и придворные порой нарушали запрет. Впрочем, пьяная рыбалка наносила ущерб скорее окрестным кустам, чем драгоценным карпам.