Екатерина Гичко – Схватка с судьбой (страница 75)

– У меня нет пуха.

– А у меня есть! И подушка, и пока пух!

Майяри вновь промолчала, но язык так и чесался сказать, что с него можно на целую перину нащипать.

– Он пока не знает, что я хаги… – лихорадочно бормотал Харийд.

– Я бы не советовал сбегать.

Харийд удивлённо посмотрел на Ранхаша.

– Господин Узээриш недавно понёс утраты, ему тяжело, – ровно продолжил харен, – характер у него нелёгкий. Если вы сбежите, то сделаете только хуже. Он потеряет покой в ваших поисках. Рано или поздно, но он узнает, что вы хаги. Вы же этого никогда не скрывали. Это отразится на его отношении к вашему народу. Он станет более подозрительным и недоверчивым. Раз вы раскрылись, то будьте мужественны и расскажите свою историю с начала и до конца.

– Я не могу стать членом правящей семьи! Отец меня скорее убьёт!

– Вас никто не заставит быть членом правящей семьи. Но господин Узээриш вправе знать, что у него есть родственник и от этого родственника нет угрозы его семье и стране. Вы не просто представитель знатного рода, вы, возможно, близкий родственник нынешнего хайнеса. Это может сулить в будущем как проблемы, так и удачу. Покажите хайнесу, что проблем от вас точно ждать не стоит.

Харийд раздражённо выдохнул и опять разлохматил волосы.

Экипаж остановился, снаружи послышался шум, и дверца распахнулась. Майяри вздохнула поглубже, готовясь встретиться с хайнесом, но Харийд неожиданно опередил её. Закинув угол плаща на плечо, он вылез из кареты и хмуро уставился на Узээриша. После минутного молчания он наконец выдавил:

– Так мы двоюродные братья? Ну будем знакомы, хотя за такое знакомство отец из меня бульон сварит. Комнатка-то для меня найдётся? – Харийд нагло приподнял брови и уставился на дом Вотых.

Плечи молодого хайнеса, облачённого, как и хаги, лишь в плащ, малость расслабились.

– Найдётся.

– Харийд, – мужчина сунул руку для пожатия. – По-нашему значит «Сверкающий силой».

Узээриш помедлил, пристально всматриваясь в глаза нежданного родственника, но всё же протянул руку и крепко пожал ладонь.

– Узээриш, – представился он. – По-нашему «Свободный как ветер».

Глава 42. Пробуждение

Зайдя в гостиную, Узээриш тут же присел и поймал в объятия брата. Маленькие тёплые руки обвили шею, и Зиш засопел ему на ухо.

– Извини, – Риш поцеловал белые кудри, – мне нужно было уйти.

– Не уходи больше.

– Я постараюсь.

Оборотень, присматривающий за маленькими хайреном и хайрени, встретил господина с облегчением. Иия сидела на ковре перед ним, опираясь спинкой на колени мужчины, и сосредоточенно строила из кубиков крепость. Увидев брата, она тут же требовательно протянула ручки, и Риш, подхватив Зиша, подошёл к ней и тоже поднял, прижимая к груди. От нежных кудрей замечательно и тонко пахло мылом. Иия уже почти не морщилась, двигая ручками, а Зиш стал живее, хотя страх всё ещё не ушёл из его глаз.

Два птенчика. Живые. Тёплые.

Напряжение, теперь завязывающееся в груди каждый раз, когда Риш был вынужден покидать брата и сестру, ослабло. А нервное внимание птицы, всполошённой появлением нежданного родственника, тут же переключилось на детей, и Риш едва сам не начал издавать нежное «О-о-о-о-о».

– Всё было хорошо? – поинтересовался он у сиделки.

– Да. Госпожа очень хорошо поела, а вот господин капризничал.

Зиш недовольно засопел.

– Приходил лекарь, сказал, что уже скоро можно будет снимать повязки.

– Зиш не оборачивался? – ненавязчиво поинтересовался Узээриш.

– Нет. Господин очень редко перекидывается в звериную форму, – обеспокоенно отозвался сиделка. – Может быть, оттого что птенец очень напуган. Было бы неплохо… – мужчина прикусил губу, – если бы вы проводили с ними немного больше времени в зверином облике.

– Хорошо, – не рассердился на совет Риш.

И отвёл внимательный взгляд. Интересно, слуга действительно не видел, в кого оборачивается Зиш, или притворяется из осторожности? Узээриш был склонен подозревать его в последнем. Сиделку предоставил Шерех Вотый, а тот умел подбирать очень разумных и осторожных слуг.

Вспомнилась госпожа Майяри.

– Сколько тебе платит старый консер?

– Обычно около пяти золотых, но сейчас семь, – удивлённо ответил слуга. – Я занимаюсь охраной детей семьи Вотый и частенько выступаю в роли сиделки, когда они болеют.

– Я буду платить тебе десять золотых, и ты будешь только моим слугой.

– Простите, господин, но я многим обязан старому консеру и не могу покинуть его, не испросив разрешения.

Риш отвернулся. Преданный другой семье слуга никогда не будет полностью предан ему.

– Как тебя зовут?

– Ир, господин.

– Мне нужно переговорить с госпожой Жадалой, я отойду.

Иия и Зиш мгновенно вцепились в его плечи и испуганно на него уставились. Риш постарался улыбнуться.

– Я совсем ненадолго, на пару минуточек. Хочу попросить, чтобы на ужин нам принесли сладкий пирог.

Судя по насупленным взглядам, дети не хотели сладкое. Они хотели, чтобы он остался с ними.

– Я очень-очень быстро. Кто хочет помочь мне переодеться?

Иия, уже начавшая кривить ротик, чтобы расплакаться, оживилась.

Выбор рубашки и портков много времени не занял, и совсем скоро Риш опять оказался в коридоре и замер перед дверью в опочивальню отца. К госпоже Жадале он зайдёт позже, раз уж обещал детям сладкое, а сейчас… Он нервно сглотнул, прижался лбом к двери и постоял так немного. Потом выпрямился, расчесал пальцами волосы и тихо вошёл внутрь.

Дежурный лекарь встретил его спокойным взглядом, и его спокойствие передалось и Ришу. Он уже увереннее зашагал в спальню и осторожно заглянул внутрь.

Отец по-прежнему лежал на длинном жёстком столе. Господин Винеш уверял, что это необходимо. С кровати раздавался по-домашнему уютный храп, и Узээриш различил среди подушек серебристую голову дяди. Пока никто из родственников с подходящей кровью не успел добраться до Жаанидыя и кровь цедили из дяди Аризея, а его самого отпаивали кровотворным.

Храп прервался, повисла подозрительная тишина, и через несколько секунд над спинкой кровати показалась верхняя часть лица дяди. Увидев своего подопечного – в обычное время он руководил личной охраной Риша, – Аризей зевнул и с шумом рухнул на подушки. Сопение тут же возобновилось.

Риш присел перед столом на корточки и прижался губами к похудевшей ладони отца. Мертвенно-бледная кожа обтягивала каждый суставчик, и можно было различить каждую венку. Риша особенно радовала неистово бьющаяся жилка.

– Как жаль, что тебя сейчас здесь нет. Мы очень скучаем. Вернись. Пожалуйста.

Сопение на постели вновь прервалось, и дядя со вздохом заворочался.

– Я не могу видеть от гнева и боли. Мне так страшно тебя потерять. Не уходи.

Пальцы отца дрогнули, и Риш осторожно их поцеловал, пытаясь успокоить ту боль, что взволновала изувеченное тело.

– Из меня выйдет плохой отец, я избалую и испорчу Иию и Зиша.

Аризей тоскливо вздохнул. Риш приходил сюда каждый день по несколько раз и говорил, говорил и говорил с отцом. Просто невыносимо было жалко мальчишку.

Пальцы отца задрожали ещё сильнее, и Узээриш ощутил липкий страх. Боль, терзавшая тело отца, пугала его. Ладонь приподнялась, будто в судороге, и пальцы вытянулись.

–… и-и-иш…

Узээриш резко вскинул голову, и сердце ухнуло в пятки.

Отец смотрел на него. Под едва приподнятыми слипшимися ресницами мутно синели глаза. Потрескавшиеся губы вновь напряглись в усилии, и по комнате прокатилось:

–…и-и-иш…

Пошатнувшись, Риш с корточек плюхнулся на задницу, но тут же вскочил и навис над отцом, чувствуя, как в груди радостно пухнет сердце. С кровати скатился дядя и тоже навис над столом.

– Бредит? – вырвалось у него.