Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 54)
За что боги забрали именно её? Она так мало жила…
– Моя Лийриша… моя…
Иерхарид извернулся, непослушное тело страшно выгнулось, и мужчина головой смахнул с прикроватной тумбочки полотенце. Оно развернулось, и на перину рядом с ним высыпались рыжие локоны. Рыдания замерли в горле, и Иер с ужасом уставился на волосы, будто бы перед ним появилось неопровержимое доказательство смерти Лийриши.
– Ах вы сукины дети! – раздалось разъярённое шипение от двери, и вздрогнувшие охранники опасливо уставились на злого лекаря. – Я же запретил, трясси! Олухи! Бестолочи!
Оборотни было дёрнулись к выходу, но Винеш взбеленился пуще прежнего.
– Теперь-то куда?! Стоять!
Тяжело вздохнув, лекарь подошёл ближе и неловко погладил Иерхарида по спине, сотрясаемой мелкой-мелкой дрожью.
– Ты… это… держись. Я надежду пока не теряю. А волосы… Ну отрастут волосы. Давай я их уберу.
Винеш торопливо закатал локоны в полотенце и сам аккуратно распрямил Иерхарида и уложил его ровнее. А затем, подхватив на руки как ребёнка, быстро, но осторожно переложил на постель к Лийрише.
– Вот, полежи чуток рядом. Давай руку, вот так, – лекарь вложил в перебинтованную ладонь безжизненные пальцы Лийриши. – Полежи с ней малость, а потом обратно к себе. Я тут кое-что ещё придумал, хочу опробовать…
Винеш осёкся и с жалостью уставился на застывшее лицо Иерхарида, по которому стекали и стекали слёзы. Не выдержав зрелища, лекарь отвернулся и, вытирая украдкой заслезившийся глаз, дрожащим голосом пригрозил:
– Экий ты прыткий уже. Говорил тебе, что за год на ноги поставлю? Через полгода бегать будешь, раз так!
Как и подозревал лекарь, встреча с женой не пошла Иерхариду на пользу. После возвращения в собственные покои бывший хайнес уснул, и сон перетёк в тяжёлое лихорадочное забытьё. Покалеченное тело дёргалось, больной бессвязно что-то бормотал и то кричал, то молил непонятно о чём.
– Ну же, друг, возьми себя в руки, – с укором бормотал Винеш, в очередной раз пытаясь сбить жар, охвативший тело Иерхарида. – Риш с ума сойдёт, если увидит тебя в таком состоянии. Повезло, что он улетел к сумеречникам, а то бы уже заклевал кого-нибудь. Ты ж сам знаешь своего бедового мальчишку! Хватит уже умирать. У тебя трое детей, и двое из них совсем маленькие.
То ли непрестанные увещевания лекаря, то ли у больного проснулась воля к жизни, но на второй день лихорадка прошла и Иерхарид проснулся.
– Полюбил ты пугать нас, – обрадованно ворчал Винеш, хлопоча вокруг вяло моргающего друга. – Войну устроил! Ты спокойно лежи, спокойно. Тело ещё не окрепло, а ты его уже надорвал.
– Вине… – слабо позвал Иерхарид.
– Чего?
– Это… был… сон?
Улыбка сползла с губ лекаря, и он молча погладил друга по плечу. Тот вновь закрыл глаза.
Иерхарид всё ещё слабо держался за сознание. Боль и многочисленные зелья туманили разум, и он порой не отличал реальность от фантазий. Они причудливо смешивались между собой, переплетались и представали перед ним химерами, злыми духами, странными предметами и цепочками совершенно нелогичных событий, кажущихся ему, напротив, логичными и понятными.
Умирающая Лийриша ходила перед ним, гладя по голове Иию и обещая забрать её с собой. Иерхарид не понимал, что реальна здесь только дочь, и его не пугали обещания жены. Куда мать без своего ребёнка? Мог он объяснить и равнодушие любимой к сыну, который был здесь же. Зиш был его ребёнком, значит, он должен остаться с ним.
– Иер, посмотри на меня, – Лийриша улыбнулась и склонила голову набок. Рыжие локоны перетекли по плечам. – Ты видишь меня?
Сквозь её лицо неожиданно проросло плохо выбритое грубоватое лицо, и на бывшего хайнеса уставился Винеш. Иерхарид моргнул, Лийриша истаяла окончательно, а на её месте остался стоять согнутый чуть ли не пополам лекарь, за палец которого держалась малышка Иия.
– Да… да… – с трудом выдохнул Иерхарид, мучительно пережидая накатившую на грудь боль. – Мои птенчики… Идите ко мне…
Перина просела под торопыгой Зишем, и мальчик поспешил прижаться к левому боку отца, опережая сестру. Личико той начало обиженно кривиться, и отец слабо улыбнулся ей.
– С другой стороны я тоже мёрзну.
Когда дочь прижалась к правому боку, на Иерхарида нашло успокоение. Он действительно мёрз, и два горячих детских тела казались ему сгустками жара.
Взгляд упал на вазу с ярко-алыми цветами, и букет мгновенно преобразился в рыжую голову лукаво улыбающейся Лийриши. Перед глазами проплыла череда воспоминаний о первой встрече, первых словах, сказанными ими друг другу, первых жарких прикосновениях…
Иер выпал из забытья и попытался проморгаться, не совсем понимая, где он. Только что он видел свою Лийришу. Живую, яркую… пусть на тот момент и не совсем здоровую. Он хотел вернуться назад, к ней, и поторопился зажмуриться, но сон не пришёл легко.
Чьи-то мерные вдохи подобно часам отсчитали двести восемьдесят два такта, прежде чем Иерхарид опять впал в забытьё.
Винеш с неуверенной радостью осмотрел друга и жестом велел убрать лекарство.
– Попробуем сегодня обойтись без него. Ну, Иер, выглядишь сегодня бодрячком. Словно не неделя прошла, а месяц!
Лекарь явно польстил: внешне бывший хайнес выглядел ничуть не лучше. Даже наоборот, кровоподтёки начали желтеть и местами казалось, что оборотня покрывают трупные пятна. Но с момента пробуждения Иерхарид ещё ни разу не выпал в беспамятство.
– А ты не очень… – с трудом выдохнул Иер.
– Шуткуешь? – ещё больше обрадовался Винеш. – Себя бы в зеркало увидел. Рядом с тобой я писаный красавец! Как себя чувствуешь?
Странный в целом вопрос, и так понятно, что Иеру очень худо, больно и тошно, но удержаться и не спросить было просто невозможно. Так хотелось услышать голос друга, убедиться в том, что Винеш и так понял, как лекарь: Иер идёт на поправку.
– Риша? – вместо ответа спросил друг.
Улыбка сползла с лица Винеша, но он ободряюще погладил друга по плечу.
– Ищу способ. Пока поддерживаем… – он осёкся, не рискуя произнести «жизнь». – Магию в печати вливаем… Кучу сил вбухиваем, но ты ж богатый, как-нибудь услуги магов вытянешь, – попытался пошутить лекарь. – А там я придумаю… У меня каждый день новые идеи.
Иер лишь прикрыл глаза, безмолвно принимая эту то ли ложь, то ли надежду.
– А Риш? Где…
– По делам улетел, он же теперь хайнес. Да не вру я! Чесслово, по делам! Каждые два дня письма шлёт. Наверное, на каждом привале пишет, и посланники от него друг за дружкой летают. Последнее вчера пришло. Хочешь почитаю? Он там, правда, только о тебе и спрашивает.
Иерхарид поверил и слабо отрицательно качнул головой. На грудь давила тяжесть. Всё же метаться в бреду – своего рода счастье. В забытьи Лийриша хотя бы была рядом, улыбалась ему, смеялась, танцевала с ним…
Раздался стук, и Винеш недовольно поморщился.
– Кто там ещё?
Дверь отворилась, и внутрь вошёл высокий мужчина с короткими чёрными волосами и серыми глазами. Он спокойно осмотрелся и задержал свой взгляд на бывшем хайнесе. Тот решил, что опять оторвался от реальности.
– Врей?
– Ну вы и вляпались, господин, – отозвался тот.
– Приехал два дня назад, – сказал Винеш. – Уже навёл шорох и поселился с Иией и Зишем.
– Ты…
– Да уж помолчали бы, – поморщился Врей, – по голосу вас всё равно не узнать. По лицу, впрочем, тоже. Винеш, чего он так страшно выглядит?
– Видел бы ты, из чего мы его собирали, радовался бы его красоте, – проворчал лекарь.
Бывший помощник бывшего хайнеса молча осмотрел пустой рукав, но говорить ничего не стал. Подтянул только стул ближе, уселся и деловито заявил:
– Пока вы больны, я останусь здесь. Господин Узээриш ещё неопытен, а вы беспомощны и бесполезны.
– Врей! – оскорбился за друга Винеш.
– Будут какие-то приказания?
– Какие приказания? – взъелся лекарь. – Ему бы силы дышать найти.
– Тогда действую на своё усмотрение.
– Не забивай ему голову! Он отдал стране всё, что мог, пусть страна отстанет от него хотя бы ненадолго.
– Ты уже рассказал ему о предложении лекарей монастыря Типѝша?
Винеш вздрогнул и разъярённо уставился на Врея. Закрывший было глаза Иер с усилием приподнял веки, а затем судорожно дёрнулся, словно пытаясь сесть, и тяжело задышал.