Екатерина Гичко – Наагатинские и Салейские хроники (страница 56)

– Я сделаю всё, что могу, Иер, – лекарь присел на кровать и сжал руку друга. – У меня много друзей, я попрошу помощи у всех. Дай мне время. Если… если не смогу, тогда… тогда подумаем и над этим предложением. Позволь мне попытаться.

Иерхарид молча сжал в ответ его пальцы.

[1] Птицы с деревянными крыльями – гнусные обманщики. Восходит к легенде, где парочка птицеловов притворилась птицами со сломанными крыльями. Другие птицы пожалели их и перенесли в свои гнёзда. А обманщики, сбросив деревянные перья, выкрали яйца и птенцов и бесследно скрылись. Вообще, чаще всего фразеологизмы, связанные с упоминанием ненастоящих крыльев, негативные.

Обманщик. Глава 2. Долги прошлого. Решение

– Папочка, а где мама? – Иия доверчиво прижала кудрявую головку к животу отца и уставилась на него большими синими глазами. – Риш говорит, она уехала. А почему без нас?

Ещё минуту назад у Иерхарида болело всё тело, и он думал, что не сможет пошевелить и пальцем. После слов дочери рука сама поднялась и опустилась на её голову, а вся боль сосредоточилась в разрываемой грудной клетке, где неистово зашлось сердце. Иер знал, что рано или поздно ему тоже придётся ответить на этот вопрос. Риш запрещал Иие и Зишу терзать отца расспросами, но Иер слышал, как они терзали ими всех остальных: Винеша, госпожу Жадалу, стражу, лекарей… всех, кого видели. Его бедные дети искали маму и спрашивали, не видел ли её кто. Его бедные птенчики… Ему так хотелось поднять и прижать дочь к груди, но сил хватило лишь на то, чтобы легонько перебрать пальцами её волосы.

– Почему мама нас бросила? – синие глазки налились слезами, и Иия шмыгнула носом.

– Мама бы никогда нас не бросила. Она же нас так любит.

– Тогда почему её нет? – всё сильнее заливалась слезами дочь.

Винеш, услышавший всхлипы, заскочил в комнату, но Иер взглядом поспросил его не трогать Иию.

– Прости меня, моя славная, – Иерхарид с трудом сглотнул ком. – Я виноват. На нас напал злой колдун. Я был слишком слаб и позволил украсть маму. Но как только я встану на ноги, я обязательно верну маму.

– Вернёшь? – Иия доверчиво распахнула глазёнки. – Правда?

– Да, – Иер едва смог вздохнуть, так сильно скрутило горло.

– Это злой колдун заставил тебя болеть?

– Да, именно он.

– А Риш может его победить?

– Риш старается, но на бой должен выйти я.

– Но у папы же теперь одно крылышко? Как он будет драться?

– Колдун без своей силы ничего не может. Лишу его волшбы, а дальше и с одним крылышком уложу. Он же честно драться совсем не умеет.

– Папочка такой сильный, – девочка вновь прижалась к его животу, но Винеш поспешил её поднять и с натянутой улыбкой проговорить:

– Папе надо отдохнуть. Пойдём, я отведу тебя к братьям. Риш и Зиш собрались на охоту за ежами.

Ласково рокоча, лекарь унёс девочку. Вернулся он довольно быстро и замер на пороге, не в силах сделать ни шагу.

По лицу Иера текли слёзы.

– Прости, хреновый, видать, из меня лекарь, – Винеш подошёл ближе и тяжело опустился на стул.

Больше месяца прошло, а подвижек в лечении не было. Винеш осунулся, посерел и пожелтел, кожа на лице обвисла, глаза помутнели, но отвоевать Лийришу у мира мёртвых не получалось.

Они просидели в тишине несколько минут, когда в гостиной хлопнула дверь и в спальню, решительно чеканя шаг, влетел Риш.

– Я не понял, о каком колдуне говорит Иия? – грозно вопросил он, сверкая жёлтыми глазами, но, увидев понурившегося лекаря и залитое слезами лицо отца, осёкся.

– Прости, я не могу сказать правду, – глухо выдохнул Иер.

Риш тихо выругался, взлохматил отросшие волосы и уселся прямо на пол, раздражённый, но не осуждающий.

Солнечный луч полз по закрытым векам, выкрашивая темноту в красно-розовый цвет. Риш наслаждался мимолётными секундами спокойствия. Секундами, когда душа и сердце уставали страдать и терзания отступали, давая краткую передышку. Когда наступал краткий отдых от государственных дел и где-то рядом играли и смеялись Иия и Зиш. Узээриш приоткрыл один глаз, убедился, что с братом и сестрой всё хорошо, и вновь зажмурился, пытаясь поймать ускользающее спокойствие. И досадливо вздохнул. Упустил!

Открыв глаза, молодой хайнес с раздражением осмотрелся. Он сидел на скамеечке в парке Вотых и следил за детишками: братом и сестрой и заодно несколькими мелкими отпрысками хозяев парка. В воздухе разливался удушающий летний зной. Ветви деревьев порой шевелились от прохладного ветра, и тот приятно обдувал вспотевшую шею. Риш неожиданно заскучал по небу. Почти два месяца он провёл на драконе, летая в Сумеречные горы. Высоко в небе, да и в самих горах было не в пример прохладнее, чем на равнине, и он страдал от духоты. Дети же, казалось, никакой жары не ощущали и с воплями гонялись друг за другом.

Вернулся Узээриш всего четыре дня назад и, окунувшись в накопившиеся государственные дела, ощутил, что был не в выматывающей поездке, а на отдыхе.

По дороге, ведущей к дому, застучали колеса, и Риш подозрительно прищурился, пытаясь сквозь кусты рассмотреть гостей. К Вотым, где сейчас жила небольшая семья хайнеса, часто приезжали гости. Через пару минут раздался отрывистый грубоватый мужской голос – его обладатель явно был чем-то недоволен, – затем озадаченно прогудел домоправитель Фоший. Разобрать слов Риш не смог.

– А ну иди сюда, позорище!!!!!

Рёв подобно драконьему рыку раскатился по парку, и детишки испуганно примолкли. Риш настороженно приподнялся.

– Идите в дом, – распорядился он, и праправнук Шереха Вотого, бойкий мальчуган Вреший, погнал всю стайку к двери дома, выходившей в парк.

Убедившись, что дети скрылись в доме, Риш направился к парадному входу и замер за кустами, рассматривая приехавшего.

Перед каретой, сложив руки на широченной груди, стоял высоченный мужчина с суровым небритым лицом. Короткие растрёпанные золотистые волосы, зелёные глаза, крупный нос с горбинкой и решительно выступающая вперёд челюсть. Стоящий рядом одноногий Фоший, кряжистый мужик, на его фоне казался мелковатым. Риш с отвращением окинул взглядом дорожный плащ незнакомца и вытер вспотевшую шею.

– Пусть не прячется и выходит! – рявкнул могучий гость.

Риш смерил его плечи уважительным взглядом. И по чью душу он явился? В доме Вотых сейчас полно народа.

Дверь хлопнула, и на парадную лестницу вышел сам патриарх рода Вотый, господин Шерех. За его спиной на улицу осторожно выглянул Харийд, и Риш оторопел.

Всего несколько месяцев назад он узнал, что у давным-давно исчезнувшей сестры отца есть дети и познакомился со своим двоюродным братом, полухаги-полуоборотнем Харийдом. Знакомство было случайным, не иначе сами боги подстроили. И Риша неприятно поразило, что у правящей семьи есть ещё одни неучтённые родственники.

– Иди сюда, – жутко прошипел незнакомец, не отрывая убийственного взгляда от Харийда.

У Узээриша нехорошо засосало под ложечкой. Чуть меньше четырёхсот лет назад, в эпоху лихорадки Сил, когда вовсю процветала охота на хаги, его тётку Алайрѝю, младшую сестру отца, выдали замуж за пленённого хаги. Тот разнёс храм и исчез, забрав с собой юную хайрени. Их так и не нашли. Сам Риш в то время ещё даже не родился, но он знал, что тот хаги обладал невероятной силой.

– Отец… – нерешительно проблеял Харийд, за двери, впрочем, не выходя.

– Живо, паскудник, сюда!

Воздух ощутимо сгустился, жара усилилась и начала душить на самом деле.

Вдруг гость вздрогнул, недовольно зашипев, потянулся к пояснице и зыркнул через плечо куда-то вниз.

– Женщина… – с угрозой протянул он.

– Хватит орать на сына! – раздался из-за его спины звонкий женский голос. – Пошёл в сторону!

– Стой там! – прорычал мужчина.

– Не нервируй меня, Изханѐй! – с угрозой прошипела женщина. – Ты посмеешь злить меня сейчас?

По виду мужчины можно было сказать, что он посмеет не только злить, но он почему-то промолчал. Только так сильно стиснул зубы, что желваки буграми заходили по скулам, и с явной неохотой отступил в сторону, открывая чужим взорам маленькую миловидную женщину с длинными белыми волосами и яркими синими глазами. Очень хрупкую и… сильно беременную.

– Мама, – виновато протянул Харийд и наконец-то вышел из-за двери.

– Мой птенчик, – разъярённое лицо женщины мгновенно преобразилось, смягчилось, и она с трогательной нежностью посмотрела на сына. А затем резко, обозлённо на, похоже, мужа. Такая стремительная перемена впечатлила даже старого консера. Он стоял с совершенно обалдевшим видом.

Хотя… Скорее его впечатлило кое-что другое.

– Алайрия… – едва слышно выдохнул он, медленно спускаясь.

– Господин Шерех! – ахнула та. – Как вы постарели, о боги!

– Мы тебя искали все эти годы, – продолжал ошеломлённо бормотать старик.

Глаза женщины налились слезами, и она виновато ссутулила плечики. И разгневанно зыркнула на мужа. Тот посмотрел с не меньшей страстью.

Риш наконец пришёл в себя и поспешил к гостям. Он ждал их, но приезд давно потерянной тётки всё равно стал сюрпризом. Столько веков о ней не было никаких известий. Они предполагали, что её удерживают силой или даже что её убили. Знакомство с Харийдом внесло небольшую ясность – он сообщил, что мать жива и очень здорова, – но более подробно о семье рассказывать не пожелал, опасаясь неминуемой кары от грозного отца.

Ну, отец у него действительно выглядел очень грозно.