Екатерина Гераскина – Развод с драконом. Попаданка в жену генерала (страница 60)

— Я тут много лет не был. Переночуем тут.

Аделия к этому времени уже уснула.

Мы поднялись наверх, в его двухэтажном особняке. Там была спальня, и я сразу поняла по сдержанной, мужской обстановке: это его комната. Я заглянула в шкаф. Взяла там чистое белье. И пока Аданат держал Аделию, застелила кровать чистым бельем. Он аккуратно уложил малышку, бережно окружив её подушками. Аделия даже не шевельнулась — спала сладко и крепко.

Аданат замер возле кровати, не отводя от неё взгляда. По нашей связи я чувствовала — он не может нас отпустить даже на секунду. Дракон внутри него требовал быть рядом. Просто быть. Оберегать.

Я дотронулась до его плеча, мягко, стараясь не беспокоить дочь:

— Иди в душ. Твои раны нужно обработать. А потом… потом мы никуда не денемся, — хрипло прошептала я.

В комнате царила полутьма. Только ночник тускло освещал пространство. Я присела на край кровати. Аданат всё ещё стоял. Боролся с собой.

Я снова посмотрела на него и тот, наконец, согласно кивнул мне.

Когда за стеной послышался шум воды, я на мгновение позволила себе расслабиться. Тело дрожало от остаточного напряжения. Мы были в безопасности.

Но Аданат вернулся слишком быстро. Он был уже в свободных чёрных штанах и расстёгнутой белой рубашке. Волосы слегка влажные, но аккуратно подсушенные магией. И всё равно от него пахло — разгорячённой кожей, смолой и ветивером.

Я всё ещё сидела на краю кровати, не в силах пошевелиться. Он подошёл. Я встала. Мы просто смотрели друг на друга.

Слов не было. Они и не были нужны. Связь говорила за нас. Он видел мою тревогу. Я ощущала его осторожность.

И тогда он сделал то, что сдерживал весь этот день. Медленно, почти боясь спугнуть, он притянул меня к себе и коснулся губами моих губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. И только едва уловимое, глубокое порыкивание в его груди выдало ту бурю, что кипела внутри.

Он не позволил себе большего. И я поняла — не потому, что не хотел. А потому, что не хотел меня испугать.

Потом он снова обнял меня. Я прижалась к его груди, вдыхая его запах. Этот запах — раскаленного песка, древесной смолы, силы и… дома. В нём было всё, чего мне так не хватало.

Мы опустились на пол, прямо у изножья кровати. Аданат осторожно дотронулся до крошечной ручки Аделии — та, не просыпаясь, пошевелила пальчиками. А другой рукой он сжал мою ладонь. Крепко. Надёжно.

А потом он заговорил.

Пальцы всё ещё удерживали мою ладонь, и только по еле заметной дрожи я поняла, что он сдерживается. В его глазах была… боль. И такая безмерная, что у меня сжалось сердце.

— Я умер… — прошептал он наконец. — Был мертв почти два года.

Он опустил голову, прижался лбом к нашему переплетённым пальцам.

— Я поздно понял, что ты моя пара, что ты не Ирида.  А когда узнал — было уже поздно. Мне хотелось выть. Разорвать небеса, сжечь до тла землю. Я не чувствовал себя живым. Только пустота… и жгучая, неутихающая ярость.

Аданат поднял голову, его жёлтые глаза — такие нечеловеческие встретились с моими.

— А потом… потом я узнал правду. Что мой собственный лекарь Одержимый. С его подачи Ирида была отравлена. Они хотели убрать тебя — как угрозу, как помеху. Но на ее место пришла ты. А я… я не увидел. Не догадался. Не защитил. Та истинная оказалась ложной. Одержимые научились подделывать связь. Только потом, спустя месяцы, собрав разрозненные куски, я понял правду о тебе. Но уже ничего нельзя было изменить.

Он замолчал. В горле у меня стоял ком. Я видела, как блестят его глаза. Слишком откровенно. Слишком больно. Он дышал тяжело, будто каждый вдох давался с усилием.

— Прости меня, — хрипло выдохнул он, прижимаясь к моей руке губами. — Я… я так тебя люблю. И не знаю, имею ли право произносить эти слова. Но всё, что я чувствовал тогда, я чувствую и сейчас. Сильнее. Чище. Я не жду прощения. Я просто хочу быть рядом. Хочу быть тем, кто будет держать тебя, если ты упадёшь. Кто будет заслоном от всего, что угрожает тебе и Аделии. Если ты позволишь… я останусь. Я всегда буду с тобой.

Он осторожно потянулся ко мне, его ладонь легла на мою щеку. Тёплая. Шершавая. Он не настаивал, не торопился — просто был рядом. Его пальцы дрожали.

— Позволь мне быть рядом, — прошептал он. — Просто быть…

Я не сразу смогла ответить. Горло было пересохшим, дыхание — сбивчивым. Я подняла руку, осторожно прикрыла его ладонь своей, прижалась к ней щекой.

— Аданат… — шепнула я.

Он закрыл глаза. Его рука легла мне на затылок, осторожно притянула ближе, как будто боялся, что я исчезну. Мы не целовались, просто молчали. Просто были рядом. И это было достаточно.

Молчание обволакивало нас теплом. А в груди рождалась робкая надежда.

А потом…

Слова будто застряли в горле, где-то внутри всё сжималось, как от слишком долгого, мучительного бега. Я чувствовала Аданата через нашу связь.  Боль, вину, и… ту любовь, что он не пытался спрятать. Она была невыносимо чистой, обжигающей. Не требовательной. Не посягающей. Просто — была. И будто окутывала меня и Аделию мягким пламенем, в котором хотелось утонуть.

Я плакала. Беззвучно. Сначала сдержанно, потом — дрожащими руками вытерла слёзы, но они всё текли и текли.

Я чувствовала, что он не врёт. Он был искренен. Я медленно вдохнула, а потом, дрожащим голосом, почти шёпотом сказала:

— Я… я чувствую, — выдохнула я. — Ты говоришь правду. И я не хочу, чтобы ты уходил. Мы так давно оказались знакомы… но не знали друг друга. Даже зачали Аделию, но по-прежнему были друг другу чужими. Я хочу исправить это… Будь с нами рядом.

Он оставил поцелуй на моем виске. Он сжал меня в своих объятиях.  Не властно, не требовательно. Осторожно. Уверенно. Он был моим щитом.

А я, наконец, позволила себе положить голову ему на грудь. Закрыла глаза. Позволила себе слушать, как бьётся его сердце рядом. Оно билось ради нас. И я это чувствовала.

А потом… вот так, обнявшись — тесно, по-настоящему, будто мир за дверью уже не существовал — мы проговорили до самого утра.

Тихо, с длинными паузами. О боли. О потерях. О страхах. О войне. О том, чего не сказали тогда — когда могли. Он рассказывал все о себе.

А я рассказывала, как жила после того как сбежала, как мы жили с дочерью, как каждую ночь засыпала с мыслью, что завтра могут нас найти.

Иногда я плакала, иногда молчала. Аданат гладил мои волосы, осторожно, почти священно. Целовал макушку. Прижимал крепче. А я не отталкивала.

И под утро — впервые за долгое время — я уснула у него на груди. Спокойно. Без страха. Потому что знала: теперь мы не одни.

Мой генерал будет охранять наш сон… вечно.

Осталось только победить.

Глава 54

Уже к концу следующего дня мы были в Гризроге и вскоре оказались в доме Аданата. Тихом, пустом, заброшенном особняке, а ведь когда я его покидала, тут не было запустения.

Дом стоял в стороне от Гризрога, и в этом была его главная ценность.

Я сразу сказала, что не хочу никого пускать. Ни целителей, ни слуг, ни поворов. Никого. Только мы.

Аданат не возразил. Он просто кивнул и начал помогать мне убирать этот особняк.

Мы вместе отмывали кухню, складывали вещи, открывали запылённые окна. Он таскал тяжёлое, я разбирала постельное бельё и перемывала посуду. Это было странно, необычно… почти уютно. Только мы. Только дом, который мы приводили в порядок.

Аделии ещё не ходила самостоятельно, только с нашей помощью — держась за пальцы, за ткань моей юбки, за край его штанины. Иногда она хватала нас обоих руками и пыталась идти — заливисто хохоча. В такие моменты я чувствовала, как сердце пульсирует от нежности.

Мы не делили обязанности. Мы менялись. Я мыла посуду, пока Аделия была у Аданата, а тот был рядом со мной. Он мыл полы и уже я держала дочку, и мы тоже были рядом с ним. И так мы чередовали все дела.

Вечером Аданат закрывал окно в гостиной, зажигал камин, пока мы с малышкой ждали его на тёплом ворсистом ковре в окружении подушек. Мы разговаривали с моим генералом, знакомились заново. С ним оказывается даже молчать было уютно и тепло.

Аделия всегда была  между нами. Мой свет и его якорь. Его смысл и моя нежность. Она вытягивалась на наших коленях, хватала нас за волосы, пыталась совать пальцы в рот. И когда она засыпала — я ощущала, как Аданат замирает, прижимая её к груди, будто боится дышать, чтобы не спугнуть этот момент.

Он смотрел на нас так… будто не верил, что мы настоящие.

Я чувствовала его эмоции через нашу связь. Его дракон осторожно приближался — будто ждал разрешения. Он боялся напугать меня, но я видела, как ему хотелось касаться, быть рядом, дышать тем же воздухом. Это было непривычно — чувствовать в нём такую мягкость.

Я могла просто коснуться его плеча, положить ладонь на грудь, притянуть за пальцы. Иногда он касался моей шеи, моей спины. Мы не говорили об этом. Нам это было не нужно. Нам просто было хорошо рядом.

Ночами мы лежали рядом. Он держал мою руку в своей. Я клала ладонь на его грудь и слышала, как стучит сердце. Ровно. Сильно. Надёжно. Я впервые за долгое время не боялась.

Мы не говорили о войне. Ни слова.

По вечерам я готовила ужин или тёплое молоко с медом. Аделия возилась на ковре с подушками и игрушками, которые Аданат сам притащил из дальнего чулана. Он садился рядом, читал вслух донесения, а малышке это нравилось. Она слушала его, не понимая ничего, но замирая от его голоса.