Екатерина Гераскина – Пара для безжалостного дракона (страница 53)

— Я запутался. Причём тут смерть?

— Они связаны со смертью. Видят её разные проявления. И однажды они придут, и мёртвые восстанут, забирая место у живых…

Он забормотал монотонно, будто цитировал что-то древнее.

— Никто ничего ни у кого не заберёт. Я всех переловлю.

Бормотание старика резко прекратилось. Он снова повернулся ко мне, его слепые глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу.

— Всех не переловишь. В верхушке Ордена столько высокопоставленных лиц, что ты бы неприятно удивился. Они задавят тебя. И род тебя не спасёт.

— Ты не видел их и не можешь утверждать.

— Но я их слышал. Кроме того, многих поймал за это время, м? Предыдущий глава тоже не преуспел, — скривился старика. — А с годами Орден стал сильнее. Его члены стали жадными и падкими на власть. Хотят использовать Дар Тьмы и Смерти. Я видел их гнилые душонки. Много душ. Много драконов. Ты знаешь, для чего люди вступают в тайные Ордены?

Он спросил и ждал ответа. Растер устало шею.

— Некоторые хотят власти, но боятся ответственности. Желают знаний, но не готовы платить за них цену. Им хочется быть частью чего-то великого, но при этом они предпочитают идти по проторенной тропе. Тайные общества, Ордены были всегда. В основном безобидны. Но нынешний Орден набрал слишком большую силу.

— Не все там знают истинную цель, — согласно качал головой старик. — Они лишь марионетки со связями и деньгами.

— Люди падки на мистицизм, на иллюзию избранности. Им нужны тайны, запретные знания, ритуалы, которые выделяют их среди толпы.

Старик подхватил и уже продолжил сам.

— Я «видел» многих. Тех, кто вступал в Орден, ведомый любопытством. Обычные ученые, философы, алхимики. Им просто хотелось докопаться до истины, открыть двери, за которыми скрывались забытые тайны. Они шли не за властью, а за знаниями, и в какой-то момент понимали, что переходить грань слишком опасно. Другие приходили, потому что устали. Жизнь для них становилась рутиной, пресной и бесцветной. Они искали смысла, искры, что заставит их почувствовать себя живыми. Нас всегда было мало, но мы горели тайной, сопричастностью к некому Древнему неведомому существу. А потом появились те, что узрели в этом всем выгоду. Большую. Опасную. И это стало началом конца. Жажда силы и власти всё погубили, — Гелиодор склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. — Возвращаясь к твоему вопросу: зачем им алхимический манускрипт? Они не хотят никого возвращать. Они хотят заточить душу и пользоваться ею.

— Заточить некую душу в камне какого-то древнего существа не из этого мира, несущего смерть или управляющего смертью? — нахмурился я. — Так?

— Этого не должно произойти! — рявкнул Гелиодор, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — Не должно. Нельзя так издеваться над живыми существами. Нельзя!

Я молчал, обдумывая его слова.

— Ты предлагаешь перетянуть то самое зло на свою сторону?

— Да.

— Всё-таки ты не отрицаешь, что ритуал, проведённый пять лет назад, был удачен?

— От тебя пахнет Тьмой…

Больше я ничего не смог вытянуть из старика. Он впал в забытьё и снова начал бормотать про приход, про прощение.

Я встал и направился к выходу.

— Проклятый, твой конец близок. Но всякий конец — это начало чего-то нового. Не упусти его. И держись подальше от рода Даркбёрдов. Они усиливают твоё проклятье… Нет. Держись поближе. Пахнет Тьмой.

Я замер на пороге.

Старик, как обычно, противоречил сам себе и вводил в заблуждение. Что-то из его слов, наверное, было правдой. Но какие именно?

Очевидно, что фанатики пытались призвать некое сильное существо. Заточить его с помощью алхимических ритуалов, потому что душа, скорее всего, обладала огромной силой и требовался особый материал для хранения. Может ли это говорить о том, что смерти девушек прекратятся? Орденцы решили призвать ту самую душу в камень? Или же призывать можно только в живое существо, а потом уже надо заточить в камне?

До чего они уже дошли в своём изыскании?

А потом они собирались использовать это Древнее Зло — которое, возможно, и не зло вовсе, как говорил старик.

В мою модель возможного государственного переворота это прекрасно вписывалось. Как и мысли Гелиодора о том, что со всей верхушкой знати мне будет сложно справиться. Тем более я не знал врага в лицо, а то, что их много — это факт.

Иначе я бы давно уже переловил всех.

А так они всегда на шаг впереди. Нет свидетелей, нет улик.

И только сумасшедший Жрец остался в живых.

Только толку от него нет…

Закрыл за собой дверь, запрокинул голову, прикрыл глаза и вдохнул холодный воздух, пропитанный запахом сосен.

Так…

Кто-то из Ордена рядом со мной и это не вызывает сомнений. Я сжал пальцы в кулак.

Пришло время проверить догадки. Вскочил на лошадь. Дал шенкеля. Стоило поторопиться.

Оставил коня на постоялом дворе. Взял наемного извозчика.

Перед тем как направиться по нужному мне адресу, я свернул на одну из центральных улиц города и остановил кэб возле небольшой лавки с витриной, уставленной ювелирными изделиями.

Вошёл внутрь, кивнул продавцу и направился к прилавку. Внимательным взглядом осмотрел представленные украшения, пока взгляд не зацепился за элегантный браслет — тонкий, с замысловатым плетением, инкрустированный сапфирами.

— Заверните, — коротко бросил я и выписал чек.

Продавец ловко упаковал украшение в бархатную коробочку, которую я тут же спрятал во внутренний карман камзола.

Следующим местом была цветочная лавка. Едва я вошёл, помещение наполнилось ароматами свежих цветов. Девушка за прилавком радостно улыбнулась мне, но я жестом остановил её попытки заговорить.

— Орхидеи, лилии и несколько веток жасмина.

Собранный букет выглядел утончённо, но не вычурно. Запах жасмина сразу напомнил мне о Лизавете. Ее любимые.

Наемный кэб остановился около двухэтажного особняка из белого камня.

— Дождись меня, — я бросил золотой извозчику и вышел. Кованая калитка была открыта.

Постучал в дверь из белого дерева. Та вскоре распахнулась.

— Дориан! — Лизавета тут же подлетела ко мне, обвивая шею руками, и коснулась губами моей щеки.

— Рад тебя видеть, Лизавета, — ровно сказал я, но всё же вложил в слова чуть больше теплоты.

Молодая аристократка — красивая, с утончёнными чертами лица, высокими скулами и внимательными глазами цвета расплавленного золота. Светлые локоны были уложены в безупречную причёску.

Она скользнула взглядом по букету в моих руках, затем её глаза загорелись, когда я вынул из кармана небольшую коробочку.

— Это тебе, — я протянул ей коробку, а затем передал цветы.

Лизавета с любопытством взглянула на бархатный футляр и аккуратно раскрыла его. Но стоило ей увидеть, что внутри, как она тут же захлопнула крышку.

Мгновенно стала серьёзной.

— Дориан… Это то, что я думаю? — в её голосе проскользнула решимость.

Я задержал взгляд на коробке, потом вновь перевёл глаза на неё.

— Да, Лиза, — коротко бросил я.

В коридоре повисла напряжённая пауза. Я притянул девушку к себе. Обнял. Ту била нервная дрожь. Два года назад она потеряла близкую подругу, та стала жертвой Ордена.

— Ты можешь отказаться, — приглушенно напомнил я ей.

— Нет. Я смогу. Я сама с этим пришла к тебе.

— Хорошо.

Вскоре я уже ехал к своему особняку. Нужно было собраться.

Первым делом распустил всех слуг. Затем прошёл в кабинет, сел за стол и написал письмо Роуз об отмене встречи.