Екатерина Дибривская – Подруга дочери. Ветер перемен (страница 8)

Её стоны становятся громче, увереннее. Стеснение растворяется в волне желания, её руки скользят по моей спине, впиваются в плечи. Она учится целовать — жадно, требовательно, отдавая всю себя.

— Иван… — её шёпот полон мольбы и нетерпения, он проникает в самую глубину моей души.

Я знаю — момент настал. Готовлю её, лаская, целуя каждый сантиметр её тела. Она мокрая, горячая, готовая принять меня. Но в её глазах всё ещё плещется страх, когда я нависаю над ней.

— Будет больно. Только вначале. Обещаю, — шепчу я, целуя слёзы на её ресницах, стирая их губами.

Она кивает, закрывает глаза, впивается пальцами в мои предплечья.

— Я готова. Люблю тебя.

Эти слова… Они обжигают меня сильнее любого огня. Проникают в самое сердце, заставляя его биться чаще. Я вхожу в неё медленно, осторожно, чувствуя каждое мгновение сопротивления. Слышу её сдавленный стон, вижу, как она кусает губу от боли. Останавливаюсь. Целую её глаза, губы, щёки, скулы. Шепчу нежности, жду, пока боль утихнет, пока её тело не примет меня полностью.

Потом начинаю двигаться — осторожно, нежно. С каждым движением боль в её глазах сменяется удивлением, затем — проблесками удовольствия. Её тело раскрывается навстречу мне, отвечает, подстраивается под ритм. Её стоны сливаются с моим дыханием, создавая симфонию страсти.

Мир сужается до точки — до неё, до меня, до этого единения душ и тел. Она кончает первой — внезапно, с тихим криком, вцепившись в меня. Её тело бьётся в конвульсиях наслаждения, и этот вид, эти звуки… Они становятся последней каплей.

Я срываюсь. Освобождаюсь от оков многолетнего воздержания глубоко в неё, прижимая к себе так сильно, как только могу. Зарываюсь лицом в её шею, в её пахнущие солнцем волосы, впитывая её запах, её близость.

Тишина… Только наше тяжёлое дыхание, стук сердец в унисон, шум моря за окном. Я лежу на ней, боясь раздавить, но не в силах оторваться. Она гладит мою спину, мои волосы, её пальцы дрожат от пережитого.

В этот момент я понимаю — всё изменилось. Навсегда. Между нами больше нет границ, нет преград. Только любовь, только доверие, только это мгновение, растянувшееся в вечность. И я клянусь себе, что буду защищать её, беречь, любить — несмотря ни на что. Даже если весь мир будет против нас.

— Всё хорошо? — спрашиваю я наконец, поднимаясь на локтях, чтобы видеть её лицо.

Она открывает глаза. В них — слёзы, но они не от боли. Они от счастья. И она улыбается — светло, искренне, как ребёнок, увидевший чудо.

— Да. Больше, чем хорошо. Это было… — она задумывается на мгновение, подыскивая слово. — Волшебно.

Я целую её слёзы — солёные, словно море. Целую губы — нежные, как лепестки роз. Целую её щёки, её веки, её виски.

— Да, — соглашаюсь я. — Волшебно.

Мы лежим, обнявшись, под одним одеялом. Говорим шёпотом о пустяках — о звёздах за окном, о звуках ночи, о том, как красиво море играет лунным светом. Её пальцы рисуют узоры на моей груди, а я глажу её волосы, пропуская между пальцами мягкие пряди.

Она засыпает первой, прижавшись ко мне, положив голову мне на грудь. Её дыхание становится ровным, спокойным, почти безмятежным. Я слушаю его, растворяясь в этом моменте.

Я смотрю в потолок, впитывая каждую деталь этого вечера. Шум моря за окном становится всё тише, словно природа тоже замерла в этот момент. Стук моего сердца постепенно успокаивается, возвращаясь к нормальному ритму.

В моей душе — удивительное спокойствие. Нет места вине, нет места страху. Только умиротворение и… счастье. Хрупкое, как утренняя роса, но настоящее, как ничто другое в моей жизни.

Впервые за три года я чувствую себя по-настоящему живым. Не выживающим, не существующим — живущим. Благодаря этой хрупкой блондинке в моих объятиях, благодаря её доверию, её любви, её нежности.

Но где-то на краю сознания змеится холодная мысль: завтра. Завтра наступит новый день. Завтра будет Катя. Завтра начнётся буря, которую я должен встретить лицом к лицу. За неё. За Ксюшу. За нас.

Я крепче прижимаю спящую девушку к себе. Её тепло проникает в каждую клеточку моего тела, даёт силы, дарит уверенность. Я закрываю глаза, вдыхая аромат её волос, смешанный с запахом моря и ночи.

Засыпаю с одной мыслью: что бы ни случилось завтра, назад пути нет. Мы перешли черту, пересекли точку невозврата. Вместе. И я готов встретить любой шторм, любую бурю, потому что теперь знаю — она рядом. И этого достаточно.

В этой тишине, в этом спокойствии, в этом единении я нахожу ответы на все вопросы. Завтра будет то, что будет. А сегодня — мы вместе. И этого достаточно.

Глава 7

Ксюша

Солнечные лучи нежно касаются моего лица, лаская кожу тёплыми прикосновениями. Я медленно открываю глаза и на мгновение теряюсь в реальности. Вокруг — незнакомая обстановка: просторная комната, залитая утренним светом, огромная кровать с видом на бескрайнее море. И он…

Иван.

Он спит рядом, его лицо повёрнуто ко мне. В этом нежном утреннем свете седина на висках отливает серебром, а морщинки у глаз кажутся следами от счастливых улыбок, а не от тревог. Сейчас он выглядит таким молодым, таким беззащитным. Я смотрю на него, и сердце переполняется такой нежностью, что становится трудно дышать.

Воспоминания о прошедшей ночи накатывают волной, смешивающей тепло и смущение. Помню каждую деталь: боль, сменившаяся удовольствием, его терпеливые, осторожные руки, шёпот в темноте, его сильное, надёжное тело. Я была с ним близка по-настоящему, впервые в жизни. И это было идеально — несмотря на страх, несмотря на боль. Потому что это был он.

Его глаза открываются. Серые, почти прозрачные в утреннем свете, сонные. Он видит меня и улыбается — медленно, лениво, счастливо.

— Доброе утро, — его голос хриплый ото сна. Он протягивает руку и касается моей щеки и спрашивает: — Как ты?

— Прекрасно, — шепчу я, прижимаясь к его ладони. — А ты?

— Лучше не бывает, — отвечает он, тянется ко мне и целует в лоб, затем в губы — легко, нежно. — Спи, ещё рано.

Но я не могу спать. Хочу бесконечно смотреть на него, запомнить каждую чёрточку его лица, каждый изгиб его тела. Хочу запечатлеть в памяти этот момент — тихий, счастливый, наш.

Мы лежим, обнявшись, и разговариваем шёпотом о море за окном, о птицах, о прошедшей ночи. Он спрашивает, не жалею ли я. Я качаю головой — нет, ни капли сожаления, только счастье и… страх. Страх перед тем, что ждёт нас впереди, перед реакцией Кати.

— Иван… — начинаю я осторожно. — Катя… Когда она вернётся…

Он вздыхает, его объятия становятся крепче.

— Знаю. Пока… пока ничего не говорим. Хорошо? Нам нужно время, чтобы разобраться в себе. Чтобы подготовить её. Сейчас ей нужен покой, чтобы поправиться.

Я киваю, понимая его логику. Но внутри меня — горькое чувство обмана. Я буду лгать лучшей подруге прямо в глаза, потому что люблю её отца. Это порочный круг, из которого нет выхода.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Ни слова.

Я прекрасно осознаю, насколько всё сложно и запутанно. Моё сердце разрывается между любовью и чувством вины, между счастьем и страхом будущего. Но сейчас, рядом с ним, в его объятиях, все тревоги отступают. Сейчас есть только он, только этот момент, только наше тихое счастье.

Я прижимаюсь к нему ближе, вдыхая его запах — смесь моря, мужского тепла и чего-то неуловимо родного. В его объятиях я чувствую себя защищённой, любимой, нужной. И пусть впереди нас ждут трудности, пусть будет буря — сейчас я счастлива. И этого достаточно.

Его губы находят мои снова и снова. Каждое прикосновение — как электрический разряд, проходящий сквозь тело. Рука скользит по моему бедру, изучая, лаская, обещая. Утро. Солнце. Море. И снова мы погружаемся в океан любви — медленной, сладкой, без спешки. Он учит меня снова — получать и отдавать, наслаждаться каждым прикосновением, каждым вздохом. Это утро становится продолжением волшебной ночи, но теперь всё ещё более осознанное, ещё более нежное.

После мы идём в душ. Вместе. Смех эхом отражается от стен, капли воды сверкают в лучах солнца, поцелуи становятся слаще под струями. Завтрак на террасе — это ритуал, наполненный особым смыслом. Он готовит омлет, а я режу овощи и фрукты. Наши взгляды встречаются снова и снова, улыбки расцветают непроизвольно, тайные прикосновения обжигают, когда мы проходим мимо друг друга. Мы как подростки, впервые познавшие вкус любви, одурманенные друг другом до беспамятства.

И вдруг — звонок Кати. Он обрушивается на нас, как ушат ледяной воды, отрезвляя, возвращая в реальность. Иван берёт трубку, и его лицо мгновенно меняется — становится привычным, отстранённым, отеческим.

— Да, доча? Хорошо… Нет, всё нормально… Ксения? Да, здесь… Хочешь поговорить? Конечно.

Он передаёт мне телефон, легко выхватывая нож из моих рук. В его глазах читается немое предупреждение: «Ни слова».

— Кать! Привет! — мой голос звучит неестественно бодро, фальшиво.

— Живая, готовлюсь к выписке, — смеётся она. — Скучаю по дому! И по тебе! Что делаете?

Я ловлю взгляд Ивана. Он продолжает резать помидор, но я вижу, как напряжены его плечи, как натянуты мышцы спины.

— Да ничего особенного. Завтракаем. Иван… твой папа… готовит свой знаменитый омлет, — говорю я, стараясь звучать естественно, но голос предательски дрожит.