Екатерина Дибривская – Личное дело майора Власовой (страница 10)

Второе, система оповещения здесь работает, как надо. Стоило только возникнуть угрозе быть пойманными на горяченьком, как благонадёжных клиентов моментально отправили подальше от греха.

Третье, Юджин неплохо здесь ориентируется, значит, вхож в элиту клуба. Даже если он всего-лишь поставляет девок для работодателя, здесь, за кулисами публичного дома он свой. Ему доверяют.

За очередным поворотом скрывается лестница, ведущая вверх. Юджин внимательно осматривается. Мне кажется, что сейчас он потащит меня по ней. По моим прикидкам и пройденному расстоянию, примерно здесь и должен быть чёрный вход. Но мужчина лишь изучает лестницу, а потом заводит меня под неё.

Не сразу я различаю люк в полу, и мой спутник ловко его вскрывает.

– Дамы вперёд, – салютует он мне, и я заглядываю внутрь чёрной дыры. – Поторопись, Ангелочек!

Он помогает мне нащупать тонкие холодные металлические перекладины лестницы, и я начинаю спускаться. Он не ждёт моего удачного финала спуска, а лезет сразу следом и закрывает люк.

Бывает ли темнота темнее темноты? Сейчас мне кажется, что да. Иначе, как объяснить, что глаза, привыкнув к одной темноте, мгновенно слепнут в другой?

Гудящие от каблуков и усталости ноги наконец нащупывают твёрдость пола, и я делаю пару шагов в сторону, чтобы освободить проход для Юджина.

– Давай руку, – бросает он, однако сам нагло шарит по мне, пока не сжимает мои пальцы.

Мы стоим очень близко. Я чувствую его дыхание в волосах, чувствую жар его тела, приятно пахнущего одеколоном и запахом чистой кожи. И он держит мою руку в своей. Он молчит. Мне тоже нечего сказать. В затхлом воздухе этого подвального помещения абсолютная тишина, прерываемая лишь звуками нашего дыхания. Странные ощущения.

– Передохнула? – отмирает он. – Пора идти, пока эти маски-шоу не начали шариться по подземелью.

– Так ты меня ждал? – Я закатываю глаза, но он, конечно, этого не замечает.

– Не хочу, чтобы моя будущая жена убилась на этих ходулях.

– Очень мило. Как бы не расплакаться! – ёрничаю я, совершенно забывая об образе тупоголовой девицы. – Стоп, что?! Жена?! Ты ничего не перепутал, мальчик?

– Я редко ошибаюсь, – заявляет мне тип серьёзным тоном.

«Так что же пошло не так в ночь убийства Велегурской?»– хочется спросить мне, но я прикусываю язык.

– Да чёрт с тобой, – шиплю, мгновенно раздражаясь от невозможности высказаться. Временной невозможности. Сдохнуть в этом подземелье не особо входит в мои планы, поэтому лучше побыть пай девочкой. Но спесь сбросить с красавчика не помешает. – Ко мне вечно прибиваются всякие убогие.

Звонкий, совсем мальчишечий, задорный смех взрывается в абсолютной темноте, и от этого звука по моему телу разбегаются в разные стороны сотни мурашек.

– Пойдём уже, клоун! – ещё больше злюсь я. И даже сама тяну прямо, делая несколько шагов.

– Нам в другую сторону, Ангелочек.

Движение возобновляется. Всё повторяется снова: он ведёт, я следую. И мне до зубовного скрежета не нравится такое положение вещей!

Через несколько минут мне начинает казаться, что я слышу эхо собственных шагов, и замедляюсь.

– Устала? – мгновенно реагирует альфа-самец снисходительным тоном, но я перебиваю:

– Т-с-с! Слышишь?

Шаги принадлежат явно не одной паре ног и слишком аккуратны, чтобы принадлежать группе захвата. И по тому, как напрягается мужское тело рядом со мной, шагов этих здесь быть не должно.

Собственническим жестом Юджин перемещает меня… себе за спину. Тоже мне, защитничек нашёлся! В другое время и в другом месте я бы возмутилась, но сейчас удерживаю рвущиеся комментарии.

Наглец прислушивается с минуту, поворачивается ко мне и шепчет в самое ухо:

– Сейчас, Ангелочек, придётся пробежаться. Туфли тебе лучше снять, лишний шум нам ни к чему.

Внезапно он исчезает. Я больше не чувствую его рядом. Напрягая зрение, пытаюсь уловить в темноте хоть что-то, но тщетно. А буквально в следующее мгновение горячая рука обхватывает мою лодыжку. От неожиданности я пищу что-то невнятное, проглатывая вопль ужаса. Вроде и не слабонервная, всякого повидала, но во тьме витает особое напряжение, которое нервирует меня.

Двигаясь проворными пальцами по ногам, Юджин поочерёдно снимает с меня туфли, поднимается в полный рост, снова берёт меня за руку.

– До выхода метров триста, – шепчет он еле слышно. – Два поворота, и бежим. Поняла?

Я киваю, позабыв, что он не может меня видеть, но тут же шепчу в ответ:

– Поняла я, поняла.

– Тогда идём.

Первый поворот сокрыт метрах в пяти-семи, до следующего мы проходим ещё метров пятнадцать. Итого на пробежку остаётся примерно двести восемьдесят. Всё бы ничего, но бежать мне придётся босиком в темноте в незнакомой местности. Но делать нечего, поэтому я поднимаю платье повыше и бегу за мужчиной, слыша как ускоряются и бегут за нами чужие шаги.

Дело осложняется ещё тем, что в конце этой прямой нас поджидает очередная металлическая лестница.

На полном ходу Юджин подхватывает меня за талию и ставит сразу на третью или четвёртую перекладину, а едва дождавшись, пока я нащупаю ещё одну пальцами, хватается за мои бёдра иподпихивает, начиная подниматься сразу следом. Лягнуть бы по яйцам этого нахала, но я придерживаю это желание до лучших времён. Если им, конечно, суждено наступить.

Эта лестница длиннее, чем первая. Ступни болят от твёрдых тонких труб, но прохиндей пыхтит где-то в районе моей задницы, и я не хочу доставлять ему удовольствие созерцать её.

Наверху люк, закрытый винтовым механизмом. Чтобы его отпереть, Юджин тесно прижимается ко мне сзади, вставая на одну ступеньку со мной.

Спиной я чувствую стальные, просто непрошибаемые мышцы грудного отдела, а что я чувствую поясницей… лучше промолчу! Ни он сам, ни его внушительного размера детородный орган вообще никак меня не колышет! Только как возможный убийца. А иначе – вот вообще никак!

Когда люк наконец открывается и Юджин спускается чуть ниже, предоставив мне возможность поскорее выбраться из этого тёмного подземелья, с улицы врывается холодный ветер, мгновенно остужая меня. Я карабкаюсь на свободу. Мне остаётся лишь перетянуть со ступеньки вторую ногу, но тут грохочет выстрел. От этого громкого звука закладывает уши, и он идёт изнутри.

Секунда, две, три, пять… Я холодею. Не сводя взгляда от зияющей пустотой чёрной дыры в открытом люке, я не понимаю, как должна поступить. Закрыть его, отрезав Юджину путь к отступлению? Пусть его вяжут омоновцы, а там я добьюсь допроса.

А если он ранен и истекает кровью, то не должна ли я помочь ему выбраться? Ведь он вывел меня из зала, вывел сюда.

А если его уже застрелили и сейчас из люка появится вовсе не Юджин? Я должна закрыть этот люк, чтобы обезопасить себя!

За те десятые доли секунды, что я принимаю решение, из люка появляется рука в пижонской клетке, и я выдыхаю спокойнее.

Дожидаюсь, пока наглая рожа спасителя явится моему взору, и осматриваюсь по сторонам. Мы в лесу, отсюда не видно здания клуба. По моим ощущениям мы прошли не менее километра под землёй. Интересно! И много таких тоннелей расходится в разные стороны от места разврата? И нет ли одного такого поблизости к месту обнаружения тела Велегурской?

Юджин захлопывает люк, достаёт из карманов пиджака мои туфли, и я скорее надеваю их. Не хватало ещё отморозить свои многострадальные за сегодня ноги!

– Холодно? – интересуется мужчина.

– Нет, блин, жарко! Не видишь, вся вспотела? – огрызаюсь я, и Юджин снимает пиджак и накидывает его мне на плечи. Может, он и преступник, но, вынуждена признать, обходительный гад. И все его пикаперские примочки вкупе с этой обходительностью наверняка сводят девушек с ума, да только я на это не куплюсь. – Спасибо, барин, вот уж не ожидала, что вы будете столь любезны!.. – паясничаю я, но тут же кривлю лицо. – Мог бы и пальто захватить, умник.

– Да было бы свободное время, барыня, я бы и вашу шубку прихватил, – не остаётся он в долгу. – Пойдём, у меня здесь тачка недалеко, а здесь нечего светиться.

– Думаешь, это омоновцы? Ну там, внизу?

– Уверен, что нет. – бросив на меня странный взгляд, тихо отвечает пижон. – Сначаланачалось, а потом уже облава подъехала.

Я прокручиваю его слова в голове, но никак не могу подобрать правильный вопрос. Холод и стылый ветер пробирают насквозь, и меня трясёт. От голых веток деревьев и раскидистых лап ельника по земле блуждают мрачные тени, и подсознание рисует в голове картинки, одна другой страшнее. Ещё больше пугает то, что я наедине с возможным убийцей Лики и я безоружна. Шпильки не в счёт.

Неожиданный тихий хлопок сзади поначалу меня не вызывает у меня опасений, но в то же мгновение, как я слышу его, Юджин хватает меня за руку и тянет с тропы вглубь леса. Хлопки раздаются чаще, как и жуткий хруст веток. Запоздало я понимаю, что тот, кто преследовал нас в подземелье, идёт следом, чтобы завершить начатое. И это не омоновцы. Это те, кто сначаланачал.

Что начал? Кто эти люди? Зачем преследуют нас? Икогоиз нас они преследуют?Когопытаются подстрелить?

Я не питаю иллюзий на этот счёт. Кого бы они вели, убьют нас обоих. Если поймают. А у них есть все шансы.

Я в туфлях на двенадцатисантиметровой шпильке, в узком платье и огромном клетчатом пиджаке Юджина. От холода зуб на зуб не приходится, а суставы нещадно болят. Колени не гнутся, и это не какой-то живописный оборот.