Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 57)

— В этом всё дело? В куске бизнеса? Поэтому ты спас ребёнка? — в неверии спрашивает сестра.

— Что?! — я закатываю глаза от нелепости её предположения. — Да пусть подавятся!

— Тогда я не понимаю… Ты так долго ненавидел это дитя, так мечтал, чтобы она не существовала…

— Это не равно убийству! — повышаю я голос. — Если бы её не было! Но она родилась! Она живая! И она должна жить!

— Но не ценой твоей свободы, не ценой твоей жизни!

— Да плевать, какой ценой. Если придётся, я выполню все условия, чего бы не пожелал больной ублюдок. А может, это будет и вовсе ни к чему, и мы просто забудем про эту сиротку, словно её никогда и не было.

— Что ты задумал, Богдан? — со страхом спрашивает Рашида.

— У меня есть план. Хреновый, но ты меня знаешь. У меня только один вопрос: ты со мной или против меня?

— Я никогда не стану действовать против своего брата, — цокает она. — Что бы ты не решил, я всегда рядом.

Наши дни.

— Странно, что ты вечно ждёшь от меня предательства, Богдан. Я всегда была рядом. Каждый твой взлёт, каждое падение, каждую глупость мы прожили вместе. Когда ты очистил бизнес от влияния Хасана, когда угодил за это в тюрьму, когда тебя едва не прибили, когда Хасан повесил на тебя долги отца… Всегда. Пусть мне и не нравилось то, что происходит между тобой и этой девкой, я просто боялась, что ты угодишь в историю похуже! Неужели ты думаешь, что я бы пошла к нему и рассказала, что ты нарушил данное слово?! Примерно два-три часа назад мне позвонил Иезекииль Севастьянович. Он пришёл в себя в больнице и просил срочно разыскать тебя. Его пытали люди Самойлова. Он рассказал о положении Аси, пытался вас предупредить, но было уже поздно. Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить, Богдан. Очень жаль. Чего бы я не испытывала к Асе, но ваш сын… это точно моя семья. Я молюсь, чтобы с ними было всё в порядке.

Я не успеваю ответить.

— Тихонов Богдан Давыдович? — подходит ко мне мужчина в штатском. — Я хотел бы побеседовать с вами.

Бросаю взгляд на сестру, и она понимает всё без слов.

— Я буду здесь, рядом с твоей женой, — обещает она, и я иду за следователем.

Мы скрываемся в одном из врачебных кабинетов, и я раз за разом рассказываю обо всём, что произошло сегодня вечером и во всей моей жизни.

Мне кажется, что проходит несколько часов, хотя мы укладываемся в жалкие сорок минут. Я подписываю протокол и подписку о невыезде, обещаю явиться по первому звонку, и он оставляет меня в покое. Сегодня явно мой день. Я просто долбанный везунчик. Остаётся надеяться, что вести мне будет до самого конца.

Подходя к палате, возле которой стоит Алим, я невольно прислушиваюсь к тихому разговору за неплотно прикрытыми дверями.

— Вы должны сказать мне, что с Богданом Давыдовичем! — требует моя маленькая жена.

Рашида спокойно отвечает:

— С ним беседует полицейский. Не волнуйся только, он выкрутится.

— Почему вы так в этом уверены?

— Потому что я знаю своего брата. Он никогда не оставит свою любимую женщину.

Ася замолкает. Либо я просто не слышу вопроса, потому что Рашида коротко усмехается.

— Богдан любит тебя. Никогда не сомневайся в его чувствах. А то, что ты слышала про мать… Это давно в прошлом. И он никогда не смотрел на неё так, как смотрит на тебя. Возможно, он когда-то был влюблён в Машу, но сейчас он любит тебя. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Больше я не способен тянуть ни секунды неведения. Открываю дверь палаты, и мне хочется взвыть от боли: Ася, такая бледная и больная, вся увита трубочками и проводами. На её животе устроена какая-то коробочка, и я озадаченно смотрю на девушку, не зная, каких новостей ожидать.

— Богдан! — слабо улыбается Ася, и я медленно подхожу ближе. — Как ты?

Как я? Она издевается? Бросаю быстрый взгляд на сестру, и она усмехается, закатывая глаза.

— Я-то в порядке, куколка, — быстро проговариваю, взяв жену за руку. — Как ты?

Ася сжимает мои пальцы:

— Всё в порядке, Богдан. Не волнуйся, с ним всё в порядке. Мне придётся провести на сохранении очень-очень-очень много дней, но с нашим мальчиком всё будет хорошо, я тебе обещаю.

Она начинает тихо плакать. Рашида незаметно покидает палату, оставляя нас одних, и я занимаю освободившийся стул, устраиваясь рядом с Асей.

— Это самая лучшая новость, куколка. — выдыхаю я.

Аккуратно глажу её лицо кончиками пальцев. Алебастровая кожа нежна как лепестки роз. Я стираю её слёзы, поправляю волосы. Нежно целую искусанные губы.

— Я люблю тебя, куколка. Я люблю тебя, Ася. Знай это. Я тебя бесконечно люблю.

32. Ася

Я с волнением смотрю на медсестру, которая протягивает мне ажурный свёрток с огромным голубым бантом.

— Ну вот, мамочка, держите своё сокровище! — посмеивается она, и я перехватываю кружевной конверт и любуюсь своим крошечным сыном.

Сколько бы я не смотрела на него, а наглядеться не могу. Какой же он хорошенький! Просто пирожочек! Невозможно перестать целовать эти пухлые щёчки и маленький курносый нос!

Я медленно иду за медсестрой по коридору перинатального центра к выходу. Из-за пандемии коронавируса почти два месяца до самых родов я провела здесь совершенно без посещений и теперь немного волнуюсь.

Что, если Богдан сочтёт мою слегка поплывшую фигуру непривлекательной? Что, если муж охладел ко мне за долгие дни разлуки?

Я чувствую неуверенность. Мне страшно, что вся моя счастливая жизнь окажется всего лишь карточным домиком и падёт от малейшего дуновения летнего ветра. А ведь как всё хорошо начиналось!

С того проклятого вечера, когда нам чудом удалось спастись, Богдан практически не покидал меня. Стоило мне лишь немного оправиться от жёсткого приземления, как муж позаботился о том, чтобы меня перевезли в лучший перинатальный центр, где я пролежала на сохранении практически три месяца. Но я не чувствовала никакого дискомфорта, ведь рядом был Богдан и скрашивал эти скучные больничные будни.

Иногда он всё же отлучался по делам, и меня навещала Рашида Давыдовна. Женщина вселяла в меня если не ужас, то опасения, но она всячески старалась мне угодить, и я поняла, что таким образом сестра моего мужа пытается в какой-то степени загладить своё поведение.

Мы много беседовали. В отличие от Богдана, Рашида не боялась ранить мои чувства и не пыталась оградить меня от болезненной правды. Именно Рашида Давыдовна поведала мне всю историю, от начала и до конца.

Именно она, скрашивая время за беседами во время отлучек Богдана, держала меня в курсе всего происходящего с мужчиной и с нашей жизнью.

Так, например, я знала, что на Богдана заведены ряд уголовных дел, в том числе, за предумышленное убийство Руслана Самойлова, моего кровожадного родственничка. На фоне этого угон автомобиля — того самого, на котором муж доставил меня в больницу — казался мне незначительной мелочью. Тем более, Рашида сообщила, что муж сам лично съездил в ту деревню и принёс извинения владельцу. Извинения и компенсацию в виде приятной суммы денег, способной покрыть приобретение новой машины, полагаю. Хотя и та, старая, не пострадала и вернулась к хозяину в целости и сохранности.

Что же до Самойлова, то тут за дело взялся некто Виктор Иванович Николаев, служащий организации по контролю за оборотом наркотиков, с которым мой муж заключил сделку. Теперь Богдан проходил как важный свидетель, а я подтвердила и похищение, и угрозы, и попытку убийства, поэтому, вероятно, что в скором времени с Богдана будут сняты все обвинения.

Что же касается главного моего ночного кошмара, седовласого мужчины, который всё это и устроил, то Габбаса Хасанова пырнули заточкой в камере СИЗО и он не дожил до суда. Рашида подозревала, что это не простое совпадение и кто-то продолжит этот гнилой бизнес. Лично мне не было до этого дела. Лишь бы они больше не лезли в нашу семью! Но сестра Богдана очень переживала первое время, а потом… всё улеглось.

В результате расследования удалось установить и моего отравителя. В самый первый день, когда я пришла в дом Тихонова в качестве невесты, это Элеонора подговорила Луизу подсыпать в мой стакан цианид. Хваткая «помощница» супруга, как оказалось, не имела связей с врагами, а просто… мечтала оказаться на моём месте. Богдан, подозревающий сестру и мать, конечно, принёс им извинения, но к тому времени я уже успела понять Рашиду: она безгранично любит младшего брата и действительно готова мириться со всем в нём. Что же до их матери, то Рашида меня заверяла, что появление внука скрасит её отношение ко мне. Собственно, я мало переживала на этот счёт.

Больше меня волнует сам Богдан. Что, если он передумал? Что, если вернулся к старым привычкам? Что, если вынужденная разлука вернула наши отношения на исходные позиции?

После аварии я получила сильный ушиб позвоночника. Врачи поначалу запрещали мне рожать самостоятельно, и у нас был план, в котором Богдан будет со мной во время операции. Но жизнь внесла свои коррективы.

Я всё-таки поймала этот жуткий вирус. Из-за него я снова попала на сохранение, и меня не выпускали до самых родов. И не пускали ко мне мужа. Но в этой ситуации всё же имелся один неоспоримый плюс: мне сделали несколько обследований и позволили рожать самостоятельно.

В положенный срок родился наш чудесный малыш, и утром я отправила Богдану уже миллион его фотографий со своими поздравлениями. Узнав, как прошли роды, Богдан обозлился. Говорил, что мне не стоило так рисковать из-за недавней травмы. Возможно, эта маленькая ссора и послужила причиной моей паники сейчас, но я переживаю, как пройдёт наша первая встреча.