Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 58)

Медсестра открывает передо мной дверь, пропуская вперёд. Первое время я жмурюсь от ослепляющего солнечного света, а открыв глаза, первым делом вижу Богдана.

С широкой сияющей улыбкой он стоит возле машины. В одной его руке огромная связка голубых и белых шаров — ну просто целое облако! В другой — невероятно огромный букет, такой красивый, каких я и не видела никогда.

Алим забирает у медсестры мою сумку, вручает ей увесистый подарочный пакет и букет, и женщина поздравляет нас ещё раз, прежде чем скрывается в роддоме.

А я нерешительно мнусь, ожидая первого шага от своего мужа. И он не заставляет себя долго ждать.

Уверенно подходит ко мне. Смотрит подозрительно поблёскивающим взглядом прямо в глаза.

— Я скучал, куколка. Уже стал забывать, какая ты у меня красавица! — Он целует меня, осторожно притягивая в свои объятия. — Поздравляю тебя, мамочка. Ты большая молодец. Я горжусь тобой, Ася. И благодарен за бесценный дар, за нашего сына.

Он переводит благоговейный взгляд вниз, на огромный бант, на кружево ручной работы. Смотрит на кукольное личико, и я вижу умиротворение на его лице.

Богдан одобрительно усмехается:

— Здоровячок какой!

— Весь в папочку! — счастливо шепчу я.

— Позволишь..? — муж с сомнением пытается сообразить, как сподручнее взять малыша, и я перехватываю шары и букет одной рукой, чтобы мужчина смог забрать у меня ребёнка.

Богдан с осторожностью берёт в руки конверт, сосредоточенно вглядывается в лицо сыночка и поднимает взгляд на меня.

— Не думала, как назвать такого хорошего мальчика?

Я смущаюсь:

— Я думала, ты сам захочешь…

— Что, ни одного имечка не придумала, Ася? — поддразнивает Богдан. — Уверен, у тебя получится лучше. Я не мастак на нежности, куколка, ты же знаешь.

— Ты быстро схватываешь, — тихо хихикаю я. — Я называю его пирожочком. Специально не думала про имя, чтобы не расстраиваться…

— Ася, куколка, — хмурится мужчина. — Я бы никогда не…

— Я знаю, Богдан. Знаю. — Становлюсь на цыпочки и бегло целую его. — Но я хотела, чтобы ты назвал нашего сыночка.

Богдан снова переводит взгляд на малыша и смотрит уже внимательнее.

— И как же нам тебя назвать, пирожочек? — задумчиво проговаривает он, и я задерживаю дыхание.

Слёзы счастья торопливо сбегают по лицу. Как же я счастлива! Просто до безобразия! Страшно представить, что ничего этого бы не было, если бы Богдан не пришёл и не постучал в мою дверь.

Однако, вот оно, моё счастье. Тихо сопит в надёжных руках своего отца. Самого лучшего мужчины, чуткого мужа, пылкого любовника, просто замечательного человека. При всех своих недостатках для меня он именно такой. Мой Богдан.

Он мог выбрать свою жизнь и свободу, но спас меня. Спас, чтобы подарить мне лучшее будущее. Сомневаюсь, что он видел таким своё будущее, но оно есть. Самое лучшее из возможных.

— Дочку хочу, — тихо говорит Богдан. — Тёмке-медвежонку обязательно нужна сестричка.

Я подхожу к мужу и обнимаю его. Устраиваюсь головой на плече, заглядываю в конверт.

— Артём Богданович, медвежонок-пирожочек сладенький, — умильно проговариваю и смеюсь. — Мне очень нравится, любимый. Замечательное имя для нашего малютки.

Богдан целует мой висок.

— А что насчёт дочки? Согласишься ещё раз на такое?

Я жмусь теснее к мужу.

— Столько раз, сколько захочешь ты.

— Хорошо, что у нас такой большой дом, куколка, — ухмыляется Богдан.

Тёма недовольно кряхтит и морщится, и мы торопимся укрыться в машине.

Всю дорогу до дома мы не спускаем Артёма с рук. Новомодное детское креслице так и остаётся не обкатанным в нашу первую поездку. Ужасно безобразно нарушать правила, знаю, но невозможно ни на секундочку оторваться от этого мальчика, и Богдан мгновенно покоряется им.

Я мечтаю скорее увидеть детскую. Мне интересно, что же там устроил мой муж, ведь его щедрость в отношении семьи воистину не знает границ!

Но стоит нам переступить порог, как навстречу выходит Рашида, и Богдан напрягается.

— Вас ждёт какой-то человек.

Муж отдаёт мне сына и говорит:

— Ступай наверх. Сестра побудь, пожалуйста, с ними.

Но мы не успеваем двинуться с места: из гостиной выходит мужчина в сером костюме. Какой-то весь невзрачный, обезличенный. На такого и не посмотришь в толпе.

— Добрый день. — говорит он. — Ася Сергеевна Тихонова? Я, собственно, к вам.

Богдан напрягается рядом со мной. С его губ срывается рваный вздох, и дело грозит обернуться катастрофой.

— Рашида Давыдовна, возьмите, пожалуйста, Артёма и побудьте с ним в детской, пока мы с Богданом Давыдовичем пообщаемся с посетителем, — прошу я, сразу обозначая, что без мужа наедине с этим человеком не останусь.

Не хочу расставаться со своим сыночком ни на секунду, но ещё больше не хочу, чтобы кто-то чужой был к нему так близко. Судя по выражению лица Богдана, он близок к тому, чтобы просто выбросить из дома этого гостя. Я же пытаюсь просто скорее закончить то, что ещё даже не началось, и насладиться своим счастьем.

Мы заходим в малую гостиную. Богдан крепко держит мою руку, словно отпустить это выше его сил.

— Буду признателен, если вы будете порасторопнее, — недовольно цедит муж незнакомцу.

Тот флегматично взирает на нас, но начинает говорить:

— Меня зовут Виктор Андреевич Шаховской, Московская коллегия адвокатов, «Шаховской, Прокопян и партнёры». Несколько лет назад в нашу контору обратился Дубравин Сергей Алексеевич с просьбой составить завещание в пользу своей дочери, Аси Сергеевны Дубравиной, и проследить за надлежащим исполнением его воли. Воспользоваться своим правом на управление активами Ася Сергеевна могла лишь при условии рождения сына. Поздравляю.

Я даже не сразу понимаю, что говорит этот человек. Он серьёзно полагает, что мне нужен этот проклятый кусок бизнеса, из-за которого меня, моего ребёнка и моего мужа чуть не погубили?!

С губ срывается свистящий выдох, и Богдан крепче стискивает мои пальцы.

— Спасибо, — спокойно говорит он. — Правильно ли я понимаю, что, когда Ася подпишет документы и вступит в права наследования, больше никакие прочие родственники не смогут на законных или нет основаниях претендовать на её долю?

— Да, верно. — кивает адвокат. — После вступления в силу завещания вы как супруг станете наследником первой очереди в случае, если что-то приключится с Асей Сергеевной. Далее — ваш сын и другие дети, лишь потом, при отсутствии, наследников первой очереди, родственники со стороны гражданки Тихоновой, а при отсутствии оных — с вашей стороны.

Богдан о чём-то размышляет. Господи, ну о чём тут можно думать? Мне не нужны ни деньги, ни этот бизнес! Я хочу, чтобы нас оставили в покое!

— И много там осталось потенциальных претендентов? — тихо спрашивает у адвоката мой муж.

— Имеется лишь троюродная сестра, несовершеннолетняя. Внебрачная дочь Руслана Самойлова. Не думаю, что она будет претендовать…

— Благодарю, — сухо перебивает Богдан. И говорит мне: — Ты должна подписать документы, куколка.

Обида затапливает меня до самых краёв. Неужели он не понимает, что мне не нужно ничего от моего отца? Никак не хочу быть связана с той давней историей. И тем более не хочу становиться владелицей мутного бизнеса.

— Без её согласия не будут совершаться какие-либо противозаконные действия? — словно читая мои мысли, снова спрашивает Богдан у адвоката.

Тот молчит. Я поднимаю на него взгляд. Он, наверное, вообще не в курсе всех этих махинаций и преступных деяний под прикрытием солидного бизнеса!

Но мужчина еле заметно кивает.

— Наша коллегия больше не следит за исполнением работы в данной компании. Вас и вашу супругу более не побеспокоят на этот счёт. — Адвокат стучит ручкой по столу, словно раздумывает, стоит ли говорить ещё что-то или нет. Но, видимо, решается: — Габбас Хасанов нарушил условия и подвёл нас всех. Мы были вынуждены устранить угрозу безопасности дела и перевести его в надёжное место. Ваша компания больше не является источником благонадёжности для данного дела.

— Рад слышать, — глухо говорит Богдан. — Давно пора, старик заигрался.

— Доля Хасановых выставлена на торги, — сообщает адвокат. — Гузель Габбасовна не имеет возможности заниматься бизнесом.

— Оставьте мне свой номер телефона, я свяжусь с вами, чтобы узнать подробнее, — просит Богдан.

Я удивляюсь его вежливости. Не так давно он взбесился из-за присутствия этого человека в доме, а теперь охотно идёт на контакт. Но я не спешу задавать каких-либо вопросов. Уверена, Богдан знает, что делает. И, несомненно, он не примет решения, способного поставить под угрозу безопасность нашей семьи.