Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 52)
— Да какой мести?! Что это за месть такая? Он, что же, решил заграбастать часть бизнеса, причитающуюся нашему сыну?
Руслан присвистывает:
— О, так у вас ещё и сын будет? Это точно?
— Да, — с досадой закусываю губу. — Это точно. Но я не понимаю… Зачем это Богдану? Всё это? Зачем?.. Дело в деньгах? В бизнесе, о котором я и понятия не имею? В чём дело?
Мужчина смеётся:
— Ах, если бы в жизни всё всегда крутилось только вокруг денег, милая!
Его смеющийся взгляд на мгновение пугает меня. Он выглядит настоящим безумцем, хотя, возможно, я единственный безумец в этом мире. Он убедителен, но могу ли я доверять этому родственнику? Могу ли я доверять Богдану? А ведь он был не менее убедительным. Как моя жизнь превратилась в это? И что вообще происходит? Мне нужно разобраться с этим раз и навсегда. Я больше не могу быть беспечной и наивной. Я должна уберечь своего ребёнка ото всех этих людей. Включая его собственного отца. Я не могу верить никому из них, это единственное, что я понимаю в происходящем.
— Тогда какие у него мотивы, по-вашему? — устало спрашиваю я и слышу звук открывающейся двери. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кого принесло попутным ветром. Конечно, это Богдан.
— Асенька, ну ты же в курсе, что Богдан всю жизнь любил только одну женщину? — говорит Руслан, и я застываю.
— Кого? — с нехорошим предчувствием спрашиваю у него, переводя взгляд на мужа.
Который тут же встревает:
— Лучше заткнись! Ася, поехали домой.
С сожалением понимаю, что у меня больше нет дома. Разве что квартира моей бабушки. Безумно хочется просто очутиться там, укутаться в старое одеяло и забыть это безумие, как страшный, кошмарный сон, продолжительностью в бесконечно долгие дни. Но волшебства не бывает. Не в моей жизни точно.
Потому что Руслан достаёт из внутреннего кармана пиджака небольшую стопочку фотографий и с ухмылкой протягивает мне.
— Ты ведь знаешь, кто это, не так ли?
Дрожащими руками принимаю из его рук снимки и внимательно разглядываю их. Это то, что способно полностью уничтожить меня. Я усиленно ищу следы склейки, до последнего отказываясь верить, что это реально. Но тщётно — фото настоящие. Не фотошоп.
Слёзы застилают глаза, а сердце сжимается от боли. Я не хочу верить, что всё так банально и просто… и ужасно несправедливо! На фото молодой Богдан с девушкой. И он любит эту девушку, это читается в его взгляде, в его улыбке, в каждом жесте, пропитанном нежностью. Он никогда не смотрел так на меня. Он не мог полюбить меня. Потому что он всегда любил только её. Теперь я знаю это.
— Скажи, Асенька, что ты видишь? — спрашивает Руслан.
— Это… моя мать, — шепчу еле слышно. Поднимаю взгляд на Богдана, пытаясь отыскать хоть что-то, хотя бы призрачный намёк, что я ошибаюсь. — Это правда, Богдан? Скажи мне, чёрт тебя дери, это правда?!
Он молчит. Только смотрит в ответ. В его жёстком тёмном взгляде я не могу прочитать ничего, и это разбивает моё сердце.
— Это правда, Богдан?! — снова повторяю в отчаянии. — Ты любил мою маму?
Этого же не может быть на самом деле, верно? Это какая-то злая шутка!
Голова раскалывается от обилия разнообразных мыслей, и я чувствую какую-то тупую усталость.
Которая сменяется яркой вспышкой острой боли, стоит Богдану только медленно кивнуть. Один ответ, уничтожающий меня.
— Теперь ты мне веришь? — спрашивает Руслан.
Я хотела бы жить в блаженном неведении и дальше, если бы это не угрожало мне и моему ребёнку. Но теперь общая картина происходящего складывается, а недостающие элементы встают по своим местам. Горько мне или нет, но самое страшное уже случилось. Я беременна от монстра, ослеплённого жаждой мести. Всё, что нужно Богдану, это уничтожить мою жизнь. Он же с самого начала мне на это намекал. Только я была наивна и глупа, считая, что в моих силах что-то изменить. Теперь я всё понимаю.
— Да, — отвечаю Руслану. — Верю.
И тот медленно подытоживает:
— Понимаешь, что он врал тебе обо всём, чтобы отомстить твоим родителям, твоей маме за то, что она, в конечном итоге, выбрала не его? Понимаешь, что он
Каждое его слово взрывается в моей голове. Не знаю, сколько мне потребуется времени, чтобы прийти в себя, чтобы принять эту правду: Богдан обманул и воспользовался мной. Он никогда ни во что меня не ставил. Я всего лишь слепая игрушка в его руках. Безвольная, жалкая кукла.
— Да, — резко выдыхаю я, смиряясь с правдой, которую только что увидела своими собственными глазами, — понимаю. — И всё-таки, не сдержавшись, перевожу взгляд на Богдана. — Зачем ты так со мной?! Зачем?!
Меня разрывает от чувств, от оглушительных, непрекращающихся эмоций. Я верила ему, верила в него… А он… Как же мне хочется причинить ему такую же боль, которая разрывает меня на части. Теряя остатки самообладания, я бросаюсь на Богдана и бью ладонями туда, куда придётся. Рыдания, срывающиеся из глубин моей груди вместе и криком, придают мне сил, и где-то на краю сознания я надеюсь, что ему хотя бы чуточку больно.
— Ты представлял её, да?! Ты представлял её, Богдан? Ты мечтал, чтобы это была она, да? — завожу себя сильнее, испытывая настоящую ярость.
— Успокойся, Ася. Тебе не стоит волноваться, — говорит мне он.
Да как смеет мне указывать, что делать и что чувствовать!
— Господи, какой же ты козёл! Как ты выносишь себя? Ты ужасный, лицемерный эгоист! Ненавижу тебя, слышишь?! Не-на-ви-жу! — выплёвываю ему в лицо.
Хочется расцарапать эту самодовольную рожу, но вместо этого я снимаю с безымянного пальца кольца и бросаю, метясь прямо в его грудь. Пустота в душе убивает. Я не чувствую ничего светлого. Лишь ноющее внутри сожаление, что ношу под сердцем его ребёнка, который, вероятно, будет похож на отца, а значит, мне всю жизнь придётся помнить об этом ублюдке.
— Убирайся к чёрту из моей жизни! Никогда не смей приближаться! Даже имя моё забудь! Никогда тебя не прощу, ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Мне не становится легче. Меня всё больше накрывает лавиной боли. Словно я потеряла что-то ценное, когда это было всего лишь обманом. Я никогда не была ему нужна, о чём он говорил мне неоднократно. Я сама придумала все эти отношения. Просто идиотка! За что и страдаю.
Не хочу признаваться самой себе, но даже сейчас я наивно полагаю, что он успокоит меня. Даже сейчас я нуждаюсь в утешении и поддержке… Его. Своего мужа. Самым унизительным образом я нуждаюсь в нём, даже зная, что всё обман. Пустое. И от этого мне становится ещё хуже. От этого моё одиночество причиняет уже новую боль.
— Отвезти тебя домой? — спрашивает Руслан.
— Иди к чёрту. Ты никуда не повезёшь мою жену. — врывается в мои мысли голос Богдана.
Но муж даже не смотрит в мою сторону. Словно меня здесь нет. Я пустое место, и глупо полагать, что это не так. Ему плевать на меня. Всё это показушное только для Руслана. Только чтобы выкрутить ему руки, забрать у него бизнес. Вот та правда, которую я должна помнить и никогда не забывать.
— Да, пожалуйста, дядя Руслан, отвезите меня домой. — прошу Самойлова, не желая больше ни единого мгновения видеть того, кто полностью растоптал меня.
— Забери пальто, Асенька, — мягко улыбается мне мужчина. — Я догоню.
Дрожа всем телом, я прохожу мимо Богдана, чувствуя его жар. Надеюсь, это наша последняя встреча, ведь то, что я испытываю — продолжаю испытывать рядом с ним — ненормально и немыслимо. Я просто полная дура, что, несмотря на всё это, цепляюсь за мнимую надежду, даже не вполне понимая, на что тут, собственно, можно продолжать надеяться, ведь теперь всё слишком очевидно.
Но Богдан не желает так просто оставлять меня в покое. Он догоняет меня на полпути к гардеробу.
— Ты не можешь ехать с ним. — говорит он.
Снова его не терпящий возражения тон, извечные указания!..
— Отвали от меня! — бросаю ему.
— Ну ты же умная девочка, куколка. Это подстава. Они специально разлучают нас.
Мне хочется рассмеяться ему в лицо. Подстава?! То, что я видела на фотографиях не было грёбанной подставой! Он любит мою мать. Это не подстава. Он сам подтвердил это!
Я цепляюсь за новые знания, потому что организм устал и больше не может противиться. Мне хочется, чтобы он разубедил меня. Чтобы просто забрал домой.
Боже, мне восемнадцать, и я беременна. Всё, в чём я нуждаюсь сейчас, это спокойствие и тишина. А не эти нелепые разборки, которые ни к чему не приведут, ведь всё и так понятно, а все слова сказаны.
— Не смей! — говорю ему. — Нет никаких
— Я говорил тебе правду, — тихо убеждает Богдан. — Не будь ты настолько наивной! Мы должны уберечь нашего ребёнка. Вместе.
В его серьёзном, обеспокоенном взгляде, направленном на меня, нет ни тени издёвки. Но не мне ли хорошо знать, как искусно он научился играть со мной?
— Я не верю тебе! — бросаю ему, собираясь уйти, но он хватает меня за руку.