Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 15)

Я уверена, что он кинулся обсуждать машину, которая стоит разобранной в гараже. До двери остаётся всего несколько шагов, и я расслабляюсь.

— Рус, — холодно цедит Богдан. — На меня смотри. Не на мою невесту.

— Невеста не жена, — смеётся мой «родственник», — тебе ли не знать, Богдан, как переменчивы бывают эти невесты.

Я замедляюсь. Мне страсть как хочется узнать чуть больше о Тихонове. Что за тайны он хранит? Кто та женщина, которую он любит всю жизнь? И, главное, в чём кроется смысл моего нахождения здесь?

— Ася, — предупреждающе бросает Богдан, и я с сожалением дохожу до двери, оставляя мужчин наедине.

Сквозь дверь нет ни единого шанса что-либо расслышать, да и по дому слоняются люди. У меня нет другого выбора, кроме как подняться в свою комнату.

Я устраиваюсь у окна, надеясь, что Богдан спровадит гостя и поднимется ко мне. Но спустя некоторое время два автомобиля покидают территорию, скрываясь за высоким забором.

Беру книгу и снова устраиваюсь на диванчике около окна. Происходящее на улице волнует меня куда больше, чем те пять строк, что я читаю по кругу, снова и снова отвлекаясь. В конце концов я отбрасываю книгу в сторону и опускаю голову на сложенные на подоконнике руки. Да так и засыпаю.

А просыпаюсь под утро в своей кровати.

Тепло наполняет каждую клеточку моей души. Оказывается, приятно, когда грубый и неотёсанный мужлан по-своему заботится обо мне. Даже если это такая мелочь, как отнести меня спящую в кровать и накрыть одеялом.

В прекрасном расположении духа я сбегаю по лестнице вниз и на улицу, но тут же мрачнею: автомобиль Богдана уже покидает территорию дома.

Конечно, я понимаю, что у Тихонова есть бизнес, который, вероятно, требует его присутствия и участия, но я не хочу сидеть в этом доме в одиночестве.

Меня ненавидят мать и сестра Богдана, его «помощницы» меня откровенно презирают, домработница обходит стороной, управляющая хозяйством считает меня кем-то вроде тумбочки… И лишь пожилая Дарина Данияровна приняла меня с теплом и позволяет коротать время в кухне за приятной беседой и готовкой.

Поэтому я и иду к ней.

— Ох, — вздыхает женщина. — Вы бы прекращали, Асенька, на кухню шмыгать. Вижу, что хозяину это не нравится.

— А мне этот дом не нравится, — отмахиваюсь от её слов. — Но я же как-то привыкаю жить здесь.

Открываю холодильник и смотрю на контейнер со вчерашним блюдом. Я так и не попробовала, не считая маленького кусочка по готовности.

Беру контейнер в руки, удивляясь его лёгкости.

— Хозяин вернулся поздно, — отчитывается Дарина. — Ел твою стряпню.

— И как… — с любопытством спрашиваю у неё, — понравилось?

— Мне не доложил, — прищуривается она с лёгкой улыбкой. — Но накладывал дважды.

Я довольно улыбаюсь. Здорово, что смогла ему угодить. И тут же затеваю новую готовку. Под рассказы Дарины Данияровны я рублю мясо, шинкую капусту, тру морковь. Как же мне нравится эта простая женщина! Она совсем как моя бабушка! И, заговорившись, Дарина может рассказать мне что-то о Богдане и его прошлом.

Так, например, я узнала от Дарины о трагедии, случившейся примерно двадцать лет назад, она не помнила точнее, в каком году это произошло, когда из-за раздела бизнеса конкуренты вырезали всех мужчин этой семьи, включая маленького племянника Богдана, сына Рашиды Давыдовны. Богдан, чудом избежавший кровавой бойни, вернулся на пепелище, по которому металась сестра, а его мать пострадала и осталась инвалидом.

О том невообразимом кошмаре, который пришлось пережить семье, здесь говорить не принято. Поэтому Дарина и не знает подробностей. Знает лишь, что Богдану пришлось быстро повзрослеть и броситься выгрызать бизнес у недругов. Каким именно образом мужчине это удалось, она так же умолчала и намекнула, что мне не стоит копаться в его прошлом, учитывая, что меня ещё и в помине не было в этом доме.

Зато она охотно рассказывала о Гузели, молодой татарке, которую с самого рождения готовили в жёны Богдану. Уж какую королеву она из себя строила, по словам Дарины, и как от этого бесился Богдан!.. Да только от него мало что зависело, ведь об этом браке договорились ещё их дедушки.

И больше всего меня интересовала самая запретная тема в этом доме. Самая большая тайна его хозяина. Табу, о котором никому не позволялось даже упоминать. Огромный секрет, который я всеми силами пыталась раскрыть.

Любимая женщина Богдана Тихонова.

Однажды — и лишь единожды — Дарина вскользь упомянула об этом, но тут ворвался Богдан, и я так и не узнала горячих подробностей.

Меня снедало любопытство и терзала… ревность. Почему какой-то другой девушке досталась его любовь, а мне не перепадает даже маленьких крупиц его внимания? Чем она, неведомая незнакомка, лучше меня?

Пока Богдан пропадал, занятый своими делами, я слонялась по дому в поисках ответов. Так минуло ещё несколько дней, а мой план по соблазнению собственного будущего мужа вылетел в трубу.

Тихонов уезжал рано, возвращался затемно. Как правило, в обоих случаях я спала. Кроме самого первого дня, я не была уверена, что Богдан навещает меня по ночам.

Мои блуждания по дому выматывали до невозможности, а ответов на вопросы как не было, так и не появлялось.

Моя жизнь всё больше напоминала существование какого-нибудь хомячка. Кормят, поят, спать укладывают, и ладно. Ощущение реальности всё больше ускользало от меня. Если бы не частые поездки к бабушке, где мне приходилось часами удерживать на лице улыбку и сыпать заверениями, что всё в порядке, я бы просто сошла с ума.

Остались последние выходные перед началом моей учёбы. Я уже и не рассчитывала встретить своего жениха до самой свадьбы, хотя меня не удивил бы и другой расклад: что и в тот день он прислал бы водителя со всеми документами и не удосужился бы появиться сам. Было бы чудесно, если бы и в первую брачную ночь в таком случае он прислал бы кого-нибудь вместо себя!..

Ведь в глубине души я считала, что вовсе не дела гонят мужчину из дома, а страх снова не совладать с собой. Или со мной. Смотря, с какой стороны посмотреть.

Но то, что его, огромного мужчину, который может прихлопнуть меня при желании одной левой, немыслимым образом пугает близость со мной, интриговало меня больше всех прочих тайн.

Разве нормально чураться молодой девушки, которая едва ли не открытым текстом предлагает своё тело? Особенно, учитывая, что сам же решил сделать её своей женой? Учитывая реакцию на эту самую девушку?

Вот и я думаю: ненормально.

13. Богдан

Я абсолютно не в силах управлять ни своим телом, ни своим разумом. Я никогда прежде не испытывал большей уверенности в этом, как в тот момент, когда Ася стонала в мой рот, извиваясь от взрыва чистейшего удовольствия. Я знал, что она не играет. Слишком убедительно. Неподкупная честность её реакции разорвала нахрен в клочья всю мою выдержку.

У меня начисто отказали любые тормоза. Не существовало больше убедительных аргументов «против». Всё, чего я отчаянно хотел, так это очутиться в тесных чертогах моего рая, который, в конечном итоге, окажется адом, куда мне самая и дорога.

По совокупности всех прегрешений мне не светит прощение. И Ася мой конечный грех. Дальше просто некуда. Это конец.

Я был настолько близок к тому, чтобы сорвать чёртов последний рубеж, что теперь, когда я испытал захватывающие и ошеломляющие эмоции от нашего прерванного контакта, понимаю, насколько беспечны были мои планы относительно этой девушки.

Я думал, это будет просто. Прийти, забрать, перетерпеть её истерики, отыграть показушную свадьбу, предоставить доказательства выполнения уговора и жить дальше своей жизнью.

С молодой женой, которая будет беспрекословно выполнять мои просьбы, которая будет послушно сидеть, занимаясь своими нехитрыми женскими делами, ожидая, когда мне потребуется спутница для редких светских мероприятий, которые я не могу пропустить по тем или иным причинам.

Я был готов к слезам, мольбам, ненависти.

Я оказался не готов к её взбалмошной непокорности, дерзкому языку, отчаянному нежеланию принимать вещи в том разрезе, в котором их преподносит жизнь.

Я оказался не готов, что Ася окажется полной копией Маши. Только её глаза и отличны, чёртов шоколад, который хочется жрать на завтрак, обед и ужин, запивая сливками её возбуждения!..

Я оказался не готов к тому, что стану настолько вожделеть ту, которую обещал ненавидеть, ту, которой и случиться не должно было, ту, которая и пешка, и дамка в затянувшейся партии игры взрослых мужиков, сама об этом не подозревая.

Легко спрятаться за ненавистью, чтобы уберечь, но ещё легче потеряться в привязанности и не сохранить. Я пока на перепутье. Вроде и держусь из последних сил за взращённую за долгие годы ненависть, но внутри понимаю, что давно проиграл эту битву. До её начала.

Не было у меня шансов устоять, учитывая все обстоятельства. Ни единого.

Знаю, что это совсем не то, что я обещал Маше Мироновой, но если она и взирает на меня молчаливо с небес, то ей придётся это проглотить. Я не попал бы в этот долбанный сюр, если бы не её последнее требование. Не такого она ожидала, вешая на мои поруки плод даже не собственной ошибки. Да и я разве мог такое ожидать?

Но моя жизнь как бесконечная цепочка невыполнимых обещаний. Чтобы сдержать обещание, данное Маше, мне пришлось дать ещё одно, и ещё одно, и ещё, и ещё… И в итоге моя жизнь теперь напоминает некий фарс, в котором возникает лишь больше запутанности с появлением Аси.