Екатерина Дибривская – Будь моей нежностью (страница 17)

Сразу прохожу в кабинет. Где же ещё могут ждать Хасан со своим верным пажем?!

Стоит только устроиться на стуле перед Габбасом, как он говорит:

— Руслан, мальчик мой, оставь нас.

Бывший приятель хмурится, но не смеет ослушаться хозяина этого дома. Я в упор смотрю на старика и надеюсь, что он понимает: я давно не двадцатилетний пацан, у которого не было права слова или действия, и своё я буду отстаивать и защищать любым способом.

— Друг мой, — улыбается Хасан, — ты так возмужал! Сколько мы не виделись?

— Ещё бы три раза по столько же не встречаться, — отвечаю ему.

Он заливается смехом. Смотрю, как сотрясается дряблая кожа, как редкие седые волосы падают на лицо. Человеку со стороны невдомёк, что этот безобидный с виду старичок всё ещё способен размозжить голыми руками черепушку или переломать позвоночник одним выверенным ударом ноги.

— А ты возмужал… Молодец, я всегда уважал тебя за верность слову и непоколебимый дух. Мужик сказал, мужик сделал, — взгляд становится колючим, — ты же не растерял этого? Взяв на себя ответственность, ты же позаботишься обо всех договорённостях?

— Да. — Словно у меня есть выбор! — Вы же знаете, что можете положиться на меня в данном вопросе. Через две недели Ася станет моей женой…

— Я хочу, чтобы ты предоставил мне доказательства, Богдан. Ты понимаешь? — спрашивает он, но я не тороплюсь отвечать. — Что это действительно месть, что ты не покровительствуешь девчонке в память о её матери, что однажды ты не освободишь её…

— Достаточно того, что она будет носить мою фамилию, — перебиваю его суждения. — Это уже гарантия…

— Нет, Богдан. Гарантией выступит её невинность.

Старый идиот до сих пор живёт прошлым и цепляется за древние устои. Словно современных мужчин и женщин останавливает поруганная честь и развод в анамнезе! Но мне так даже проще, если посудить. Увидев доказательства, они оба оставят эту историю, поросшую мхом.

Так я думаю, когда хмуро киваю в ответ на настойчивую просьбу предоставить доказательства. Но мои надежды разбиваются сразу после этой беседы, когда Хасан отправляет Руслана с инспекцией по моей части бизнеса.

Я убиваю на это всю долбанную неделю. И даже в субботу, когда терпение на исходе, я провожу добрую половину дня за переговорами.

Сижу в кабинете, на громкой связи — конференция с представителями филиалов, разбросанных по разным городам. И я уже не могу выносить ни этого душного кабинета, ни этого утомившего меня разговора, в полной готовности послать всё к чёрту, когда дверь тихонько приотворяется и я вижу Асю.

Девушка начисто игнорирует мой взгляд, мой безмолвный приказ покинуть кабинет и не отвлекать меня от дел. Медленно подходит, покачивая бёдрами.

На ней деловой костюм, больше похожий на школьную форму. Значит, прибарахлилась к учёбе. Интересно, все ли обновки смотрятся столь вызывающе, несмотря на очевидную простоту?

Чертовка садится сверху. Грёбаная наездница, моментом поднимающая моё давление и вызывающая каменный стояк, закидывает руки мне на плечи и приближает своё лицо, заглядывая мне в глаза.

Я стараюсь не думать о причинах, по которым я не трахался уже целую тысячу лет. Стараюсь не думать, почему меня совершенно не беспокоит такое положение дел. Стараюсь не думать, почему сейчас я испытываю облегчение.

Ася прижимается ко мне губами, и я целую её. К чёрту! Просто к чёрту! Чувствую тонкие пальцы, путающиеся в волосах, и скольжу руками по гладким белоснежным бёдрам. Прямо под клетчатую плиссированную юбку. Дохожу до самых ягодиц и понимаю, что чёртова кукла просто решила меня уничтожить.

На чёртовой заднице чёртовой Аси нет даже жалкого подобия белья!

14. Ася

Я знаю, что нарываюсь на крупные неприятности. Если Тихонов не в духе, мне просто конец. Но всё равно покусываю губы, разглядывая своё отражение и решаясь на отчаянную глупость.

А потом приспускаю свои трусики и слежу, как они медленно скользят по моим ногам до самых лодыжек, словно даю себе время передумать, но всё же решительно переступаю через них и выхожу из спальни.

Поджилки трясутся от страха, но я просто уверена, что это пустое. Я хочу доказать ему (и себе тоже), что он что-то ко мне испытывает. Пусть даже Богдан банально хочет меня, но это тоже чувство. И я ему это докажу.

Я вхожу в кабинет, хотя его взгляд мечет молнии, забираюсь верхом, готовая к любому исходу. Я лишь надеюсь, что он не сбросит меня на пол, как ненужную вещь.

Несколько мгновений жду его реакции, но постепенно буря в тёмном твёрдом взгляде успокаивается, и я целую его. И расслабляюсь, когда он целует в ответ.

В этом поцелуе растворяются возведённые им барьеры. Богдан ведёт огрубевшими ладонями по моим ногам, всё выше и выше, пока не достигает обнажённых ягодиц. Поначалу он не понимает, в чём дело: пальцы скользят чуть выше, пытаясь отыскать хотя бы крохотную резинку микробелья, но тщетно.

Резкий шипящий выдох сквозь стиснутые зубы, и Тихонов грубо стискивает в ладонях округлые полушария, прижимая мою промежность к своей набухшей ширинке. От этого действа я всхлипываю, заставляя мужчину целовать меня глубже — размытым фоном на громкой связи слышатся сухие отчёты, уточняющие вопросы, жаркие обсуждения.

Богдан приподнимает бёдра, усиливая давление и крепче сжимает ладонями мои ягодицы. Его пальцы скользят между, касаясь сжатого сфинктера, обводят окружность, посылая горячий ток возбуждения по моим венам. Он терзает мои губы, кусает и сосёт язык, пока пальцы снова и снова очерчивают нервные окончания, пока трётся своим возбуждением о мою пылающую плоть.

Мужчина оставляет мои губы, спускается жёсткими поцелуями вниз к шее, обсасывает ключицы. На мгновение его руки оставляют мои бёдра — только чтобы нетерпеливо скинуть на пол мой пиджак и резко распахнуть рубашку, срывая пуговицы. Хищный, полыхающий страстью взгляд смотрит на обнажённую грудь. Под этим взглядом мои соски изнывают от жажды получить его грубую ласку.

Богдан притягивает меня выше, заставляет выпрямить спину и снова ныряет под юбку. Одной ладонью фиксирует бёдра, вторую запускает спереди, касаясь пальцами влажных складок. Тихие ругательства сдавленным, глухим, низким шёпотом обрываются, когда он с жадностью вбирает в рот мою грудь и начинает терзать соски поцелуями.

А его пальцы возносят меня на вершину, бросают за пределы этого мира. И мне нравится. Нравится! Нравится! Так легко представить, что нет никаких долгов, проблем, принуждения, а есть только мы, объятые пламенем страсти. Можно ли взрастить на желании что-то большее? Потому что, кажется, я тону в омутах его чёрных глаз…

Тем временем, Богдан размазывает вязкий сок моего возбуждения вдоль складок и выше, увлажняя тугое колечко. Я кусаю губы, чтобы сдержать рвущиеся стоны, когда его толстый палец мягко вторгается в меня, расслабив вход достаточно для этого. Мне должно быть стыдно, правда ведь? Но всё, что я испытываю, это жалость, что он не наполнил меня иначе: моё влагалище сжимается и жаждет прикосновений.

Мужчина концентрирует внимание на моём клиторе и поступательно-возвратных движениях руки, скользя пальцем по горячему узкому месту, которое тесно обхватывает его, не забывая покрывать жалящими поцелуями мои соски, грудь, ключицы, шею.

— Пожалуйста, Богдан, — шепчу сдавленно, и он запечатывает мой рот грубым поцелуем.

А после ускоряет движения своих рук, и скрученный узел напряжения взрывается сотнями миллиардов искр, сжигающих всю меня без остатка. Он не останавливается, пока я не повисаю безвольно, довольная до безобразия.

Ёрзаю неуютно, когда он снова начинает трудиться пальцем: туда — до основания, обратно — полностью покидая моё тело. Расширяет возможности моего организма под свой богатый размер. Так и встаёт с кресла со мной на руках, разрабатывая и расслабляя тугое отверстие пальцами.

Игнорируя свои дела, собрание, громкую связь и всё прочее, Богдан несёт меня в свою спальню, опускает на кровать и ставит на четвереньки.

Судя по шорохам за спиной, мужчина наскоро расправляется со своей одеждой, и через мгновение выдавливает из яркого тюбика что-то холодное и липкое прямо между округлых ягодиц.

Настойчивые движения его пальцев причиняют мне боль. Теперь, когда он сосредоточенно и целенаправленно растягивает стенки, ко мне приходят страх и скованность.

— Не надо, пожалуйста, — прошу я, отползая.

— Ты, что же, кукла, думаешь, мы в игрушки играть будем? — Богдан обхватывает пальцами мои лодыжки и тянет обратно. — Думаешь, можно позабавиться со мной таким образом и включить заднюю?

— Я просто хотела…

— Хотела — получила, — рычит он. — Теперь я возьму своё.

Его пальцы снова орудуют над сжавшимся тугим входом, но меня трясёт.

— Мне больно! Я прошу, не надо!

— Тебе лучше расслабиться, куколка, — Богдан шлёпает по моему бедру. — Я всё равно возьму тебя, потому что хочу. И ты сама этого добивалась, разве нет?

— Ну можно же сделать как-то иначе? — спрашиваю сквозь слёзы. — Не туда? Пожалуйста, только не сегодня, я не готова, Богдан.

Он разочарованно стонет:

— Чёртова кукла! Как же ты меня достала! Ведь предупреждал: не суйся, не играй… — он невесело смеётся, но всё-таки прекращает меня терзать. — Убирайся к себе, Ася. Да поживее!

Он со злостью выгребает из тумбочки какие-то игрушки, и я понимаю, что сейчас он просто трахнет одну из своих помощниц. Ревность обжигает. Удивительно, но мне неприятна мысль, что этот мужчина будет спать с другими женщинами.