Екатерина Чиркова – Не знаю (страница 39)
8.
9.
Разговор Поэта с почтовым ящиком
Ящик: Здравствуйте. У вас нет новых писем.
Поэт: До свидания. Не очень-то и хотелось.
– Подождите…
– Да?
– Играй, общайся! Скачай новую версию М-Агента http://r.mail.ru/cln2659/agent.mail.ru
– Ой, отвяжитесь.
– Какой вы… Предлагаю что есть… А вы-то, вы-то чего хотели бы получить? Чего ожидаете?
– Да ничего. Отстаньте. Дайте выйти.
– Да идите. Я не держу. Все равно у вас нет новых писем.
– А я и без вас вижу. Я просто читаю новости.
– Ах, новости… Не забудьте посмотреть погоду.
– Уже посмотрел.
– Ой!
– Что?
– Вам письмо!
– Да ладно! Рассылка, наверное.
– Да нет! Настоящее письмо.
– Дайте гляну… И правда. Что ж – это мило…
– И только-то? Стоило целый час читать новости…
Поэт не отвечает.
10.
Нонна
2021 г., Москва
Однажды свет падает по-другому, и становится видна вся призрачность, глупая, пошлая иллюзорность выдуманного мира и ореола, искусственно созданного вокруг него.
Был ли в моей жизни хоть один человек из настоящей плоти и крови? А я-то сама? Как мне наверстать эту жизнь, пущенную на духовные ценности, на разговоры, на редактирование чужих опусов?
Вчера был такой красивый осенний день – голубое небо, прохладный воздух, но теплое еще солнце. Один из тех дней, когда хочется быть красивой, гордой, эффектной, в светлой одежде. И тут – оно, белое пальто, вот оно в витрине. Продавцы, суки, сразу считывают, когда очень хочется купить. Даже скидки не сделали, купила кредиткой. Сегодня надела. Холодно, пасмурно, в воздухе морось – ни следа от вчерашнего. Ну что ты будешь делать?! Белыми рукавами приходится отталкивать чужие грязные, серые спины и плечи, беречь от стен старой, пропыленной – как специально мне подогнали, есть же поновее – электрички.
Вроде Москва – а вроде и ничего общего с Москвой. Каждое утро – будь они прокляты, эти утра! – эквилибристика с расписанием электричек, гонка за последним вагоном. А в головном вечно воняет сортиром, зато есть свободные места. Только каждая тварь положит рядом с собой свой чертов рюкзак, и извольте спрашивать у них: занято, не занято. Сядешь – обязательно мои ноги кому-то мешают. А то еще: «Пересядьте на сиденье напротив». – «Это с какой стати?» – спрашиваю. «Я хочу сидеть по ходу поезда». – «Да что вы говорите?! Я, может, тоже хочу сидеть по ходу!» – «Вам что, трудно?!» – «Трудно!» – «Посмотрите на нее! Хамка!»
Это я-то хамка? Редактор современной художественной литературы в одном из крупнейших московских издательств? Вашу ж мать…
Обязательно кто-то разговаривает по своему долбаному мобильнику так, что весь вагон слышит не только его, но и его собеседника.
Потом начинается: «Предъявите билет, подтвердите, покажите, активируйте, поверните… Вы не имеете права следовать без билета…» «Следовать» – от одного этого словечка сразу хочется вцепиться в толстую белесую харю. «Я выйду, не трогайте меня руками!» – «Вы не имеете права находиться в вагоне, вы должны следовать в тамбуре до ближайшей остановки и там покинуть…» – «Не трогайте меня, не трогайте!!!» – «Я вас не трогаю, я делаю свою работу. Покиньте. Будете грубить, я вызову наряд. Взрослая женщина, а так себя ведете».
Следую, покидаю. На платформе турникеты. Без билета невозможно выйти со станции… Только если местный контролер соблаговолит выпустить. Еще одна белесая харя.
Я хочу умереть.
Кольцов
2022 г., Москва
Да, Нонка. Так чего же она хочет? Теперь? Места в главной книге моей жизни? На обложке или на страницах? Ох-ох-ох, как бы ей не обмануться. Как бы мне не обмануть ее. Будет ли книга… Или квартиру? Это как-то понадежнее.
Каждый божий день по многу раз она звонит или я звоню ей. Не припомню, чтобы с кем-то я разговаривал столько. Но я устал от этого. Не припомню также, чтобы я зависел от кого-то так сильно в самых простых вещах. Бывает так, что она занята, болеет или не в настроении. И тогда я чувствую, насколько беспомощен оказался бы без нее. Простые вещи – продукты, самочувствие, ее дорога на работу и с работы: «Ты поел? Что ты поел? Вкусно?», «Как добралась? Не жарко? Не мерзнешь?», «Как ты себя чувствуешь? Как голова? Как ноги?», «Что делаешь? Как спалось?» – я никогда ни с кем не говорил об этом.
Лекции и семинары я веду перед этим дурацким экраном. Онлайн. Кто бы сказал мне это еще годик назад. В сущности, тут нет ничего сложного – отличие не такое уж и сильное. В последнее время лица студентов я и так не слишком хорошо различал, да и не интересны они мне стали, эти лица, – уж сколько их я перевидал. Классикам безразлично, кому я о них рассказываю, да и мне они важнее аудитории. Этот самый онлайн ощущается тогда, когда что-то с ним не так – вот когда я чувствую себя беспомощным заложником. Весь этот птичий язык современных технологий… вот уж для этого я точно стар. И снова Нонка берет это на себя. В общем-то, я понимаю, что ничего сложного там нет. Но я не хочу знать об этом совсем, абсолютно ничего. У меня есть мой Лермонтов и мой Пушкин, они со мной, вот они. А всё, что за этим экраном, – это увольте. Кстати, об «увольте». Сколько раз я говорил – ах, насточертело мне это все, хочу покою, в восемьдесят лет не работают, сколько можно. А вот теперь, когда и правда уволить могут в любой момент – и даже странно, что не увольняют, – так каждый раз, когда сбоит что-то в этих кнопках и железках, меня холодным потом прошибает, что выглядеть буду недееспособно и вылечу.
Уволят. И тогда будет время для Книги. Не от нее ли я бежал всю жизнь.
Я чувствую туман вокруг себя. – Ты что, не помнишь? – Не помню. Мне все равно.
Анна
2022 г., Москва