Екатерина Чиркова – Не знаю (страница 31)
Тексты, с которыми приходилось иметь дело, были в основном примитивными, неинтересными, неталантливыми. Я находила определенное удовольствие в том, чтобы методично править все до одной корявые фразы, несуразные обороты, отмечать и выдавать списком все натяжки и нестыковки. По-лу-чи-те! И распишитесь. Авторы – все как один мужчины, ни одной авторессы, их в принципе было по пальцам одной руки и все бездарные – воздевали руки к небу, кляли меня за глаза молодой закомплексованной сукой и вместо Скудовой называли Скудоумовой. Знаю, что попасть в мои руки считалось истинным проклятием. Хотя и Оксана уж точно была не подарок. Я звонила им вечером или в выходные дни, мне было все равно. Их жены брали трубки, на заднем плане я слышала сдавленный вопль и шипение. Елейным голоском эти дамочки спрашивали: «Что ему передать?» или «Кто его спрашивает?» – «Передайте, что звонила Нонна Скудова, нужно, чтобы он зашел в издательство в понедельник, у меня вопросы по тексту».
Рукопись Кольцова я открыла с обычным чувством – между презрением и предвкушением тайного превосходства над всеми этими писаками, которым просто больше повезло. Текст сразу захватил меня: он тек, как река, нес, накрывая волнами чувств и образов, ударяя точными словами. Боже! Это был такой текст, какой я сама хотела бы написать. Читая, я ясно понимала, что не могла, не могу и не смогу ни-ко-гда! написать такой текст. К тому же он уже написан – и не мной.
Был поздний вечер, я сидела одна в издательстве, текли слезы, домой я идти не хотела, не было сил. Я сняла со стола телефон, поставила на колени и набрала номер. Как обычно, мне ответил женский голос.
– Сергея Ивановича, будьте добры.
– Он не может подойти, что ему передать?
– Это его редактор из издательства. Нонна Скудова. Нужно, чтобы он подошел в редакцию в понедельник. У меня… У меня вопросы по тексту.
– Хорошо, я передам.
Я представляла себе ожившего героя романа – высокого тонкого юношу с пшеничными волосами, веселыми глазами, со свободой в движениях. Смешно! Он оказался совсем не юношей, небольшого роста, плотный, но спортивный, со звучным голосом, с копной, но не пшеничных, а темных и уже с проседью волос. У него жена и взрослая дочь – вот еще! Меня это вообще не волнует.
Анна
2005–2020 г., Москва
– Девочки, девочки, где крылья-то? Почему не готовы? Вас, ёшки-матрёшки, заменить? Вы сомневаетесь, что я это в секунду сделаю? Вы не видели, какая очередь там снаружи стоит на ваше место?
– А что, в крыльях уже? Мы думали, еще раз вполноги.
– Вполтелеги! Ебёндра-колено… тоже мне, вполноги… Прогон! Готовность минута.
– Всем подготовиться к прогону, готовность одна минута. Технические службы, пультовая, у вас все на месте?
– Световика нет.
– И для чего вы мне это говорите? Найдите его быстро, меня не корежит, где он там шалавается и чем занят.
– Что, начинаем?
– Да, давайте посмотрим.
– А это еще что такое, блин, что выстрелило? Почему всё в дыму?
– Дым-машина сработала.
– Это с какого рожна ли башня-то упала вдруг?
– Ну кто ж ее знает.
– И что теперь?
– Ну открываем монтажные ворота. Сейчас вытянет дым. Ждем.
– Отбой, ждем, пока дым вытянет. Никто не расходится!
– Дым разошелся, все на исходные позиции. Пультовая, все на месте?
– Звук ушел…
– С какого ляда он ушел, когда было сказано никому не уходить. Ищите его. Возвращайте на место.
– Петя, Иванов, быстро на место, прогон.
– Да что ж такое, опять дым-машина. Мы посмотрим номер сегодня или нет? Кто тут за все отвечает?
– Ну, я, наверное…
К этому моменту я уже не админ «Третьего глаза», а новоявленный проджект-менеджер молодого и дерзкого ивент-агентства, битых трое суток как не ем, не пью и не сплю. Вокруг меня все взрывается, искрит, оборудование не стыкуется друг с другом, железки, провода, люди и животные теряются и возникают сами по себе. Конструкции, подобные железнодорожным мостам, строятся прямо на глазах только для того, чтобы повесить на них еще десяток-другой фонарей, каждый из которых имеет свое название, я никогда их не помню.
Наступит момент, и все части сойдутся, люди встанут по точкам и позициям, провода будут заключены в капы, а железки надежно прикручены друг к другу. Все заработает, как часы, дым рванет в нужный момент в правильной консистенции и на запланированную высоту. Механизм, как по волшебству, отработает ровно то время, что ему отведено, а дальше бой часов – демонтаж, карточный домик складывается на глазах, техники шустрее мартышек откручивают и рушат всё, что строили несколько суток – хочется домой.
Мелькают шестизначные суммы. Никто не знает и не может знать, сколько это все стоит или может стоить на самом деле. Рынок.
Неземные создания в блестках, перьях и ремнях с ног до головы – на сцене. Лиц не различить за нарисованными на них масками, иссиня-черным обводом глаз. Вот эти будут, сменяя друг друга, целый вечер, то бишь всю ночь, работать в «стакане» – металлической люльке-клетке, висящей над сценой. Кто-то из них подрабатывает сексом за деньги, а кто-то и нет, да разве докажешь. На танец в приватном кабинете, там, в дальнем коридоре клуба, с круглой кроватью, собственным душем и золотым сортиром могут вызвать любую.
Вот девочка в настоящей пачке, но с таким же разрисованным лицом – в кордебалете, даже в Большом, много не заработаешь.
За кулисами стоит огромный прозрачный круглый бассейн на колесиках, в нем каждый вечер, когда нет специальной программы, плавают девушки-синхронистки. Через полгода они нарасхват в нескольких главных клубах Москвы, а еще через полгода – приелись и остались без работы.
Шоу лилипутов – завсегдатаи программы для корпоративных мероприятий. Кем только их не одевали – и колобками, и мобильными телефонами, и зелеными инопланетянами в сопровождении терменвокса, завывающей фигни, изобретенной каким-то физиком и управляемой его дочерью, особой русалочьего вида, при помощи загадочных пассов руками.
С потолка вываливается на раскручивающихся широких лентах пара воздушных гимнастов, один из них – чемпион России по спортивной гимнастике позапрошлого года. Нужны деньги, мама болеет. Другому просто нужны деньги, квартира, машина, красивая жизнь.
Деньги – здесь. Место в ложе – полукруглый диван со столиком – стоит пятнадцать тысяч долларов за ночь. Некоторые гости, собираясь сюда, деньги берут из сейфа стопочкой, на глаз.
За кулисами все сделано из говна и веток, картонные перегородки, стены прикрыты листами оргалита и картона, провода висят поперек коридора, обернуты в фольгу, как волосы гламурной красотки в кресле парикмахера-колориста. И то, и другое – сакральные зрелища, не предназначенные для простых смертных. Холодно. Удивительно, что все это продержалось целых два года и сгорело только в 2008-м. Вместе с «Дягилевым» в пожарище погиб настоящий бесшабашный, бескомпромиссный и беспощадный гламур. Чем дальше, тем проще, прагматичнее, технологичнее. Подступает царство алгоритмов.
Дерзость правит, слова «невозможно» не существует.
– Эти игровые автоматы прикручены к полу, их невозможно снять.
– Угу, понятно. Ну, значит, приведем своего подрядчика, они посмотрят, как это сделать…
– Музыканты не могут полтора часа, не шевелясь, сидеть в яме, только для того чтобы в конце сыграть аранжировку вашего гимна. Это невозможно, они же живые люди, им нужно…
– Понятно, значит, войдут бесшумно перед своим номером, а после номера уйдут.
– Как бесшумно? Они же люди, у них ботинки, инструменты, и вообще это музыканты симфонического оркестра, как вы себе представляете, они, как тараканы, бесшумно разбегутся?
– Ботинки? Мы им дадим войлочные тапочки.
– Нам нужно забрендировать фасад.
– Но фасад нельзя брендировать.
– Почему?
– Ну, это историческое здание, и вообще…
– Понятно, возведем конструкции перед фасадом.
– Какие конструкции?!
– Ну вы же говорите – историческое здание, ничего крепить нельзя. Мы возведем конструкции и на них сделаем брендинг.
– Эй, вы чего разбираете-то конструкции? Через полтора часа начало мероприятия.
– Да там монтажник, который собирал куб, внутри остался. Не сообразил.
– Ну пусть сидит теперь внутри до конца, раз бестолковый.
– Да невозможно подключить, техника безопасности…
– Ладно, ладно! Разбирайте. Но быстро! Быстро! И собрать обратно не забудьте!
А вот пятьдесят разнорабочих поднимаются на туры – монтажные башни – с рулончиками сантиметрового скотча, чтобы чистить им – приклеил-отклеил, приклеил-отклеил – тридцатиметровый экран.
– Ну можно хотя бы скотч пошире взять?
– В инструкции к экрану указан именно этот скотч, именно такого размера. И к тому же мы его уже скупили по всей Москве. Куда его теперь девать?
В офисе богатого загородного клуба меня запирают в кабинете директора, пока я лично не прогарантирую или не уплачу перерасход по фуршету на тысячу человек. Я бегу через окно второго этажа. Как? Ну если интересно, на досуге наглядно покажу. Но вряд ли это вам пригодится.
А теперь я сопровождаю с корпоратива на экзотическом острове труп одного из сотрудников клиента – местные наркотики не зашли. Предстоят еще разборки со страховой.