Екатерина Бунькова – Сказки Пятиречья (страница 9)
- Как вы можете так спокойно об этом говорить? Мы должны что-то сделать! - Фергюс взволнованно поднялся на ноги и взмахнул ведром с полынным соком. Темная жидкость с резким запахом выплеснулась через край и облила ему сапог.
Учитель печально улыбнулся:
- Не отвлекайся. Тебе все равно не суждено увидеть смерть нашего мира. Он еще прекрасен, хоть и увядает, так что наслаждайся им, пока это возможно.
- Но вы ведь лучший маг Лавергена, это даже господин Марен признает. Вы наверняка что-нибудь придумаете, я уверен!
- Нет. Я не собираюсь ничего придумывать. Я верю в Ее Величество и призываю тебя верить в ее возвращение.
- Но...
- Займись пузырчатой плесенью и не размахивай ведром."
- Давай-давай-давай, - нервно приговаривал Илиган, попинывая пятками возмущенную таким обращением кобылу. Троица спешно пересекала знаменитые горные луга, что подогревались и увлажнялись горячими источниками Серых Хребтов. Воздух был еще слишком холодным, и густые испарения покрывали бесчисленные крестьянские наделы. Рожь уже засеяли, и она успела проклюнуться, но ростки были еще бледными: пар, вздымающийся от оросительных источников, не только согревал воздух над полями, но и лишал растения достаточного количества солнечного света до тех пор, пока весна не вступала в полную силу, и испарения не становились прозрачными дымками. Но сейчас густой туман был путешественникам только на руку: преследующие их купцы сразу потеряли их из виду, и не придумали ничего умнее, кроме как разделиться и обследовать все главные дороги, пересекающие поля и луга Тэллы. И если учесть необъятные размеры оных, путешественники могли смело обосноваться тут до лета, не боясь случайно наткнуться на преследователей.
- Успокойся, Илиган, - сказал ему Атуан. - Мы уже выехали из города, теперь они нас не найдут.
- А ты вообще молчи, мы же твою шкуру спасаем! - огрызнулся служитель. - Как выехали, так и обратно въедем: не до лета же тут прятаться?
- У меня другая идея, - хитро улыбнулся Атуан, сворачивая в сторону смутно колышущегося силуэта скалы. - Здесь, за полем, где репу выращивают, есть одна козья тропка. Она сначала ведет вроде как к вершине, но потом немного петляет, ныряет в небольшую пещерку, а потом снова выходит на поверхность точнехонько к руслу Навьи. Лошади там, правда, не пройдут, но мы проберемся без труда. Манька тоже наверняка пройдет.
Коза, все это время печально бредущая за кобылой Илигана, жалобно заблеяла, не желая лезть в неизвестные ей пещеры.
- Юрод ты! Я в горы не полезу, а под землю тем более.
- Хорошо, - пожал плечами Атуан. - Тогда возвращайся в Тэллу, передай купцам, что я ушел и иди себе смело обратно в храм.
Илиган прикусил губу. По-хорошему, ему вообще не следовало лезть в это дело, да еще и брать храмовых лошадей для спасения неблагодарной шкуры наглого полуэльва. Купцы наверняка уже вызнали, который из служителей удрал от них вместе с обманщиком Атуаном, и по головке его не погладят. Точнее, погладят, но чем-нибудь тяжелым. Но с другой стороны: а как он еще должен был поступить, когда услышал, с каким живым интересом купцы по цепочке передавали друг другу известие, что некий голубоглазый ушастый ублюдок вернулся в Тэллу?
- Что ты им сделал-то?
- Да так, - попытался уклониться от ответа Атуан. - Ничего незаконного. Просто отказался выполнять кое-какую работу.
- Всего-то, - Илиган скептически хмыкнул. - Нет уж, раз я теперь соучастник, то хочу знать, в каком преступлении повинен.
- Да сущая ерунда! - попытался было отмахнуться Атуан, но не тут-то было.
- Так, или ты рассказываешь мне все по порядку, или я забираю Тюлли с собой и возвращаюсь к купцам с подробным описанием твоих планов на побег.
Полуэльв только тяжко вздохнул, глядя как Тюлли беззаботно пытается лизнуть густой туман.
- Хорошо. Только ты зря не ругайся, дослушай до конца, договорились?
- Рассказывай уже.
Атуан еще раз тяжко вздохнул и принялся рассказывать.
Пару месяцев назад, когда он уволился со службы в речном отряде (точнее, когда его уволили за безрассудный нрав и неспособность жить без неприятностей), он заглянул в одно питейное заведение, чтобы отпраздновать в кои-то веки честно выплаченную зарплату. Дело было в Тола-Вилсе, городе эльвов, и Атуан был весьма обрадован, когда встретил там двух купцов-соплеменников. Изрядно приняв на грудь, мужики задумали играть в карты. Атуану не везло, и к полуночи он проиграл все до последней медяшки и даже (чем только думал?) залез в долги. Да какие долги! Когда поутру хмель отпустил его, и друзья-собутыльники пришли напомнить о размере суммы, у Атуана душа в пятки ушла. Пообещав вернуть долг в течение двух месяцев, парень от нечего делать нанялся в услужение к местному торгашу, который как раз искал себе помощника-полуэльва.
Вообще-то, Атуан всегда был честным и гордым юношей. За работу он взялся со всей ответственностью, помогал и грузы перевозить, и в лавке торговать, и даже в избе кой-чего починил: благо, опыт неплохой имелся. В общем, приглянулся он купцу. Тот и предложил: давай-ка я, дескать, долг за тебя верну, а ты за то на моей дочке женишься. Вроде как возврат долга будет вместо приданого. Атуан прикинул так, сяк: ну никак иначе за оставшийся месяц ему такую сумму не заработать. А дочку купеческую он видал пару раз, ничего вроде, симпатичная эльвелла. Даже странно, что еще не замужем. Согласился.
Недели две они готовились к свадьбе. Созывали гостей, чинили вторую избу, в которой должны были поселиться молодые, заказывали разные мелочи... В общем, обычные предсвадебные хлопоты. Вот только все знакомые купца, что приходили поздравить Атуана со скорой свадьбой, почему-то были очень удивлены его решением. Но вскоре все разъяснилось.
Когда настал день свадьбы, и молодые встретились в храме, симпатичная эльвелла оказалась... служанкой своей госпожи. Едва увидав радостное личико своей будущей супруги, Атуан понял, что ни честь, ни деньги не стоят того, чтобы созерцать это дивное творение больного на голову скульптора всю оставшуюся жизнь. Девица оказалась вылитой урлангой (если бы у урлангов были девицы). Жаль, конечно, девушку, но такого дурного сочетания собачьей пасти, шеи грифа, пузырчатой лысой макушки и нежно косящих глаз разного размера Атуан никогда еще не встречал. Когда последний волосок на его затылке встал дыбом, полуэльв, не долго думая, перемахнул через праздничную резную оградку и был таков. Догнать его не смогли и самые резвые лошади.
Илиган даже сверзился с седла в порыве безудержного хохота.
- И чего ты ржешь? - справедливо возмутился Атуан. - Если б тебя на такой женить пытались, ты бы тоже удрал.
- Ничего тупее с тобой еще не случалось! - со слезным повизгиванием выдавил Илиган. - И не жалко тебе... невесту?
- Жалко, конечно. Понятно, что девица не виновата, что такой родилась. Но себя жалко еще больше. А купец - гад. Мог бы хоть познакомить до свадьбы, может, не так опозорился бы.
- Так как же ты теперь в Тола-Вилсу явишься?
- Я туда и не собираюсь. Спустимся немного по Навье, а потом на запад, к Элве. Дядя Марк мне тут одну занимательную историю рассказал, хочу теперь проверить, не живут ли там родственники моей матери.
Служитель сразу посерьезнел, прокашлялся и заметил:
- Ты бы сразу предупредил, а то я с собой столько еды не брал, может и не хватить.
- Ничего, лес прокормит. Главное - через горы без происшествий перебраться.
За разговором они как раз дошли до небольшого горного закутка, где располагалось одно из крайних полей. Сюда уже не тянулись оросительные каналы, да и высота земли была слишком большой, чтобы подземный источник доносил сюда тепло. Почва была твердой, каменистой, а скалы, высящиеся совсем рядом, по полдня загораживали солнце. Здесь сажали кормовую репу лишь когда наступало лето, да и то не каждый год. Сейчас земля была еще слишком холодной, и молодая травка едва-едва пробивалась наружу. Зато, в отличие от остальных полей и лугов, здесь было светло и сухо. И холодно.
- Вот ведь лысый кедр. Надо бы костер развести, - прошипел сквозь пляшущие зубы мгновенно продрогший на ветру Илиган. Промокшая в теплом тумане одежда неприятно холодила тело.
- Некогда, - ответил Атуан, ссаживая Тюлли с лошади и укрывая девушку запасной рубахой.
Друзья закинули на плечи поклажу, развернули сбитых с толку лошадок в обратный путь, а сами принялись карабкаться вверх по склону в сторону воронки из каменных стен.
- Никак не пойму, - через полчаса сказал Илиган, - как тебя мать такого тяжелого выносила?
Атуан не ответил. Его ноги утопали в мелком щебне по щиколотку. Сам полуэльв тяжело дышал и взмок. За его спиной с не меньшим трудом карабкалась вверх по ущелью Тюлли. Она тоже была крайне тяжелой, но мужчины и не подумали нагружать ее поклажей, и потому она пока не отставала, хоть и исцарапала новые сапожки хуже некуда. Илиган, которому посчастливилось родиться легковесным эльвом, спокойно шел поверх каменной россыпи, время от времени останавливаясь, чтобы дождаться спутников. Через некоторое время он сжалился над Атуаном и на привале переложил в свою котомку часть его вещей.
- Так мы к ночи до пещер не доберемся, - озабоченно проговорил Атуан, раздавая спутникам бутерброды с сыром, когда они расселись меж тесных скальных стен. - Надо бы ускорить шаг.