Екатерина Бунькова – Сказки Пятиречья (страница 10)
- Да уж. Не хотелось бы ночевать на таком ветру, - зябко поежился Илиган. Его одежда давно высохла, но ветер в ущелье был жесткий, и не прекращал дуть ни на минуту.
Рассиживаться они не стали и поспешили вперед в поисках пещеры, ведь взмокшие Атуан и Тюлли на таком ветру могли простудиться насмерть. Мышцы у них горели, спины гудели от напряжения. Чем дальше они шли, тем уже становилось пространство меж двух каменных стен. Время от времени неровности на них сужали проход настолько, что приходилось скидывать котомки и протискиваться под оглушающие завывания ветра. Тюлли безропотно шла за своими проводниками и ни разу не пожаловалась, хотя устала не меньше их и была здорово разукрашена царапинами. Атуан часто оглядывался на нее, но всякий раз непременно встречал безмятежную улыбку.
- Кажется, добрались, - вдруг сказал Илиган, остановившись у какого-то подобия развилки. - Атуан, глянь-ка.
Полуэльв подошел поближе, осмотрел темный провал по правую руку и кивнул другу: мол, не тяни, лезь внутрь.
- А факел? - недоуменно покосился на него служитель.
- Еще я такую глупость с собой не таскал. И так спина трещит.
- Как же мы пойдем в темноте-то?
- А что, у тебя ноги без света отнимаются, что ли? - наиграно-беспечно ответил ему Атуан и нырнул в темноту. Вслед за ним в пещеру юркнула Тюлли. Илигану ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.
- Эта пещера направо не разветвляется. Поэтому держитесь за правую стену. Ступайте медленно, здесь камни острые попадаются, да и тропинку никто не вытаптывает, чай, не ягодная тропка, вихляет и вправо-влево, и вверх-вниз.
- А тут расщелины не попадаются? - боязливо уточнил Илиган, бредя наугад вперед и пытаясь щупать рукой стену справа.
- Раньше не было. А коли появились, я первым об этом узнаю. Если ругнуться не успею, значит, неглубокая, а если успею - считайте, сколько слов скажу до смачного "шмяк", - пошутил полуэльв.
Они шли медленно, и вскоре их одежда подсохла. Ветра здесь не было, как и света, и воды.
- Снаружи наверняка давно ночь. Долго нам еще из этой пещеры выбираться? - спросил Илиган.
- Разве я тебе не сказал? Она ведет через всю гору и выходит на поверхность только у реки. Так что даже если мы побежим, до завтрашнего вечера не выберемся.
- Что?! Почему ты раньше молчал?
- Ты не спрашивал.
- Атуан!
- Что?
- Ты... ты... - Илиган потряс в воздухе кулаками, подбирая слова, но лишь молча плюнул под ноги. Судя по всему, попал себе на сапоги.
- Давайте-ка здесь остановимся. От входа отошли уже далеко, так что ветер не побеспокоит.
Полуэльв сунул руку в карман, достал спички и чиркнул разок. Маленький огонек показался ярким факелом после непроглядной тьмы, и путники сначала даже сощурились, разглядывая тесные своды бесформенного, извивающегося прохода. Пещера выглядела весьма уютно, здесь было сухо и почти тепло. Атуан успел разглядеть форму пола, прежде чем спичка погасла. Усадив спутников на котомки, он на ощупь принялся выравнивать его поверхность, вынимая или кроша торчащие камни и заполняя их осколками углубления. Конечно, ровного пола, как у каменщиков, у него не получилось, но сквозь одеяла камни кололись уже терпимо. Спички приходилось экономить: они были куплены за бешеные деньги еще на ярмарке у кварков.
- Правая стена теплее, - заметила Тюлли, прижимаясь к ней щекой.
- Может быть. Где-то же должен прятаться горячий источник. Раз ты говоришь, правая стена теплее, значит, там и будем спать, - ответил ей Атуан, поворачивая голову на ее голос, и вдруг... понял, что видит Тюлли. Он перевел взгляд на Илигана, но вместо лица эльва увидел лишь черноту.
- Илиган, мне кажется, или Тюлли светится?
Эльв тоже посмотрел на девушку. И впрямь: ее кожа излучала едва заметное сияние, словно припудренная тонким слоем фосфора. Свечение было очень слабым. Если б не непроглядная тьма, они бы этого никогда не заметили.
- Это плохо? - спросила девушка, наклонив голову.
- Нет, что ты, - улыбнулся в темноте Атуан, протягивая к ней руки. То ли угадав, то ли почувствовав это жест, Тюлли аккуратно перешагнула невидимый ужин и уселась на колени Атуану. Камни впились в его тело еще ощутимее.
- Это магия, не иначе, - покачал головой Илиган, не отводя взгляда от призрачно светящейся доверчивой улыбки Тюлли.
Глава 4. Сквозь гору
"Магия какая-то", - подумал Фергюс, тупо глядя на гору, где еще минуту назад разливалось невидимое обычному глазу сияние. Сейчас гора была холодной и безжизненной. Собственно, такой, какой ей и полагалось быть, но куда же делся Источник? Фергюс повращал линзу так и эдак, но не мог найти и следа сияния. Бросив бесплодные попытки, он решил не нервничать раньше времени и заняться приготовлениями к ночлегу: авось, утром само все разрешится.
Как настоящего жителя морей, Фергюса мало интересовал вопрос тепла. Напротив, в студеной воде весеннего озера он бы выспался не в пример лучше, чем в самом уютном шатре. Но лес озерами не баловал, а грязные ямы, заполненные талой водой, молодого человека не прельщали. Воровато оглянувшись, будто ожидая, что сейчас из-за ствола трехсотлетней сосны на него укоризненно глянет учитель, Фергюс промурлыкал пару заклинаний, и небольшой родник послушно зажурчал, поднимаясь по ближайшему дереву, змеей обвил ветку и посыпался сверху градом ледяных капель. Фергюс шустро освободился от пропитавшейся потом одежды и с наслаждением вошел в импровизированный водопад. Волосы потемнели и стали скользкими, как водоросли, кожа зачесалась, желая поскорее обрасти чешуйками, но Фергюсу никак не улыбалось бить хвостом по усыпанной иглами земле, и он сдержал желание обратиться в свою первоначальную форму. Вода была холодной, освежающей, и голова его заработала в новом направлении.
Если подумать, то чего он еще ожидал? Источник, который он так стремился найти, мог оказаться чем угодно: от всеми забытого древнего заклинания до нового королевского камня. Да и место его расположения было то ли в Тэлле, то ли возле нее, а особенности магического излучения полуэльвов почти никто не изучал. К тому же, всем известно, что мощные источники энергии, наподобие Камня Ламнискаты, рассеивают свои запасы настолько непредсказуемо, что, попав в зону их действий, трудно определить, что именно излучает силу, если источник не светится от ее переизбытка. Кроме того, если верить телескопу, живая магия не просто расходилась из одной точки в разные стороны, а загибалась петлями, возвращаясь к точке зарождения. Больше всего это походило на древнее заклинание, вроде того, что заставляло Лаверген делать свои пространственные скачки: город поглощал мертвую магию, частично перерабатывал ее, но не выбрасывал в пространство, а пользовался ею для перемещения на новое место. Таким образом, Лаверген никак не нарушал магический баланс. Но механизм заклинания был так сложен, что до сих пор маги не сумели его понять. А как было бы здорово, если б город был настроен только на переработку мертвой магии. Тогда энергии хватало бы всем его жителям.
Думая в таком направлении, Фергюс практически убедил себя, что разыскивает древнее устройство, работающее на мертвой магии. И если ломать механизмы Лавергена было себе дороже, то разломать всеми забытую магическую развалюху ему никто не мешал. Фергюс взбодрился, встряхнулся, и принялся готовить ужин: что бы там он ни думал о прелестях холодной воды, крупа хороша все-таки в вареном виде.
Илиган уже давно спал подле горячего бока козы Маньки, да и Атуан задремывал, а Тюлли все вертелась, устраиваясь поудобнее, и то и дело будила полуэльва случайными толчками. Наконец, она подобралась в уютный комочек возле его левого плеча. Удовлетворенно заурчав, подняла мордашку к самому его уху и тихонько спросила:
- Ты спишь?
- Да.
- Врешь.
- Да. Что ты хотела?
Тюлли задумалась, подбирая слова, которые давались ей еще с большим трудом:
- А твоя жена тебя не заберет?
- Нет у меня никакой жены, и никто меня не заберет. Спи давай.
- Но за тобой же гонятся!
- Я как-нибудь выкручусь, не бойся.
- Выкрутишься? Как мокрое полотенце?
- Нет. Как живая рыба из неумелых рук.
- Что такое рыба?
- Ой... Давай, я тебе потом покажу. Вот к речке выйдем, поймаем парочку рыбин, и посмотришь.
- Хорошо.
Тюлли умолкла ненадолго, но в голове у нее вертелось еще много вопросов.
- А кто такая Томи? - наконец спросила она.
- Это наша всеобщая мать. Если мы с тобой об одном человеке думаем, конечно, - решил уточнить Атуан.
- Разве их было много?
- Как тебе сказать... Тут все очень запутано. Вообще-то, полуэльвы только одного человека называют этим именем - нашу Создательницу. Но на самом деле это не имя, а прозвище.
- А как ее на самом деле звали? - заинтересовалась Тюлли, укладывая подбородок на плечо Атуана.
- Понятия не имею, - пожал свободным плечом полуэльв. - Сначала у нее было имя - очень давно, когда она еще только создала наш мир. Но с тех пор прошло много тысяч лет, и не осталось никого, кто бы помнил, как ее тогда звали. Потом она умерла, и мы долго не могли ее найти.
- Зачем искать того, кто умер? - нахмурила бровки Тюлли. – Ты говорил, мертвые не шевелятся, значит, их трудно потерять. Они же большие.
- Я говорю о душе. Когда человек умирает, его душа освобождается, очищается и появляется на свет в новом теле. Обычно в теле новорожденного, хотя Создательница иногда появляется на свет сразу взрослой. Но ведь у нее на лбу не прибита табличка "Я - Создательница", поэтому даже если она среди нас, мы можем этого и не знать. Последний раз, когда ее узнали, она носила прозвище "Томи".