Екатерина Бунькова – Сказки Пятиречья (страница 12)
- Недолго. От северных деревень.
- Да? Как же вас в такую глушь занесло? - спросил Винсент, жестом предлагая Лаони идти рядом с ним. Полуэльвы почтительно склоняли головы, уступая им дорогу.
- Ученика своего ищу, Фергюса. Не видали тут такого?
- Чей он? Эльв?
- Да нет. Морского народа.
- Нее, синеглазых у нас отродясь не бывало.
- Жаль. Я надеялся застать его где-нибудь здесь, - сказал Лаони. - Ну да ладно, найду. А как поживает Марк? Я слыхал, природа тоже не обделила его долголетием.
- Ну да, ну да, - закивал Винсент. - Морщинками только покрылся слегка, а так ничего, крепкий еще.
- Зрение так и не вернулось?
- Нет, - покачал головой полуэльв. - Может, к нему лучше тогда заглянем? Он тут недалеко живет, у кошачьего кладбища.
- Где-где? - переспросил Лаони.
- У кошачьего кладбища, - повторил Винсент. - Подле храма нашего кладбище особое есть: там хоронят потомков того кота, что жил когда-то при Томи.
- Ну вы даете, - покачал головой Лаони. - И что, прямо посреди города - кладбище? С оградками и памятными табличками?
- Да ну что вы, Старейший! Вполне милое местечко, вроде сада с мелкими цветками. И табличек там никаких нет, только камни с именами. Да вот оно, поглядите.
И впрямь, едва ли не в самом конце улицы, за стеной высокого храма, тянулась невысокая живая изгородь. За ней высились искусственные горки, затейливо усаженные цветами, вились усыпанные золотистой древесной стружкой тропинки. То тут, то там виднелись группы округлых камушков с едва заметными надписями. Выглядело кладбище действительно мило, как сказочный сад фей.
- Все никак не могу привыкнуть, что вы совсем другой народ со своими традициями и обычаями, - пожаловался Лаони. - Как слышу слово "полуэльв", так мне всегда представляется какой-то... эльв-недоучка, ты уж прости старика.
- Да ничего, я не обижаюсь, - пожал плечами Винсент.
Они миновали кладбище, несколько богатых домов и вошли в сад. Марк, по обыкновению, проводил время на крылечке и на ощупь штопал прохудившуюся рубаху. Заслышав шаги, он отложил шитье и повернул лицо в их сторону:
- Винсент, ты что ли?
- Я, друг, я, - подтвердил тот.
- А с тобою эльв. Старый эльв. Верно?
- Очень старый, - подтвердил маг, улыбаясь.
- Лаони? - недоверчиво нахмурил брови Марк, поднимаясь с крыльца и протягивая руки в их сторону. Лаони послушно позволил полуэльву ощупать себя.
- И правда вы, господин, - растерянно пробормотал Марк.
- А ты и не рад, похоже, - заметил Лаони.
- Не берите в голову, - полуэльв махнул рукой и встряхнулся. - Рад, конечно. Вот только я буквально вчера отправил своего приемыша искать вас, а вы тут как тут! Ну надо же... Это определенно, судьба. Или злой рок.
- Почему злой рок? Ты же меня нашел, а паренек погуляет-погуляет и вернется.
- Долго рассказывать, - отмахнулся Марк. - Проходите в дом, уважаемые.
- Так ты думаешь, Томи могла возродиться в ней? – поразился Винсент рассказу друга.
- Я не исключаю такую возможность, - уклончиво уточнил Марк. - А вы как считаете, господин?
- Перестань меня так называть, - поморщился Лаони. - Мы все трое настолько стары, что обращаться друг к другу на "вы" больше нет никакого смысла. Что же касается той девушки...
Лаони задумался, потирая пальцами подбородок, потом все-таки ответил:
- Она, конечно, может оказаться кем угодно, но обстоятельства ее появления весьма необычны и говорят в пользу ее божественной сути. Скорее всего, та статуя была просто покинутым телом. Служители оберегали его от невзгод, и при выполнении определенных условий чья-то душа сумела его занять. Но чья это была душа - не могу сказать. Возможно, когда я встречу ее, что-нибудь разъяснится. Но даже я не знаю, как определить принадлежность души. Если только она не проявит несомненные признаки Хранительницы.
- Какие? - заинтересовался Винсент.
- Первый и самый простой в проверке - способность к пению. Не знаю как насчет нашей прародительницы, а Хранительница определенно должна уметь петь, в отличие от обычных женщин.
- Не подходит, - покачал головой Винсент. - Среди полуэльвов есть поющие женщины. Их очень мало, да и петь они могут только простые песенки, вроде колыбельных, но тем не менее...
- Хм. Тогда способность к магии. Это намного труднее обнаружить. Ведь даже владея магией, ею можно не уметь пользоваться. Да и к тому же, известен случай, когда нас пытались обмануть, использовав этот признак...
- В тот раз это был мужчина, - перебил Марк. - А я совершенно точно уверен, что Атуан познакомил меня с юной девушкой.
- Значит, нам остается ждать, не проявит ли она магических способностей, - заметил Винсент.
- Да. Но даже проявление магических способностей не докажет то, что она Хранительница. Она может оказаться Создательницей, - возразил Лаони.
- О, как бы мы все были рады, - горько улыбнулся Марк. - Но даже если так случится, она никогда не станет той Томи, о которой мы так тоскуем.
Все трое помолчали.
- Есть еще признаки? - спросил Винсент после затянувшейся паузы.
- Смена ипостаси. Но это настолько сложное умение, что им владели даже не все Хранительницы.
- И в чем суть этой... смены? – поторопил Винсент на мгновение задумавшегося эльва.
- Хранительница по своему желанию меняет собственное тело, превращаясь в представительницу любого народа из первоначально созданных, - ответил ему Лаони. - На каждый народ по облику, если не считать унагийцев, которые, по мнению древних магов, являются лишь разновидностью лиссов, плюс еще одна ипостась - ее собственный облик, черноволосый и черноглазый.
- И все? Больше нет признаков?
- Если только погружение в летаргический сон с последующей смертью при лишении доступа к мертвой магии. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь рискнет проводить подобную проверку. Возможно, Королевский Слуга может что-нибудь почувствовать, но это весьма зыбкий признак.
- Ты ведь догонишь их? - спросил Марк, обращаясь к Лаони.
- Я не знаю. Мне нужно найти моего ученика, пока он не натворил бед. А потом я с удовольствием возьмусь за поиски вашей загадочной дамы. Попробую научить ее петь, может быть даже колдовать.
- А если не удастся, отвези ее к Тамиладу, - предложил Марк.
- Тамиладу давно нет с нами, - ответил Лаони.
- Вот как? - расстроился Марк. - Печально слышать. Как жаль, что мне не удалось больше с ним свидеться... Если так можно говорить в моем положении.
Марк коснулся своих закрытых век.
- Так кто же теперь Королевский Слуга? - спросил Винсент.
- Его сын, Эрвингалар.
- Ничего себе имечко, - присвистнул Винсент.
- Да, он тоже не любит, когда его так называют. Так что обычно к нему обращаются по прозвищу - Сэмери.
- И что оно значит?
- Понятия не имею. Но подозреваю, что это название его должности на местном наречии.
Сэмери стоял на верхнем балконе дворца и разглядывал уходящую ввысь башню Аред-Ар. Эта башня была самым высоким строением во всем Белом городе. Забраться в нее было мечтой юного сэмери с раннего детства. Его отец, Тамиладу, никогда не считал себя хозяином этого места, и потому не разрешал сыну играть нигде, кроме дворца и дворцового сада. Но разве запретишь мальчишке облазить весь город, если город этот – пуст?
Те немногочисленные жители, которых Тамиладу застал в первый день, отказались вернуться в город, где жили их предки. Нет, они не испытывали никакого священного ужаса перед этим местом, просто город по самые крыши зарос медеями – лиановидными растениями с очень крепкой хваткой. Они обвили все, что только можно было: стены, ограды, деревья, скамьи. Они стелились по крупным камням мостовой, запускали корни в подвалы, а ветки – в комнаты. Дворцовый сад и вовсе превратили в жуткое место, где у подножий деревьев царил вечный мрак.
Медеи были довольно сильными, но хрупкими растениями: точный удар топором или хотя бы молотом заставлял их лопаться с сочным звуком. Так что жители приморья легко согласились расчистить от них главную площадь и дворец. Большая часть домов и оград находилась под защитой какого-то древнего заклинания, и город был крепок, как и тысячу лет назад. А вот разные мелочи, вроде ставен, дверей, мебели, рассыпались в прах. Год за годом приморцы очищали город и даже сумели полностью обжить несколько центральных улиц, радиально исходящих от пятиугольной площади. Но дальше этого заселение не пошло: крестьянам было удобнее жить ближе к полям, а рыбакам – к морю.
Тамиладу восхищался Белым городом, и ничего не позволял менять в нем юному Эрвингалару. Тот же считал город своим родным домом и не понимал, с какой стати он не может надстроить дворцу еще один этаж или пробить стену, чтобы сделать другой вход. После смерти отца новый сэмери – так местные называли Королевского Слугу – рьяно принялся за перестройку дворца.
Сегодня, когда был достроен еще один балкон, взгляд сэмери коснулся другой мечты детства – башни Аред-Ар. Поговаривали, что эта башня была самой высокой во всем Пятиречье и что с ее вершины видно было не только весь город, но и море, а в хорошую погоду – остров Забвения. Беда заключалась в том, что от ворот башни, защищенных все тем же древним заклятьем, не было ключей. Это раздражало сэмери.