Екатерина Бунькова – Сказки Пятиречья (страница 8)
- Кажется, я что-то слышал про него. Будто бы он сошел с ума и подался к урлангам.
- Ложь. Лиссанские сказки, - покачал головой Марк, усаживаясь обратно за стол и приглашая Атуана присоединиться. - Он хотел жениться на Томи, но она отказала ему, а потом... ну, ты знаешь историю с ее смертью.
Атуан кивнул: эту историю и по сей день рассказывают в храме Тэллы.
- После этого он вернулся в Элву, и поначалу все шло как и прежде. Но что-то в нем сломалось в тот день, когда она ушла. Я не знаю точно, мне Тирра рассказывал. Вроде как, он начал уезжать в одиночестве в горы и подолгу не возвращался. Однажды он просто исчез, и эльвы его больше никогда не видели. В то время Тирра заменял его уже во всем, и постепенно эльвы признали его своим правителем. Амаддариэла же потихоньку забыли. Зря, конечно. Хороший был правитель. Тирра до сих пор им восхищается.
- А я и не знал, что ты был знаком с такими людьми. Почему ты не рассказывал мне об этом?
- Я хотел, чтобы ты просто счастливо прожил свою жизнь. Но теперь вижу, что тебе на роду написано стать частью этой истории. Потому ты и влипаешь постоянно в неприятности: судьба заставляет тебя быть везде и всюду, чтобы у тебя был шанс совершить что-то... важное.
- Я? Важное? Что? – Атуан вдруг представил себя героем легенд и улыбнулся, представив, как будут смеяться дети над такой историей.
- Этого я не знаю. Как не знал Тамиладу о том, что он Королевский Слуга, как не знал Амаддариэл, что зовет замуж саму Создательницу. Ведь если бы они все это знали, жизнь сложилась бы иначе, и кто знает, лучше ли.
- Разумеется, лучше! – убежденно ответил Атуан. – Госпожа Томи не упала бы на священный камень, Амаддариэл не сгинул бы и остался правителем эльвов, а ты бы не ослеп!
Дядя Марк вздохнул. Порой его воспитанник превращался в пятнадцатилетнего мальчишку, которому все нужно объяснять на пальцах.
- О таких вещах нужно говорить с кварками. Или хотя бы с Лаони. Он мастер объяснять скрытые смыслы.
- Лаони? Это еще кто?
- Один из магов Лавергена. Говорят, он еще жив. Если так, ему сейчас должно быть чуть больше полутора тысяч лет.
- Ничего себе! – присвистнул Атуан. Тюлли тут же высунула голову из-за угла на интересный звук, но, не обнаружив ничего интересного, втянулась обратно и зашуршала чем-то в соседней комнате.
Старик вдруг задумался, покусывая губу, а затем сказал:
- Знаешь что, а попробуй-ка ты его отыскать. Он-то точно разберется с твоей... находкой.
- Найти мага Лавергена? Это невозможно. Даже сами маги не могут найти этот город, потому что ОН находит их!
- Если тебе судьбой предначертано что-то совершить, то все сложится так, что у тебя непременно будет шанс, - убежденно ответил ему дядя. - Тем более, с таким-то происхождением.
- А что не так с моим происхождением? Ты же говорил, меня родила полуэльвелла.
- Это лишь моя догадка, ничем особо не подкрепленная. Твоя мама была очень гордой девицей, а твое появление на свет явно таило какие-то неприятные для нее факты, так что я не знаю, кто твой отец. Но твоя родня по матери должна жить где-то в Элве, иначе и быть не может. Ты еще носишь тот кулон?
- Да, он у меня всегда с собой, - Атуан выпростал из-под рубашки оправленный в тусклое серебро зуб и протянул его дяде Марку. Тот принял безделушку, покачал на ладони, грустно улыбаясь чему-то своему.
- Я бы никогда не задумался о твоей связи с теми событиями, если б не этот кулон. Не знаю, как он попал к твоей матери, но когда-то он принадлежал госпоже Томи.
- Не может такого быть, - поразился Атуан, по-новому оглядывая кулон.
- Да. Этот зуб она в шутку выпросила в подарок у господина Амаддариэла и хранила даже после того, как они поссорились. Когда ее не стало, он забрал кулон обратно, и не расстался бы с ним просто так. Боюсь, господина Амаддариэла больше нет на этом свете. И представь мое удивление, когда кулон вновь попал ко мне после смерти твоей матери. Я пообещал ей воспитать тебя, но не отдавал тебе кулон, пока не понял, что ты очень похож на Амаддариэла. Да, Атуан, Амаддариэла называли Последним, но он явно твой предок. Винсент говорит, что ты его точная копия, только глаза не серые, а голубые. Не удивлюсь, если у вас и душа одна на двоих. Если Амаддариэл стал частью этого мира, и его душа попала в круговорот, она вполне могла уже очиститься в небесных чертогах и вернуться на землю, чтобы стать частью тебя.
Атуан помолчал, осмысливая услышанное, потом осторожно спросил:
- Так ты предполагаешь, что Тюлли...
- Я не хочу предполагать. Но ответ сам просится: она слишком похожа на Томи, она слишком странная, она слишком... В общем, береги ее, кем бы она ни оказалась.
- Да, дядя. Я понял.
Раздался резкий хлопок двери. В дом влетел запыхавшийся Илиган и проорал с порога:
- Атуан, придурок, во что ты опять вляпался?!
- Что? - оторопел полуэльв, не успев переключиться на привычную ему реальность.
- Какого черта за тобой охотится купеческая гильдия?!
На лице Атуана появилась така-а-ая характерная гримаса, что Илиган понял: пора сматывать удочки.
Фергюс уверенно шел через лес. Его вела не карта и даже не тропа. Его вело чутье, запах живой магии. Лаверген остался далеко за спиной, но и деревню маг уже прошел. Ему было немного жаль покидать учителя и, ставший уже привычным и родным, дом в городе магов. Он знал, что не вернется до рассвета, но не мог ждать, что город совершит следующий скачок в нужную ему зону, тот и так подкинул его очень близко: судя по интенсивности свечения, до искомой точки можно было за пару дней дойти пешком, чем парень сейчас и занимался. Фергюс не знал, сколько еще идти, но это было неважно: главное, что у него была цель. Он прямо-таки физически ощущал приближение чего-то необычного. Правда, он еще не знал, что будет делать, когда найдет источник магического излучения. Но зря что ли он учился у старейшего мага Лавергена? Было бы что исследовать, а как применить, он придумает.
Выбравшись на небольшую вытянутую поляну, Фергюс потоптался немного в задумчивости, а потом все-таки сбросил котомку с плеч: кто его знает, когда еще раз повезет на такое солнечное местечко, да еще и с родником. Молодой маг взбодрил сам себя и решительно двинулся в лес за хворостом.
"Доверяй лесу, - говорил ему когда-то учитель. - Лес в беде никогда не бросит: накормит, напоит, обогреет. Но помни, что ты не единственный, кто пользуется его дарами, и будь готов уступить дикому зверю, если он пришел сюда раньше тебя".
Покамест зверье Фергюсу не докучало: медведи наверняка еще пребывали в зимней спячке, а волки довольствовались оживившейся мелкой дичью. То тут, то там промелькивали беличьи хвостики, и заячьи уши. Шестым чувством юный маг уловил какое-то странное шевеление в дальних кустах, и его передернуло. Такие неприятные ощущения у него обычно вызывала Туманная долина с ее магическими выкормышами: Лаверген, как привязанный, не реже двух раз в неделю возвращался к ее границам, хоть и не мог проникнуть на священные королевские земли, и учитель всегда предупреждал Фергюса не связываться с Туманной долиной и ее детищами. И потому, ощутив знакомое шевеление где-то в хвосте своей души, маг обогнул подозрительные кусты широким полукругом.
Под ногами чвокнуло. Фергюс глянул вниз, и со смесью брезгливости и любопытства осмотрел остатки раздавленного им гигантского слизня. Вот ведь мерзкие создания: даже превратившись в лужицу бурой слизи с невнятными сгустками, тварь не перестала бороться за жизнь, и похоже, собралась поделиться на десяток-другой слизнячков поменьше. Фергюс обтер испачканный сапог о траву и пошел дальше, собирая поломанные зимними ветрами ветки.
" - Наш мир вырождается, - сказал ему как-то учитель, когда они пропалывали грядки в оранжереях Лавергена. - Сколько себя помню, растения и животные всегда были такими, какими их создала наша госпожа. Лишь в последние столетия стали появляться новые твари.
Учитель задумчиво отодрал от капустного листа двухвостого червя.
- Но если на свет появляются новые существа, значит, их кто-то создает, - предположил Фергюс, опрыскивая полынным соком землю вокруг кочанов.
- Никто их не создает, - учитель растер между пальцами паразита, и по оранжерее разнесся терпкий запах. - Ты прощупай внутренним чутьем: в них ни грамма магии, ни живой, ни мертвой. Это, мой друг, не новые творения, это потомки прежних существ, на которых не хватило животворящей силы. Сначала деревья, потом насекомые, потом рыбы, птицы и животные. А потом придет черед и мыслящих существ. Первыми падут армары: они слишком близки к природе. Затем русалки и кварки - ваши тела медленно испускают магию и не нуждаются в ней, но она нужна вашим детям. Потом выродятся лиссы и унагийцы. Точнее, они уже вырождаются, пусть и медленно, ведь им для жизни почти не нужна магия. Почти.
- А что будет с эльвами? Они тоже выродятся?
- Нет. Мы просто вымрем. В наших телах так много магии, что без нее мы не можем жить. Потому и стареют наши дети вперед своих отцов. Новые поколения эльвов уже смертны. Следующие поколения будут жить все меньше и меньше. И настанет день, когда по земле будут ходить лишь одинокие старики вроде меня. Да еще полуэльвы. Те, пожалуй, продержатся наравне с лиссами.