Екатерина Бунькова – Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации (страница 3)

- Давай-давай, родимая, заводись… - забормотал мужик. – Я тебе бензинчику хорошего залью вечером, если ни разу не заглохнешь… О! Вот и умница!

Машина завелась, и дядя Боря ласково похлопал ее по пыльной приборной панели. Они покатили по колдобистому асфальту. По обеим сторонам потянулись низенькие домики с деревянными воротами, выкрашенными по древней уральской моде голубой краской. Резные наличники также ярко голубели на фоне почерневших от времени бревенчатых стен. Впрочем, во многих местах традиции потихоньку уступали место прогрессу, и вместо антикварных окошек с двойными деревянными рамами все чаще попадались на глаза уродливые пластиковые квадраты, кое-как врезанные в старые срубы. Прошлое уходило в прошлое. Больше не бродили по улицам козы, куры и гуси, не бегали босые ребятишки. Город пытался казаться современным, блестел яркими рекламными растяжками, выращивал на своем горбу дорогие особняки для умудрившихся разбогатеть бизнесменов местного разлива, но вместо этого вызывал лишь жалость, как наивная деревенская дурочка, что, надев яркое платье с фальшивым брендом, уже мнит себя столичной красоткой. Зато все так же, как и в детстве, а то и сильнее, пахло цветущими яблоней и сиренью, а кое-где и черемухой.

- Надолго к нам? – поинтересовался дядя Боря, когда стало ясно, что автомобиль разваливаться не собирается и настроен довезти-таки пассажиров до дома. Ну, или по крайней мере, преодолеть первые шестьдесят километров, а там и пешком, в случае чего, дойти можно.

- Надолго, - кивнула девушка. – Может быть, даже навсегда.

- А чего так? – удивился дядя Боря. – У тебя же, вроде, и работа в столице, и друзья, и фитнес этот ваш. Мне Ленка рассказывала: она у меня тоже в Москву укатила. Не видала ее там? Она-то тебя видит каждый день. Говорит, в соседних зданиях работаете.

Аня вспомнила долговязую Ленку с жиденькими волосами – любительницу чупа-чупсов и коротких топиков. Ё-мое! Неужто эта Ленка и Елена Борисовна из «СтройФинанс» - один и тот же человек? Вот ведь мир тесен.

- Да надоело мне, - отмахнулась Аня, слегка покривив душой. – Шум, пробки. Спешат все вечно куда-то, даже поговорить не с кем. Вирус этот опять же…

- Да, сейчас начнется в Москве свистопляска, - покивал дядя Боря. – Опять всех дома запрут, по пропускам, как товары на кассе, выпускать будут. Ну и правильно, что уехала. У нас тут тишь-благодать. Хоть воздухом дышать можно. Работы только нет.

- Ничего, найду что-нибудь, - уверенно сказала девушка. – В крайнем случае, буду через Интернет работать, по удаленке.

- Интернет – это хорошо, конечно, - нахмурился дядя Боря. – Нам тут как раз новую вышку сделали возле клуба. Но работу ты все-таки ищи нормальную. А то в декрет выйдешь, кто тебе платить будет?

- Ой, дядя Боря! – отмахнулась Аня. – Какой декрет? Мне бы на ноги сначала встать. И я даже не замужем еще.

- Ну, это дело поправимое, - тут же обрадовался дядя Боря. – Вот у меня сосед новый – отличный мужик! По столярному делу мастак и на тракториста закончил. Пьет в меру и даже не курит.

- Дядя Боря, не надо! – взмолилась Аня, мигом вспомнив всю ту деревенскую дурость, от которой она когда-то пыталась сбежать.

- Не нравится? – по-своему понял тот. – Ну, есть еще Валера с Козелкинского переулка. Отличный малый. А что губа отвисает – так это у него не с рождения, детям не передастся: обухом от топора год назад прилетело. Есть еще Митюх с Зареченской – тоже отличный малый. Не курит, не пьет и при деньгах: пенсию по инвалидности получает. Серега с лесопилки тоже неплох, но молод больно: не нагулялся еще. Из Буденовки двоих ребят знаю…

- Дядя Боря, не надо, - настойчиво повторила Аня. – У меня уже есть… парень.

- А, ну тогда другое дело, - тут же свернул с опасной колеи бывший сосед. – А чего он не с тобой?

- Да он… э-э-э… в армии сейчас, - нашлась девушка. – На Камчатке. Только-только забрали.

- Эко ж его занесло, - присвистнул дядя Боря. – Скучаете, поди, друг без друга?

- Скучаем, - притворно закивала Аня, довольная, что удалось сочинить такую удобную легенду. Армия – это как минимум на год. Потом можно будет наврать, что «парень» ее бросил и еще полгода изображать безутешную влюбленную, не готовую к новым отношениям. А то знаем мы этих деревенских доброжелателей: только отвернись, тебя уже сосватали. Причем особенно всех волнуют именно приезжие или вернувшиеся после долгой отлучки люди: отчего-то у сельских жителей почесунчик начинается, если новенький не женат / не замужем. Только скажи, что холост, и тебе сразу попытаются впихнуть всю некондицию.

- А ты где жить-то собралась? – наконец, оставил опасную тему дядя Боря. – В вашей квартире вроде тетка твоя живет, нет?

- Двоюродная бабушка, - поправила Аня.

- Вредная она, - не преминул пожаловаться дядя Боря. – Когда заехала, я к ней со всей душой, а она: «Алкаш недоделанный!». Ну какой я алкаш? Я и не пью вовсе. Вот сегодня даже пивка еще не глотнул, только кваса на перегоне перехватил. Что, если сантехник, так сразу пьянь подзаборная, что ли?

Мужик обиженно поджал губы и брезгливо потер шею, будто по ней прошлись веником или половой тряпкой.

- Да, тетя Марина у нас строгих правил, - улыбнулась Аня. – А вы к ней, поди, с бутылкой пришли?

- Ну не с цветами же! – возмутился дядя Боря. – «Столичную» взял, закусочки хорошей. Все, как положено у добрых людей. А она – веником. Грымза.

Аня со смехом покачала головой. Эх, ничего-то тут не меняется. Соседей по-прежнему принято привечать хлебом-солью (читай, водкой-колбаской), любая работа выполняется «за бутылку», задрипанный Алапаевск, о котором в Москве и не слышал никто – это Город, а зарплата в пятнадцать тыщ деревянных – бешеные деньги.

- Так что, к тетке подселишься? – снова спросил бывший сосед.

- Не-а, - отмахнулась девушка. – Мне тут, вроде как, домик по наследству достался. От дяди, царство ему небесное.

- Ты заявление-то написала? – тут же забеспокоился дядя Боря. – Полгода всего дается. А то смотри, понабегут всякие желающие, дай только срок. Вот, помню, материно наследство делили… Ой, что было! До сих пор с сестрами не разговариваю. Из-за каждой копейки судились, вещи материны чуть не с руками друг у друга вырывали, медали отцовы перекупщику сдали. Хабалки. Только о деньгах и думают. А мать так и лежит под деревянным крестом, никто даже надгробие не заказал. Стыдобища. Я о прошлом годе оградку кованую сделал, овал хороший. А они даже помянуть не пришли. Ну и черт с ними… Так написала заявление-то?

- Написала-написала, не беспокойтесь, - ответила Аня. – Почти неделю по Городу моталась: контора эта нотариальная, чтоб ее, на карантин закрылась. Пришлось искать дежурную. А там как давай меня за всякими бумажками дергать. Страшно, блин: зараза вот-вот до Урала доберется, а я тут мотаюсь. Двадцать первый век на дворе, неужели трудно в электронном виде все сделать? Свидетельство о смерти у его бывшей жены пришлось добывать чуть ли не с боем. Они ведь с дядей Володей как сорок лет назад поженились, так и развелись через год. Дом он уже без нее покупал, но эта странная тетка отчего-то надеялась, что удастся отсудить, представляете?

- Во! Я ж тебе говорил! – удовлетворенно закивал мужик, как будто довольный тем, что не у него одного такие проблемы.

- Нотариус сказал, ничего ей не обломится, завещание честь по чести составлено, но все равно как-то неуютно, - призналась девушка. - В общем, набегалась я. Пошлина еще эта. Я тот дом лет десять не видела, даже в Косяковке пока не была, а уже полсотни тысяч на всякую дурь спустила: пришлось ведь еще и квартиру снимать все эти дни. Не из Косяковки же ездить каждый день.

- Ой, не говори! – согласно закивал дядя Боря. – Мне вот зимой триста рублей лишних насчитали за мусор. Я говорю им: мол, какой вообще мусор, у меня тут огород, баня, я все в печке сжигаю. А они – нет, мол, так положено по законодательству. У вас двое прописано, за двоих и считаем. Считают они. В домовой книге не прописано, а у них прописано, блин! Весь город объездил, пока разбирался. И ведь что еще придумали: нет, чтобы, как раньше, на свою свалку мусор свозить, так они – не поверишь! – его в Алапаевск везут.

- Серьезно? – удивилась Аня. – Это ж больше шестидесяти километров.

- Ага, - подтвердил дядя Боря. – Глупость, правда? Вот так съездишь за покупками в Город, домой все привезешь, съешь, а упаковка в помойку – и обратно, в Алапаевск покатила. Смех да и только. Катают мусор туда-сюда, тур по городам России устраивают. Особенно смешно, когда ветки, листья и сорняки грузят. Раньше-то все огороды держали, кучи компостные делали, а нынче кто будет возиться? По мешкам рассовали, на машину сгрузили, и поехал мусор на прогулку в Город за наши же денежки. А потом жалуются, что засрано все.

- Бред, - покачала головой Аня и впервые в жизни встала на сторону своих подруг-активисток, принявшись объяснять старику «новомодные» принципы сортировки пластика. Они еще немного пообсуждали косяковские беды, пожаловались друг другу на жизнь, поностальгировали о девяностых, но ничего путного друг другу не рассказали: в Косяковке все было по-старому, а о московских событиях дяде Боре рассказывала дочь. Впрочем, их бесполезная болтовня сделала главное: позволила выговориться и настроила на добродушный лад, так что когда разговор иссяк, двум землякам и в тишине отлично ехалось дальше.