Екатерина Бунькова – Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации (страница 5)
- Да пока она тут банкомат найдет, у меня смена закончится, - стояла на своем Галочка. – Понаехали тут всякие. А ну, верни товар, нищебродка!
Из окошка вытянулась рука с хищно растопыренными пальцами. Аня от неожиданности отшатнулась. К счастью, ее снова выручил малолетний кавалер:
- На, жри свой полтос, - парень сунул в протянутую пятерню мятую бумажку. Рука моментально втянулась обратно. На некоторое время в киоске установилась удовлетворенная тишина. Но ненадолго.
- А двадцать копеек? – снова угрожающе повысило голос существо, не досчитавшись богатства и готовясь продолжить скандал.
- Завтра занесу, - парень, как ни в чем не бывало, вытащил из рук растерявшейся Ани бутылку с водой и принялся ее открывать.
- Сегодня! – потребовало упертое существо.
- Вечером, - тем же мирным тоном сторговался он.
- Я до пяти, - предупредило существо, неожиданно резко сменив интонацию с хабалистой на нежно-воркующую. – Сегодня короткий день, ты уж не забудь.
- Угу, - безразлично ответил новый Анин знакомец, полил водой носовой платок (надо же, их еще кто-то использует) и стал смывать с носа кровь и грязь.
- Давай, я, - предложила Аня, окончательно сраженная чередой глупых и неловких событий дня. Парень немного подумал, кивнул и предоставил ей свою физиономию.
Нос уже здорово распух, а кровь местами успела подсохнуть. К счастью, натекла она вовсе не из открытого перелома, как уже успела навоображать себе устыдившаяся девушка, а всего-то из пары лопнувших капилляров где-то внутри. Отмытое лицо оказалось очень даже приятным, пусть и с клоунским «помидором» по центру. Мороженое, завернутое в погрязневший платок, прикрыло пострадавшую область. Все время процедуры парень смотрел куда-то в сторону.
- Эй! А ну, руки прочь! – вдруг оглушительно рявкнул он и резко дернулся, разворачиваясь. Аня подскочила, едва не выронив компресс. Но окрик предназначался вовсе не ей: воспользовавшись тем, что хозяйка отлучилась, какой-то предприимчивый мужик попытался присвоить ее вещи. Будучи застуканным, он тоже подпрыгнул от неожиданности и заозирался по сторонам.
Перехватив оригинальный компресс из Аниных рук, паренек принял уверенную позу и крикнул еще, адресуя свои слова неудачливому воришке:
- Э! Не слышишь, что ли?
- Да я че? Я ниче, - небритый мужик тут же убрал руки от брошенных возле дома чемоданов. – Я думал, ничейное. Навалили тут у самой дороги, понимаешь, еще возмущаются…
- Я те дам «ничейное»! – паренек показал вору тощий кулак. Как ни странно, это сработало. Хотя, скорее, дело было в слишком большом количестве свидетелей: вон, и продавщица сверкнула глазами из тьмы киоска – вот-вот полицию вызовет.
Разочарованный, мужик сунул руки в карманы грязных бесформенных штанов и, как ни в чем не бывало, пошел дальше, бухтя себе что-то под нос про «наше время» и «понаехали тут».
- С-спасибо, - пробормотала Аня, чувствуя себя вдвойне дурой. Ну и день у нее сегодня выдался. Вот было бы «весело», если б пришлось идти в ментовку на поклон.
- Ты бы вещи-то занесла в ограду, - посоветовал паренек. – Дом у самой дороги: тут куча народу ходит, вообще-то – на пляж. Ну, и на выгон тоже.
- А я… я ключ потеряла, - соврала-призналась девушка. Ей вдруг очень-очень захотелось, чтобы кто-нибудь прекратил этот поток неприятностей и решил ее проблемы сильной мужской рукой. Ну, или хотя бы ловкой пацанской.
- Ключ? – парень хмыкнул себе под нос. – Может, еще карту магнитную, как в шпионских фильмах?
- Эмм… - девушка прикусила губу. Паренек смотрел на нее насмешливо, так что явно напрашивался один-единственный вывод: что-то тут нечисто, и она, похоже, снова выставила себя дурочкой.
- Ты в какую дыру его вставлять собралась? – уточнил парень, осклабившись и склонив голову, отчего стал похож на хитрого лиса-клоуна.
- В скважину. Замочную, - уже понимая, что именно тут-то и скрыт подвох, но не имея возможности сойти с кривой дорожки, пробормотала девушка.
- Че? Наследница, поди? – понимающе уточнил мальчик, похоже, знавший прежнего обитателя дома.
- Племянница, - окончательно сдалась девушка, принимая ведомую роль в их неловком разговоре.
- Пойдем, - снова ухмыльнулся паренек и, не дожидаясь ее реакции, пошел в сторону дома. Ане ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, как на поводке. На подозрительно попискивающее тельце у дороги она старательно не смотрела, как, впрочем, и ее провожатый. Обоим было неловко, и они делали вид, что никакого приговоренного к смерти щенка там нет. Причем парень еще и храбрился и явно строил из себя «крутого».
- А теперь фокус, - важно сказал он, дойдя до ограды. Нажал на гладкую отполированную ладонями железяку, торчащую из столба ворот, и толкнул ногой дверь. Та открылась.
Аню обдало волной стыда. Это ж надо было забыть про старый добрый крючок с ручкой! Деревенское изобретение, которому в обед тыща лет: раньше в деревнях ворота закрывались, только чтоб зверье ненароком не зашло, а люди завсегда в гости зайти могли. Нужно было просто нажать на железяку, и все. А она маялась, как дура, целый час.
- Мадам, - паренек издевательски приложил ладонь к груди и чуть склонил голову, как заправский мажордом. – Проходите, я занесу ваши вещи.
Аня глянула вглубь ограды, увидела кучу древнего барахла, стену дома и вдруг просияла, сообразив, как можно выкрутиться из глупого положения.
- Да мне не ворота нужно было открыть, а двери в дом! – сказала она и ткнула пальцем в дверь, в которой наконец-то наличествовала замочная скважина. – Ворота каждый дурак открыть может. Я от дома ключи потеряла.
Губы у парня дрогнули, по лицу прокатилась волна плохо сдерживаемых эмоций, а в глазах заиграли уже откровенно угорающие искорки. Справившись с собой, он важно подтянулся, сделал четыре шага по направлению к деревянному порогу и… снял ключ с гвоздя.
Аня покраснела вся – от макушки до бледных ягодиц в трусиках с клубничками. Это ж надо было так опростоволоситься перед каким-то сопляком. Тридцать лет прожила, а глупостей за один день успела наворотить не хуже тинейджера.
- Прошу, - паренек открыл дверь и склонился в шутовском поклоне, пропуская даму.
- С-спасибо, - пропищала девушка и юркнула внутрь, едва не сбив своего спасителя с узкого деревянного крыльца.
- Если что, меня Игорем звать! – крикнул ей вслед мальчик. – И не стоит благодарности! Обращайтесь еще!
Глава 2. Новая хозяйка старого дома
Аня пряталась в доме, пока сердце не вернулось к нормальному ритму, а румянец не угас хотя бы на лбу. Стыдно было – страсть. И главное: за что бы? Ну, сваляла дурака, с кем не бывает. Надо было посмеяться вместе с пареньком, глядишь, хорошего друга бы завела. Тем более, что он наверняка еще и сосед: недаром ведь про «наследницу» сказал. Поди, знаком был с дядей Володей. Но так хотелось показать себя с хорошей стороны. В конце концов, она ведь давно уже не деревенская жительница: и говорит по-другому, и одевается, и вообще. Когда живешь в большом городе, то обязательно внутренне меняешься. Вот что важно в деревне? Чтобы про тебя хорошо подумали. А что важно в городе? Самореализация. И ей так хотелось показать своей старенькой Косяковке, как люди живут, привнести в гниющую деревенскую тоску хоть толику всемирных идей и активностей. А в результате она лишь показала себя полной дурой, влезла не в свое дело и совершила уголовно-наказуемый акт в виде нанесения телесных повреждений несовершеннолетнему.
Осмыслив все это, Аня закрыла лицо руками и застонала. Ну вот кто ее за руку тянул, а? Ну, пришиб пацан неугодную псину, ну и что? Не из жажды живодерства ведь, а по заданию матери. По-хорошему, нужно в органы опеки весточку послать, мол, странные родители и странный подход к воспитанию. Но тут начинаются большие «но»: это в Москве или Питере убийство щенка – акт жесточайшего обращения с животными. А в деревне притопить «лишний» приплод – норма. И ведь правда: усыпить щенят здесь – ползарплаты какого-нибудь слесаря. Стерилизовать сучку – примерно столько же. К тому же, не факт, что в местной ветеринарке такая процедура пройдет успешно и не закончится, опять же, усыплением животного. Короче, нажалуйся она на это в местные органы, там только пальцем у виска покрутят. И даже если приедут проверять семью, все равно ничем это не кончится: пацан хорошо одет, здоров, не ругается матом (ну, или по крайней мере, сдерживается), да еще и с карманными деньгами. Зачем людям жизнь усложнять? У соц.опеки и так много дел: вон, сколько развелось многодетных алкоголиков, бросающих работу из-за карантинных выплат на детей.
Шум машин на время стих, и в тяжелые мысли Ани ворвался вялый щенячий писк. Ой, блин, неужели этот бедолага еще не умер? У него ведь шея явно свернута. И даже если не свернута, вряд ли он выживет со снятым скальпом. Жалко-то как. И ничего не сделать, хоть руки так и чешутся хотя бы обнять.
Не выдержав приступа материнского инстинкта, девушка помчалась на улицу. Щенок действительно был еще жив, хотя явно агонизировал. Мальчик даже оттащил его от дороги в тенек скамейки и поправил содранную кожу: добить, видно, храбрости все-таки не хватило. Приложить бы ту мамашу об стенку башкой, да покрепче, чтобы впредь думала, о чем сына просит. Хотя, она, наверное, посчитала, что так воспитает из него настоящего мужика: в деревнях ведь, если кутенку шею свернуть кишка тонка, значит, не мужик, а тряпка.