Екатерина Борисова – Темный генерал драконов. Страж ее света (страница 25)
— Твоего ребёнка убил твой брат, — рычит Эурон, налетая на Эону и выпуская струю огня ей прямо в глаза. Эона морщится и выпускает Кайрона.
Со всех сторон раздаются крики и лязг стали, клёкот плоти и треск огня.
— Его забрал Смерть!
— Врёшь, — демоница пытается снова ухватить одного из драконов, поливающих её огнём.
— Второй брат — Болезнь отвлекал Грогана, чтобы он не смог тебя поддержать и утешить!
— ЛОЖЬ!!! — звереет Эона, не глядя руша всё на своём пути.
Она проводит огромными когтями по стенам, отрывает и швыряет в разные стороны колоны, от сводов отваливаются огромные куски мрамора и летят вниз.
— А Голод нашёптывал тебе, что ты осталась одна и никому больше не нужна! Но ты нужна была Гроган так же, как он нужен был тебе!
— Врёшь! Он предал меня! Он родил четверных сыновей, пока я умирала от горя в своём подземелье.
— Но ведь ты сама заточила себя сюда! — выкрикиваю я. — Ты похоронила здесь себя и сотни ни в чём не повинных эонид! Ты превратилась в гниющий труп! В демона! В язву на теле земли! Ты больше не даришь благословенный свет, ты несёшь смерть и распространяешь гниль.
Но обезумевшая демоница Эона не слушает меня, бьёт огромным хвостом по собственной статуе и отбивает огромный кусок.
Одна из ног мраморной богини летит прямо на меня.
Я бы хотела отпрыгнуть, но не могу.
Я всё ещё надёжно привязана к алтарю. Дёргаюсь и зажмуриваюсь, ожидая свою скорою гибель.
Рядом со мной раздаётся жуткий скрежет и грохот, мои ноги обдаёт каменной крошкой. Но я сама цела и невредима.
Открываю глаза и кричу.
— НЕТ! КАЙРОН!
Глава 34
Надо мной склонился мощный тёмно-синий, почти чёрный дракон. Расправив могучие крылья, он заслонил меня от многотонного куска мрамора и принял удар на себя.
Я вижу в его ярко-синих глазах облегчение оттого, что он успел меня спасти.
Но тут же огонь его драконих глаз медленно гаснет.
По тёмно-синей чешуе, радужно мерцающей в отблесках огня, струится ярко-красная кровь.
Тонкими струйками она стекает по шее и крыльям, оплетает могучий торс и рубиновыми каплями падает прямо на грязный, заляпанный скверной пол.
— Кайрон! — я задыхаюсь от ужаса.
Так не может, не должно быть!
Кажется, что даже войны и демоны замирают, обращая свои взоры к нам.
Я дёргаюсь изо всех сил. Склизкие путы впиваются в мои запястья, разрывая мою плоть. Тёплая кровь струится по моим ладоням. Но мне плевать.
— Кайрон! Не смей! Не уходи! — кричу я, с ужасом глядя, как дракон напрягается, скидывает с себя огромную глыбу грязно серого мрамора и медленно оседает.
Его силы тают, а я совсем ничего не могу сделать.
— Кайрон! Любимый… — слёзы на моём лице смешиваются с золой и падают на алтарный камень.
Я чувствую, как сердце в груди болезненно сжимается. Чувствую, как по телу расползается леденящий ужас и сжимает мои внутренности когтистой лапой. Так не должно быть! Он не может! Только не он!
В ответ на подступающую ко мне истерику неожиданно откликается мой свет. Крохотный испуганный комочек, загнанный Эоной глубоко-глубоко, начинает медленно, но уверенно пульсировать, разрастаться и, наконец, вспыхивает жарким огнём в моей груди.
Живое мощное тепло струится по моим венам, стекает по ладоням, разъедая демоновы оковы.
Я сваливаюсь с алтаря и бросаюсь к любимому.
— Кайрон! Кайрон! Открой глаза, — я укладываю себе на колени его голову, убираю с лица чёрные слипшиеся от крови пряди волос и целую холодеющие губы.
— Элара, — шепчет он, морщась от боли.
Кайрон собирает последние силы, поднимает руку и касается моей щеки.
— Не плачь, — его губ касается лёгкая улыбка.
Он хочет сказать, что-то ещё. Но его глаза закатываются, а рука безвольно падает на грудь.
— Нет! — кричу я, привлекая внимание всех демонов и воинов в огромной пещере. — Прошу, не умирай! Я люблю тебя, Кайрон!
Я наклоняюсь над возлюбленным, обнимаю его двумя руками, до боли и дрожи в пальчиках сжимаю камзол на его груди и всхлипываю.
— Значит, любишь, — едва слышно произносит он. — А я думал, что ты испугалась меня и сбежала, Элара! Чуть с ума не сошёл…
— Зачем ты сделал это? — с ресниц срываются слёзы. — Зачем…
— Глупенькая, — в его хриплом голосе проскальзывает тепло и ласка, — потому что люблю…
Его голос обрывается на выдохе.
Неужели?
— Нет! — кричу я и падаю ему на грудь.
Обхватываю его стремительно холодеющие ладони руками и пытаюсь их согреть.
Сама не знаю, зачем затягиваю старинную балладу о том, как девушка ждала жениха.
Слёзы застилают мне глаза. Я больше не вижу сражения, не вижу мечущегося под сводами храма императора Эурона и обезумевшую в своей мести демоницу.
Кровь шумит у меня в ушах, поэтому, чтобы слышать саму себя, я начинаю петь громче и громче.
Словно в ответ на моё пение свет внутри меня вспыхивает, бьёт по венам упругой волной и, наконец, срывается с рук.
Меня, а потом и Кайрона окутывает золотое свечение. Мой дар! Мой свет не погиб, как сказала Эона! Он не потускнел, не «запачкался». он остался прежним!
Странно! Но думать об этом у меня нет сил.
Я наклоняюсь к любимому и прижимаюсь губами к его губам.
И меня моментально заволакивает тьмой, вырвавшейся из его едва приоткрытых губ.
Густая, вязкая тьма, чем-то неуловимая, похожая на скверну, остающуюся от демонов, охватывает светящийся кокон.
Я продолжаю петь, обнимая любимого и раскачиваясь из стороны в сторону. А шар, что охраняет нас от сыпящихся со всех сторон мраморных камней, то мутнеет, то светлеет. И наконец, становится похож на мыльный пузырь на солнце. Оболочка остаётся прозрачной, золотистой, но на её поверхности скользят грязно-серые разводы.
Не знаю, что это значит. Но с каждой секундой моё сердце бьётся всё спокойнее и увереннее.
В какой-то момент песня подходит к концу. Я так и не вспомнила последний куплет. Поэтому с надрывом допеваю то, что помню. Слёзы нескончаемым потом катятся по щекам.
Стоит мне пропеть последний слог, как сфера вокруг меня начинает вибрировать, гудеть и тут же взрывается, обжигая и ослепляя, раскидывая по пещере драконов и демонов.
Меня вместе с Кайроном отшвыривает к пьедесталу безумной богини и больно прикладывает о полированный мрамор.
Обнимаю любимого и остатками угасающего сознания пытаюсь найти рядом с собой выживших.
Но кажется, таких нет…