Екатерина Борисова – Темный генерал драконов. Страж ее света (страница 24)

— Много ли нужно обезумевшей от горя женщине, чтобы впасть сначала в уныние, а потом в ярость.

— Значит, это не братья наслали на Грогана проклятье. А его истинная.

— Скорее всего, в порыве ярости и душевной боли, Эона, обняв своё мёртвое дитя, прокляла его отца навеки. Гроган больше никогда не мог быть счастлив ни с одной женщиной мира. Стоило ему прикоснуться к любой деве, как она испытывала адскую боль и панический ужас, а близость высасывала из неё силы и старила на года.

— После этого Эона ушла под землю.

— Да, обезумевшая богиня решила отречься от света и навсегда посвятить себя служению тьмы. Эона выбрала свой самый любимый и почитаемый людьми храм, запечатала все двери и утащила его под землю вместе с эонидами, что были внутри. Те же из дев, кто остался на стороне света, тоже были прокляты богиней. Отобрать у них крупицы своего света богиня не могла. Но могла обречь своих последовательниц жить в одиночестве, страхе и ненависти к мужчинам. Стоило эониде решалась на близость, как мужчина умирал под ней в муках, правда, обронив в неё семя. Так зарождаются эониды: в ужасе матери и от смерти отца. Свет Эоны выжигает мужчину дотла, запуская необратимую реакцию в теле самой эониды.

— Тварь! — рычу, понимая, сколько бедных девушек в ужасе переживали свою первую и единственную ночь с мужчиной. Вряд ли Эона рассказала им о таком «подарке». — Но Я не умер! И Элара не умерла! Значит, у нас есть шанс разрушить проклятье сумасшедшей богини! Для этого мне нужно найти Элару!

— Ты ещё не понял, что тебя ждёт, если ты отправишься за своей эонидой? — опасно щурится брат, спихивая в разлом очередной камень. — Сумасшедшая богиня не отдаст тебе свою добычу.

— При чём здесь это? Эона сгинула тысячи лет назад или нет?

— Как ты думаешь, откуда взялись демоны?

Глава 32

— Не может быть! — шепчу я обречённо, и горючие слёзы скатываются по щекам. Но не от боли, а от страха и обиды за всё человечество.

Неужели это правда? Как такое может быть, чтобы это была ОНА?

Монстр скалится беззубым ртом. Чёрная лоснящаяся кожа верховного демона с наростами и буграми стремительно светлеет, разглаживается, позволяя на несколько мгновений проступить прекрасному лицу светлой богини Эоны.

Той, что я сотни раз видела на крохотной фигурке из белого мрамора, что бережно хранила моя бабушка и которую она пожелала забрать с собой в могилу, а мы с мамой не посмели ей отказать.

— Узнаешь? — из надтреснутого шипения её голос превращается в высокий и мелодичный, он ласкает слух, но от этого становится ещё страшнее.

Взмахнув уродливой лапой, Эона стряхивает на пол гниль и скверну, обнажая изящную руку. Щелчком пальцев она заставляет отступить чёрную слизь с белой мраморной статуи — своей статуи!

— Это твой храм! Но как? Зачем? — дыхание перехватывает от такого откровения.

Моя богиня, источник моей любви к жизни и свету оказалась предводителем демонов! Мерзкой тварью! Той, кто убивает людей и драконов, той, что ненавидит жизнь во всех её проявлениях.

— Кто поразил тебя? — слёзы двумя ручьями стекают по моим щекам. — Как демоны смогли заразить тебя скверной, ты же сам свет?

Прекрасное лицо идёт рябью, тонкая, изящная рука неестественно выгибается в суставе, превращаясь обратно в уродливую лапу, а мелодичный смех превращается в клёкот слизи.

— Заразили? Меня? А-ха-ха, дитя, ты бредиш-ш-ш-шь. Не демоны породили меня, а я породила их! Приглядись, всмотрись в их уродливые лица, что ты видишь?

Монстр поднимает короткую изуродованную лапу и медленно очерчивает полукруг в воздухе.

Из углов и закоулков поруганного храма выступают сотни демонов: высокие и низкие, длинные словно тени, и короткие, словно обрубки. Все они впиваются в меня своими горящими красными угольками глаз, все они скалят чёрные пасти.

И на мгновение я вижу, как их морды светлеют. Как сквозь чёрную вязкую слизь, покрывающую их лица и тела, проступают девушки и женщины. Они совершенно разные и не похожие друг на друга — стройные, высокие, молодые и старые, светловолосые и жгуче рыжие, как я. Под толстым слоем вязкой гнили оказываются грязные, изорванные нарядные тоги. Такие же, как когда-то были у меня. Белоснежные, лёгкие праздничные одежды эонид сейчас превратились в рванину!

— Сестры, — вырывается у меня то ли стон, то ли всхлип. — Но как? За что?

— Они остались верны мне до последнего! — шипит монстр, что когда-то был моей обожаемой богиней. — Я отреклась от света, вернулась к первозданной тьме, что питает меня и дарит покой. И мои эониды последовали за мной.

— Ты утащила храм под землю, — выкрикиваю ей в лицо.

— Молчать! Мои эониды, что хочу, то и делаю! Тебе было уготованное великое предназначение — спасти всех нас! Вот уже сотни лет я ищу чистый, незамутнённый свет. Деву, не порченную мужчиной! Ты… ты мерзкая и грязная потаскушка!

Сердце в очередной раз сжимается от боли. Я могла спасти всех этих эонид, вернуть их назад к свету, но…

— Как я должна была это сделать?

— Отдать мне свой свет! Таких, как ты осталось немного. Тех, кто пытается лечить людишек. А теперь ещё и мерзких драконов! Потомков предателя Грогана!

— Ты хотела забрать мой свет, чтобы…

— Погасить его навсегда! Мне осталось собрать вас немного. Кто-то ещё прячется по болотам и пустошам. Но многие уже отреклись от света и стали бесполезны. Скоро моя месть свершится. Не уйдёт никто! Ни люди, ни драконы. Гроганы… ненавижу Гроганов! Ненавижу драконов!

Верховный демон визжит, брызжа в разные стороны гнилью и скверной.

— Ты нам тоже не очень нравишься, Эона! Дохлой ты станешь лучше! — разносится под сводами древнего храма знакомый до боли голос.

Глава 33

— Кайрон! — шепчу я и дёргаюсь.

Но склизкие путы крепко удерживают меня на месте.

— Драконы, — шипит Эона, жадно втягивая воздух двумя точками, что остались от её носа. — Братья Гроганы! Здесь вы и умрёте!

— Здесь умрёшь только ты! — под сводами разносится твёрдый злой крик императора Эурона.

Такие разные и при этом удивительно похожие братья тут же обращаются в драконов и огненным вихрем проносятся под сводами древнего храма.

Жидкое, голодное до демонов пламя изливается из их раскрытых пастей, а следом вся пещера вспыхивает.

Демоны визжат и корчатся от боли, горя заживо. Со всех сторон в огромную залу высыпают сотни, тысячи бойцов драконьей армии.

Они без промедления вступаю в схватку, рвут и рубят мечами и кинжалами полыхающих демонов, отсекают им конечности и отбрасывают со своего пути.

— Не-е-е-ет! — визжит Эона. — Нет!

Чем яростнее она становится, тем уродливее и большее становится её тело. Чёрная склизкая туша с каждым мгновением, пухнет, разрастается во все стороны.

Она заполняет уже всё пространство между ногами своей собственной статуи и жертвенным алтарём.

Но не останавливается на этом.

— Кайрон! — кричу я, пытаясь привлечь его внимание.

Но Эона лишь смеётся и ударом культи пытается ухватить одного из двух чёрных драконов, что носятся под самым потолком.

— Вы думали, что сможете справиться со мной? Со мной? Матерью тьмы и света! Я породила всё, что вы видите. Без меня не текли бы реки и не родились дети. Без меня они не воздвигли бы этот храм, не научились обрабатывать мрамор и любить!

— Любить! — кричу ей. — Вспомни, какого это! Любить! Сгорать от любви и нежности, пылать от одного только взгляда своего любимого, плавиться от его прикосновения и горячего дыхания. Не думать о себе — только о нём! Любить не ради себя, а ради него! Надеяться и верить, что он тоже сможет полюбить тебя. И положить всю себя на алтарь его любви! Потому что нет ничего важнее любви. Только от любви могут родиться дети!

На секунду дрогнувшее лицо верховного демона снова идёт буграми и пузырится.

— Дети! Я расскажу тебе о детях. Когда-то у меня был ребёнок, мой малыш. От предателя Грогана! Пока мой сын умирал в муках, Гроган развлекался с другой! Не думай, что ты знаешь всё об этом мире. Нет! Он прогнил насквозь. Людишки не делают ничего просто так! Видишь эти дары? — шипит богиня. — Они такие же гнилые, как и просьбы тех, кто их приносил! «Пусть Эрик из рода Голунов обратит на меня внимание!», «Хочу понести от Луки, но так, чтобы муж ни о чём не догадался», «Пусть муж сгинет на войне, тогда я смогу выйти замуж за любимого!» Одна просьба омерзительнее другой! Я слушала их веками. И выполняла! Но когда я сама потеряла ребёнка, думаешь, хоть кто-то пришёл поддержать меня? Нет! Эти твари стали просить в два раза больше всего: богатств, красоты, денег! Никто не хотел здоровья и счастья. Никто не молился за меня и моё дитя! Я устала быть светом!

— Гроган не предавал тебя! — рычит Кайрон и выпускает упругую струю драконьего огня прямо в Эону.

Демоница морщится, фырчит, отмахнувшись, цепляется за крыло Кайрона.

— Нет! — выкрикиваю я.

Но поздно.

Эона крепко держит Кайрона за крыло и тянет к себе.

Сейчас она просто огромная. Точно такая же, как её статуя. А драконы, как бы велики они ни были, всё равно уступают ей в силе и размерах.

— Любви нет! — шипит богиня. — Есть привязанность, выгода, обман и похоть. Знаешь, почему Гроганы одиноки веками? Потому что драконы не умеют любить! Они могут только желать, брать и ничего не отдавать взамен! Они грубые, похотливые мерзавцы, неспособные на глубокие чувства. Их не волнуют собственные дети! Только похоть, только женское тело и удовлетворение низменных потребностей. Думаешь, я не любила? Любила! И к чему меня это привело? Мой ребёнок умер, а мой избранный даже не появился на пороге.