Екатерина Борисова – Преданная истинная черного дракона (страница 56)
На волю, к ней!
Это не мой страх и озноб. Это чувства Идалин!
Где-то там, далеко, ей плохо.
Неожиданно ясно я чувствую это каждой клеточкой своего тела, каждой фиброй своей души, сознанием дракона.
Страх. Он накатывает ледяной, парализующей волной.
Сознание заполняют отголоски её эмоций.
Это невыносимо.
Я не знаю, что случилось.
Не знаю, где она. Эта неизвестность — самое страшное.
Но я знаю, что ей страшно и холодно.
Её сердечко бешено бьётся, а потом сжимается в трепещущую точку.
Волнение перерастает в ужас.
Дракон рвётся наружу. Спасти. Защитить.
Я пытаюсь дышать, но воздух кажется плотным, тяжёлым.
Неужели я могу её потерять?
Не уследил!
Не сберёг! — рычит дракон.
Бросая что-то неразборчивое деду, выскакиваю на террасу. Меня толкает вперёд жгучее, тупое чувство, что она в опасности. Моя истинная в опасности!
И я должен её спасти!
Глава 64. Таверна
Я вылетаю на террасу, в лицо бьёт ледяной ветер, несущий острые снежинки.
Чёрные тучи сгущаются, предвещая очередную бурю.
Но мне плевать на стихию. Мне плевать на всё, кроме неё. Мысль о её боли, о её страхе — вот что разрывает меня изнутри, заставляя действовать.
Кажется, впервые после смерти родителей и малышки Софи я чувствую себя живым.
Внутри всё бурлит.
Кости трещат, а кожа растягивается над набухающими мышцами. Первобытная сила, дремавшая во мне, пробуждается, рвётся наружу. Мои пальцы удлиняются, превращаясь в когти. Чешуя прорастает, покрывая тело крепкой, непробиваемой бронёй. Огромные, мощные крылья разворачиваются, наполняя пространство гулом. Я оборачиваюсь. Огромный, тёмный дракон. Моя истинная сущность.
Взмываю вверх, ловя нужный поток воздуха.
Я лечу стрелой на зов истинной.
Он звучит в моей голове отчаянным криком и робким шёпотом.
Я чувствую её страх, боль, озноб и волнение. Да что же там случилось?!
Неужели её ни на секунду нельзя оставить одну?
В этот миг её сердце срывается с ритма от панического приступа. Я и сам когда-то испытывал что-то подобное. Такой первобытный, удушающий страх может родиться только при падении в бездну.
Неужели она решилась на очередной побег и сорвалась в бездну?
Я лечу быстрее, чем когда-либо летал. Гром сотрясает воздух, ветер беснуется вокруг, но ничто не способно меня остановить.
С каждой секундой, с каждым взмахом крыльев, растёт страх. Страх, что я могу не успеть.
В какой-то момент в стороне на утёсе вспыхивает огонёк света. Он словно маяк указывает мне путь.
Из последних сил валюсь на узкую площадку перед старой таверной.
Оборачиваюсь и по колено в снегу бегу к входу.
Остервенело дёргаю дверь на себя.
В лицо ударяет удушающая волна тепла и мёртвый покой.
Ещё вчера утром многолюдный зал таверны пуст. Камин давно погас, а на кухонном очаге не пыхтит чугунок с похлёбкой.
Кажется. Что из этого места выкачали жизнь.
Магические светлячки потускнели. Но ещё сопротивляются подступающему мраку.
Я врываюсь внутрь, задеваю по пути пару стульев. И они с грохотом падают на пол.
Дракон внутри отчаянно пытается унюхать следы любимой.
Здесь всё пропитано её запахом. От дверного косяка до деревянной ложки.
Но при этом я отчётливо понимаю, что её здесь нет.
Ушла...
— Агрх-рар! — рычу и пинаю ближайший стол. Он отлетает в сторону, но не падает.
В ответ мне раздаётся испуганный писк из-за кухонной перегородки.
Одним прыжком я перелетаю через неё, оказываюсь на бедно оставленной кухне и вытаскиваю из-под стола мальца. Кажется, я уже видел его...
— Пусти, — он дрожит, но не собирается показывать своего страха.
Грубо втягиваю его запах. Дракон. Ещё совсем ребёнок.
— Где она? — рычу, едва сдерживая оборот.
— Её здесь нет! — скупо бросает он и пытается вырваться из моей хватки.
— ГДЕ ОНА? — челюсть выдвигается вперёд.
— Я ничего тебе вам скажу! Это всё из-за вас... — пацан с трудом сдерживает подступающие рыдания.
— Мы закрыты... — раздаётся позади меня уставший женский голос. — Князь? Отпустите Ноэля! Живо! Кто дал вам право?
Рывком разворачиваюсь.
В проходе между криво расставленными столами стоит взъерошенная девушка. Та самая, что отказала мне в обслуживании. Маленькая дикарка.
Её ярко-зелёные глаза горят от бешенства. А вот под ними залегли глубокие тени.
Она упирает дрожащие руки в бока.
— Где Идалин? — я медленно проталкиваю каждый слог через изменившееся горло.
— Я ничего вам не скажу! Убирайтесь!