Екатерина Бордон – Самый синий из всех (страница 22)
– Мам…
– М-м?
– Что бы ты сделала, если бы узнала, что кто-то не хочет жить? Гипотетически.
Мама пристально смотрит на меня и медленно, тщательно подбирая слова, отвечает:
– Гипотетически? Сказала бы его родителям.
– Ну мам!
– Ладно-ладно. Думаю, я бы постаралась обратить его внимание на все, ради чего жить все-таки стоит. Что есть в мире прекрасного. Что он любит.
Я задумчиво киваю. В этом есть здравый смысл.
– Мне надо начинать волноваться? – спрашивает мама после паузы.
– Что? – переспрашиваю я, очнувшись от мыслей. А потом с ужасом понимаю, что она могла подумать. – Нет, мам, нет! У меня все прекрасно! Я же говорю, это чисто гипотетически.
Мама все еще смотрит на меня с недоверием, так что я растягиваю губы в улыбке и преувеличенно радостно рассказываю, как прошел мой день. Конечно, я умалчиваю и о Егоре, и о Лере, и о том, какими глазами смотрела на меня Оксана. Мне становится чуточку жаль, что я не могу обсудить с мамой вещи, которые меня по-настоящему волнуют. То, чего я боюсь. Мама вряд ли меня поймет. Иногда мне кажется, что она до сих пор носит розовые очки: видит и слышит только то, что хочет видеть и слышать, а остальное игнорирует. Как будто для того, чтобы плохое не случалось, достаточно просто все время думать о хорошем.
Кажется, мой рассказ успокаивает маму. Она с улыбкой отряхивает руки от пены и отправляется на кухню шуршать пакетами. За едой мы снова болтаем, но обе витаем где-то далеко. Мама даже не замечает, что я сбегаю, не доев картофельную запеканку.
Мне хочется побыть одной. Я снова раскрываю блокнот, но на этот раз следую маминому совету и пишу в верхней части страницы:
Что же он любит… Я радостно подпрыгиваю на кровати и, высунув от усердия язык, записываю пункт номер один: театр! Так, что дальше? Не знаю, насколько серьезными должны быть пункты, но, может, запах дождя подойдет тоже? Я записываю его под номером два и снова погружаюсь в размышления. Хм, понятия не имею, что еще ему может нравиться. Удивительно, но я ни разу не замечала у него каких-то хобби или привычек, ни разу не слышала, как он говорит, какую музыку любит или фильмы… А может, просто не слушала?
Я хватаю подушку и в отчаянии бьюсь об нее головой. Так я ему не помогу! Этого недостаточно! Рассеянно скольжу взглядом по подоконнику и вдруг замечаю неприметный бордовый корешок.
Я вскакиваю и вытягиваю книгу из-под завалов барахла. Это «Пигмалион», пьеса Бернарда Шоу. Я купила ее на книжном развале и прочитала за один вечер, настолько она меня увлекла. Может, Андрею она тоже понравится?
Я хватаю ручку и пишу на первой страничке:
Только как теперь передать эту книгу Андрею? И как узнать, что еще ему нравится?
8:30 – объект на уроке физкультуры. Пробраться в мужскую раздевалку? Ну уж нет!
10:15 – объект во время перемены после английского вышел в коридор, но возле рюкзака все время кто-то крутился.
12:20 – объект в столовой, съел всю гречку. Два кусочка хлеба тайком завернул в салфетку и непонятно зачем положил в рюкзак. Для птиц?
13:15 – объект получил «отлично» за контрольную по физике. Единственный из всего класса.
15:05 – объект ушел, уроки закончились. Кажется, миссия провалена. Черт.
Может, на репетиции повезет?
– Всем доброго дня! – приветствует нас Тор, поднимаясь на сцену. – Рад сообщить, что у нас ни одного дезертира. Продолжаем в полном составе! И в компании Анны Викторовны, которая любезно согласилась помочь с постановкой. Прежде чем мы начнем, хочу напомнить вам о главном правиле театра: на сцене нельзя врать. Зрителя нельзя обманывать, он сразу почувствует, что вы изображаете. На сцене надо проживать то, что вы играете. Искать в персонаже точки соприкосновения, за которые можно зацепиться. Этому мы еще научимся, а пока давайте, поднимайтесь на сцену. Для начала просто походите по ней, познакомьтесь… Чтобы не бояться.
Легко сказать! Я пытаюсь разглядывать сцену, но взгляд то и дело возвращается к зрительному залу. Отсюда ряды кресел кажутся почти бесконечными. И все эти люди будут пялиться на меня…
– Сейчас я буду давать небольшие задания, – продолжает Тор. Он уже спустился и теперь наблюдает за нами из зала. – А вы постарайтесь честно их выполнять. Только не смотрите на других, сосредоточьтесь на своей задаче. Итак, представьте, что вы строитель, который потерял рулетку и теперь должен измерить сцену шагами. Вперед.
Я незаметно оглядываюсь и замечаю на лицах остальных то же замешательство, что и у меня. Лера вообще выглядит так, словно переживает острый приступ несварения! Первой, как ни странно, начинает Оксана. Покраснев до корней волос, она принимается широко шагать, размахивая руками, как робот. Я тихо хмыкаю, но смех получается нервным. А затем закрываю глаза и делаю неловкий шаг.
Вскоре по сцене ходят уже все. Градус неловкости чуточку падает. Когда каждый выглядит по-идиотски, это становится нормой.
– Теперь вы все статуи, произведения искусства! – командует Тор. – Замрите в какой-нибудь позе. А Тимофей и Андрей – искусствоведы, их пригласили, чтобы оценить вас. Их задача изучить вас до мелочей.
Я так и не придумала интересную позу, так что просто изображаю столб: ноги вместе, руки по швам. Каша обходит вокруг меня. Он с важным видом кивает, наводит на меня воображаемый монокль и делает запись в воображаемом блокноте. Андрей останавливается напротив. Его изучающий и серьезный взгляд скользит по моему лицу, волосам, опускается на грудь… Кашлянув, он быстро отводит взгляд. О-о-ох…
Тор дает еще несколько подобных заданий, а затем разрешает нам сесть на край сцены.
– Итак, – говорит он, выдержав драматическую паузу. – Кто мне скажет, какова длина этой сцены? Сколько шагов.
Э-э-э, я и не знала, что нужно считать на самом деле.
– Тимофей, Андрей, какого цвета футболка на Максиме? Какая прическа у Инны? Какого цвета глаза у Саши?
– Серые, – хором отвечают Каша и Андрей, игнорируя первые два вопроса.
Я слегка краснею, а Тор смеется.
– Что ж, молодцы, что заметили! Мы обязательно еще будем выполнять подобные упражнения. Понемногу вы перестанете изображать и начнете по-настоящему выполнять ту задачу, которую ставит перед вами режиссер. Разбейтесь, пожалуйста, на пары.
Краем глаза я вижу, как Лера, едва не расталкивая окружающих локтями, встает рядом с Андреем. В паре со мной оказывается Катя. У нее круглое лицо с острым подбородком в рамке темного каре.
– Я хлопну в ладоши, и вы должны будете по очереди рассказать какой-то факт о себе партнеру. Хлопну снова – начинайте ходить по сцене, занимайте все пространство. Хлопну в третий раз, находите себе нового партнера. И снова рассказывайте о себе. Повторяться нельзя! Это всегда должен быть новый факт и новый партнер. Начали!
Тор хлопает в ладоши, и Катя начинает первой. Бурно жестикулируя, она рассказывает о том, что все в ее семье врачи, и это просто ужас, а я в ответ делюсь, что люблю рисовать.
– Правда? Покажешь свои рисунки?
Я удивленно поднимаю брови. Внутри вспыхивает огонек радости, крошечный, как пламя на кончике спички. Может, она это только из вежливости? Но интерес вроде бы настоящий. Кажется, она искренне заинтересована.
– Я тоже люблю рисовать, – подмигивает Катя. – Хочу быть комиксистом. А папа и мама настаивают на стоматологии. Ковыряться в чужих зубах! И они называют это профессией?
Я робко улыбаюсь ей в ответ, а Тор хлопает в ладоши раз, затем другой, третий… Я с удивлением узнаю, что у Максима три старшие сестры, и без удивления – что на Каше сегодня любимые синие трусы. Яна – победитель нескольких олимпиад по биологии, Вика – КМС по плаванию. Инна, высокая, со смуглой кожей, тихо начинает рассказывать о том, что ведет свой блог про мейкап на Ютубе, но меня отвлекает сердитый голос Леры.
– Фу, мерзость! – цедит она сквозь зубы.
Каша, стоящий напротив нее, широко улыбается, но мне почему-то кажется, что он зол. Реакция Леры его явно задела. Интересно, почему? О чем они говорили?
– Я, по крайней мере, не выгляжу так, словно мне в задницу засунули осиновый кол!
– Тимофей!
Каша спрыгивает со сцены. Он хватает свой нелепый рюкзак, сшитый из разноцветных джинсовых лоскутков, и покидает зал, хлопнув дверью. Тор шумно вздыхает и обменивается озабоченными взглядами с Анной Викторовной.
– Давайте… Давайте продолжим чтение романа. Возьмите книги.
Мы снова собираемся в круг, но на этот раз на сцене. Большинство садится прямо на ковролин, но Лера и Инна отказываются наотрез. Макс приносит им из-за кулис пару стульев. Читка проходит в напряженной атмосфере. После ссоры Леры и Тимофея никому не удается толком расслабиться, и Тор заканчивает репетицию почти на пятнадцать минут раньше.
– Закончим на сегодня, хорошо? – говорит он, сдернув очки и массируя переносицу. – До следующего занятия я сокращу роман и превращу его в пьесу. Сейчас, после читок, мне очевидно, что это необходимо. Вы совсем не чувствуете текст. И это нормально, дело не в вас! Текста много, ему больше двухсот лет. Естественно, что вам он не слишком отзывается, да и герои старше. Но мы обязательно найдем точки соприкосновения. Обязательно. Кстати, об этом! Задание вам на выходные: подумайте над своими персонажами. Чем они могут быть вам близки? Какой у них характер? Почему они ведут себя так, а не иначе?