Екатерина Бордон – Самый синий из всех (страница 21)
Каша привстает на стуле и отвешивает шутливый поклон. Лера, сидящая через два стула от меня, презрительно хмыкает.
– Так, знакомство. Давайте, чтобы нам всем было проще запомнить имена друг друга, сыграем в игру «Снежный ком». Правила очень простые: вы называете свое имя и какое-то животное, название которого начинается с той же буквы, что и ваше имя. Следующий за вами говорит ваше имя и животное, затем свое и так далее. Попробуем? Я Сергей – сапсан.
– Сергей – сапсан, Лера – львица, – быстро подхватывает Лера.
Сегодня на ней короткая черная кожаная юбка и молочного цвета футболка с кружевными вставками на рукавах.
– Сергей – сапсан, Лера – львица, Оксана… – Оксана запинается и растерянно чешет лоб, а затем, чуть покраснев, добавляет: – Оксана – олененок.
– Сергей – сапсан, Лера – львица, Оксана – олененок, Макс – медведь, – говорит парень справа от меня. Он чуть картавит и выглядит так, словно вообще не понимает, как здесь оказался.
– Сергей – сапсан, Лера – львица, Оксана – олененок, Макс – медведь, Саша – слон. – Я брякаю первое, что приходит в голову, поэтому не удивляюсь, услышав смешки.
После Яны-ястреба, Вики-волчицы и Кати-кошки очередь доходит до Андрея. Он перечисляет наши имена и добавляет к ним свое:
– Андрей – альпака.
Мы смеемся. Я тоже улыбаюсь и знаю точно: он специально выбрал такое дурацкое животное, чтобы все немного расслабились.
Полноватый парень рядом с Андреем оказывается Алексеем-акулой, две хихикающие девочки из параллельного класса – Инной-иволгой и Кристиной-кроликом, а Каша, оттараторив наши имена, утверждает, что он – Тимофей-тираннозавр, которого можно звать Кашей-капибарой.
Тор без запинки повторяет все имена.
– Если у вас есть свои книги, достаньте их, пожалуйста. Если нет, возьмите со стола. Только не забудьте вернуть, это библиотечные. Сегодня мы просто почитаем роман, примерим разные роли. Мы их уже распределили, конечно, но… как говорится, ничто не вечно под луной! Это, кстати, важное предупреждение для всех. Если вы пропускаете, если пренебрежительно относитесь к роли или ведете себя неуважительно, значит, вам здесь просто не место. Особенно это касается главных ролей.
Все разбирают книги со стола, а я достаю из сумки свой экземпляр и снова чувствую себя белой вороной. Почему никто больше не принес книгу? Тор посылает мне ободряющую улыбку, а Каша плюхается на стул рядом.
– Эй, это мой стул, – басовито картавит Макс-медведь.
– Жопу поднял, место потерял, – безапелляционно заявляет Каша.
– Тимофей, – сердито окликает Тор.
Каша демонстративно вздыхает и складывает ладони в молитвенном жесте:
– Дружище, сделай одолжение. Возле Львицы как раз есть вакантное место, а я не хочу, чтобы она на меня все время рычала.
Макс все-таки пересаживается. Шелестят страницы, кто-то откашливается. Тор громко прочищает горло и командует:
– Итак…
Мы приступаем к первой читке.
– Всем спасибо! Не забудьте подойти к Тимофею и сказать ему свой номер, чтобы мы могли создать группу в Вотсапе или Телеграме. Все молодцы! В следующий раз начнем с тренингов на сближение, постарайтесь не опаздывать.
– Тренингов на сближение? – шепотом спрашиваю я у Каши, холодея от ужаса.
– Ага. Ну знаешь, будем трогать друг друга за всякие места…
– Ты шутишь?
– Да. Нет. Возможно. Я такой загадочный.
– Если бы я могла, я бы сейчас закатила глаза так, чтобы глазные яблоки перекувыркнулись.
Каша смеется и собирается что-то сказать, но к нам неожиданно подходит Оксана. Она выглядит довольной и радостной. Я в который раз подмечаю, что она невероятно симпатичная: румянец ей к лицу.
– Как думаете, у меня получается? – робко спрашивает она.
– Ты отлично справилась, Бэмби, – отвечает Каша прежде, чем я успеваю открыть рот. – Из тебя получится классная Ольга.
– Бэмби?
– Ну ты же олененок. И глаза у тебя такие…
Каша глупо хлопает ресницами, а Оксана с опаской делает шаг назад и смотрит на меня вопросительно.
– Не обращай внимания. Честно, – обреченно вздыхаю я.
Мы втроем идем к выходу. Я оборачиваюсь, лихорадочно придумывая способ позвать Андрея с нами и не показаться при этом навязчивой, но он с серьезным лицом слушает Тора и время от времени кивает. Может, присоединиться к их разговору? Мне до ужаса не нравится эта идея (Я? Говорить? С людьми?), но я все-таки притормаживаю и разворачиваюсь. В ту же секунду Лера поднимается со стула и преграждает мне путь, сложив руки на груди. Она смотрит на меня с таким пренебрежением… И выглядит при этом, как телохранитель, который не намерен пропускать к телезвезде всяких назойливых фанатов.
– Ты идешь? – зовет Каша. – Чего застряла?
Пару мгновений я нелепо топчусь на месте, а потом разворачиваюсь и догоняю их с Оксаной. Мы одеваемся. Оксана с Кашей неожиданно быстро находят общий язык: обсуждают то ли какой-то сериал, то ли фильм и беспрестанно перебивают друг друга. Слушать их болтовню приятно, но мои мысли совсем далеко.
Наконец мы выходим на улицу. Сумерки словно бархатные: ветра нет, и силуэты деревьев на фоне сиреневого неба кажутся застывшими в ожидании. Я с упоением вдыхаю воздух и чувствую легкую грусть. Он не пахнет хвоей…
– Веселитесь?
Из тени возле лестницы внезапно выступает Егор. Оксана ахает, а Каша громко присвистывает. Их реакцию можно понять: его куртка порвана, джинсы все в грязи, а на лице несколько ссадин и синяков. Я опускаю взгляд на его кулаки и с содроганием замечаю царапины на костяшках. Словно он боксировал стену. Или чье-то лицо…
– Что случилось? – Оксана бросается к Егору. Он что-то отвечает тихо и отрывисто, и она поворачивается к нам: – Идите без меня. Идите!
Мы с Кашей переглядываемся.
– Пожалуйста!
Каша пожимает плечами и начинает быстро спускаться по лестнице. Я иду за ним, но на последней ступеньке мы оба застываем в нерешительности.
– Помощь точно не нужна? – спрашивает Каша, обернувшись.
– Отвали от моей девчонки! – рявкает Егор дрожащим от гнева голосом, вырываясь из объятий Оксаны.
Не хотела бы я сейчас к нему прикоснуться… Оксана посылает нам молящий взгляд и качает головой. Каша молча кивает.
У самых ворот мы снова оборачиваемся, чтобы проверить, все ли в порядке. Отсюда видны только силуэты: кажется, Оксана аккуратно вытирает лицо Егора салфеткой, а он то ли говорит, то ли плачет… Хотя, может, мне только чудится, что его плечи дрожат.
– И что только она в нем нашла? – бормочет Каша.
И я с ним абсолютно согласна.
Домой я прихожу до ужаса голодной. Мама и Ксю, очевидно, где-то гуляют, а папа на работе, так что весь холодильник принадлежит мне. Включая мышь, которая в нем повесилась. Я нахожу в морозилке пакет с гавайской смесью, высыпаю слипшиеся комком овощи в салатник и ставлю в микроволновку. Тихое гудение заполняет комнату.
Плюхаюсь на табуретку, облокачиваюсь на стол и роняю в ладони голову. Мысли скачут от Андрея к Оксане и обратно, потому что я не представляю, как и чем им помочь… И могу ли? Перед глазами проносятся парковка и человек, лежащий на земле… Я торопливо мотаю головой и зажмуриваюсь. Нет. Нет, я не должна сдаваться, даже не попробовав.
Микроволновка тихо тренькает, извещая о том, что выполнила свою задачу. Я достаю раскаленный салатник с овощами, плавающими в неаппетитной жиже, и бухаю его на стол. «Еда – это топливо, – убеждаю я себя. – Ешь».
Хрум-хрум-хрум.
Не прекращая жевать, я вытаскиваю из рюкзака блокнот, открываю чистую страницу и задумчиво постукиваю по ней ручкой. Итак – хрум-хрум-хрум, – что я могу сделать, чтобы помочь Андрею?
Хрум-хрум-хрум.
Хрум-хрум-хрум.
Ни одной мысли! Я сердито чиркаю ручкой по блокноту и отталкиваю его в сторону. Может, лучше рассказать кому-нибудь?
В замочной скважине с щелчком поворачивается ключ, и я торопливо смахиваю блокнот в рюкзак. Заходит мама, нагруженная пакетами, с плачущей Ксю на руках. Я бросаюсь к ней, забираю сестренку и ласково укачиваю ее. Мама прямо в коридоре садится на пол, вытягивает ноги и приваливается спиной к стене. Она выглядит как человек, который очень хочет, чтобы его на какое-то время оставили одного, так что я уношу Ксю в ванную. Включаю воду, капаю туда немного детской пенки, а затем «распаковываю» сестренку, слой за слоем снимая одежду. На моих руках она перестает плакать, и это наполняет меня гордостью. А пушистая пена и теплая вода окончательно поднимают ей настроение.
Проходит некоторое время, прежде чем я слышу за спиной знакомый звук. Хрум-хрум-хрум. Мама наклоняется и целует меня в макушку:
– Ты такая хорошая дочь.
От ее слов что-то сжимается внутри – сильно-сильно. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не покачать головой. Это не так, мам… Это не так.
– Как ты это ела? – спрашивает мама, засовывая в рот новую порцию овощей. – Они же даже не до конца разморожены. Гадость какая. Будешь еще?
Я смеюсь и киваю. Хрум-хрум-хрум. Мама протягивает Ксю кусочек морковки и наконец убирает салатник в сторону. Мы наслаждаемся мгновениями покоя.