Екатерина Бордон – Самый синий из всех (страница 15)
Андрея на первом этаже нет. Нет никого, даже охранника на посту, но Оксана несется так, словно за нами гонятся. Она распахивает дверь спортивного зала, заталкивает меня в раздевалку и без сил падает на лавочку. Пытается отдышаться и, кажется, избегает моего взгляда. А я, напротив, не могу перестать на нее смотреть. Для меня то, как она себя ведет, то, что она позволяет… нет, для меня это непостижимо.
– Давай… давай подождем немного, ладно? – запинаясь, просит Оксана. – Чтобы… Чтобы, ну…
Она не договаривает, так что я просто молча сажусь на лавку рядом. Даже среди какофонии местных ароматов чувствуется, что от Оксаны пахнет чем-то нежным и сладким. Вроде персика. Я бросаю на ее грудь короткий быстрый взгляд, но Оксана все равно замечает его и торопливо застегивается. Ее пальцы дрожат, и пуговицы не сразу попадают в петли.
Я не выдерживаю.
– Ты ведь знаешь, что не обязана это делать?
– Делать что?
– Позволять… всякое, – вспыхиваю я. – Заниматься сама знаешь чем.
Оксана тоже краснеет. Приглаживает волосы, приводит в порядок одежду и с нервным смешком говорит:
– Я знаю. Наверное. Я его люблю, но я не готова… Или… Все так сложно! Но мне нравятся его поцелуи, правда. Это плохо? Плохо, что мне нравятся его поцелуи?
– Я не знаю.
Во всем, что касается поцелуев, мой опыт равен нулю.
– А ты когда-нибудь?.. – Оксана замолкает и краснеет еще сильнее. И я краснею. И если так продолжится дальше, мы обе загоримся.
– Нет, я не… я никогда не…
– Я не хочу его обижать. – Оксана прерывисто вздыхает. – Ненавижу, когда мы ссоримся. И вообще… не переношу, когда люди злятся. Мне хочется, чтобы он был счастлив. Хотя бы со мной, потому что у него все сложно дома. И я каждый раз говорю себе: «Просто сделай это», а тело сопротивляется. Все внутри сжимается. Иногда я закрываю глаза, и появляется такое чувство, что я далеко-далеко и смотрю на себя со стороны. Я думаю: «Пусть случится, это ведь как будто не я, меня там нет». Но он берет мое лицо в свои руки и так нежно целует… Иногда он такой нежный. Я знаю, он меня любит, просто… Просто ему тяжело любить. Он хороший. Он правда хороший. Я хочу ему помочь, но не хочу помогать так и… и…
Она замолкает, окончательно запутавшись в собственных словах и чувствах. Я тоже молчу. Понятия не имею, что я должна сказать. Мысль, которая крутится в моей голове, ей точно не понравится. Потому что я уверена в том, что парень, который принуждает свою девушку к… к сексу, однозначно НЕ хороший.
– Во мне столько любви… Во мне столько… Но кажется, ему все это больше не нужно. Раньше мы много смеялись, дурачились. А сейчас… Он стал другим. И я не знаю… Может, мы больше не подходим друг другу. Может, никогда не подходили. А может… – Она теребит прядь волос, нервно проводит ею по губам, а потом замечает мой взгляд и торопливо добавляет: – Но он хороший, правда. Он хороший.
– Кого из нас ты пытаешься в этом убедить?
Оксана морщится, как ребенок, а потом ее голова вдруг падает на мое плечо, и плечу становится мокро.
– Я хочу поступить правильно. Но не знаю, что правильно! И просто… просто хочу, чтобы никто не страдал.
– Так не бывает, – шепчу я. – Кому-то всегда больно.
Мы сидим вместе еще какое-то время и думаем каждая о своем. Оксана уже не плачет, но иногда прерывисто вздыхает, словно никак не может справиться с чувствами. Лучше бы она поплакала еще – столько, сколько нужно. Уж я-то знаю, насколько опасными могут быть эмоции, загнанные глубоко внутрь. Они гниют, разлагаются и продолжают болеть, даже там. И копятся, копятся, копятся…
– Пойдем? – спрашивает Оксана.
Я киваю, и мы выбираемся из укрытия. Стараемся друг на друга не смотреть, а встречаясь взглядами, неловко улыбаемся. У выхода из школы Оксана вдруг спохватывается:
– Подожди, я хотела записаться на пробы. Извини. Тебе такое, наверное, неинтересно. Я быстро.
Мы идем к объявлению. Оксана строчит сообщение в Вотсап, и у меня появляется идея. Я качаю головой, потому что она точно дурацкая! И все-таки заполняю заявку. Только вместо своего имени пишу «Андрей Суворов, роль Онегина». Номер Андрея я не знаю, но, надеюсь, такой заявки будет достаточно. Тор ведь говорил, что у них не хватает мальчиков. Да и у Анны Викторовны наверняка есть его телефон.
– О, ты тоже записалась? – радуется Оксана. Она заглядывает через плечо, но я успеваю заблокировать экран и быстро засунуть телефон в карман толстовки.
– Нет, это точно не для меня.
– Ну, ты наверняка мечтаешь о чем-то особенном, – улыбается Оксана. – А я как все. Даже обидно иногда быть такой… среднестатистической.
– Ты совершенно точно не такая, как все, – горячо возражаю я. Это же правда.
– И что же во мне особенного?
Я открываю рот и тут же его закрываю. Не могу же я сказать, что просто видела ее изнутри. Видела, из каких теплых и чистых цветов она состоит!
– Ничего, не парься.
Оксана пожимает плечами и, криво улыбнувшись, выходит из школы.
Глава 7. Чернее черного
Пятничная биология проходит абсолютно мимо меня. Я и раньше-то не была образцом внимательности, а сегодня даже не пытаюсь смотреть на доску. Не то чтобы мне было совсем-совсем неинтересно, просто…
Черт, до меня только утром дошло, что записать Андрея на пробы недостаточно. Хотя бы потому, что он же о них не знает! Как теперь заставить его туда прийти?
– Да что с тобой такое? – удивленно шипит Каша, когда я в очередной раз роняю учебник на пол. На этот раз – его. Он поднимает книгу и демонстративно отряхивает ее, а я наклоняюсь за ручкой. Из-под Кашиных синих джинсов с подворотами торчат тощие лодыжки в ярко-желтых носках со Спанч Бобом.
Я тяну ручку в рот, чтобы снова начать грызть колпачок, но Каша с отвращением вырывает ее из моих пальцев:
– Мацедонская, ты совсем? Она же только с пола!
Я сердито передергиваю плечами и засовываю в рот прядь волос. Омерзительная привычка! Выплевываю локон и тут же неосознанно снова принимаюсь грызть колпачок.
– Слушай, – наконец шепчу я. – Ты будешь пробоваться сегодня? На роль в спектакле.
– Тихо, я слушаю про цепочки ДНК. Так интересно! – Голос у Каши до ужаса чопорный, но в глазах прыгают смешинки.
– Хватит паясничать, это важно!
– Нет, я не буду пробоваться. Меня интересует только процесс манипулирования людьми, то бишь режиссура. Ну, может, еще художественный аспект. Оформление сцены, костюмы, музыка… Вот это вот все. А что?
– Ничего, – выдавливаю я и прячусь за учебником.
Значит, Каша мне не поможет. Можно, конечно, попросить его как-то достать мне номер Андрея… Например, залезть в учительский комп, использовать отцовский пароль и порыскать там. Но во-первых, это слишком рискованно. А во-вторых, придется как-то ему объяснять, зачем мне номер. Лучше убейте меня.
Вслед за биологией пролетают в нервном ожидании сдвоенный русский и геометрия. На большой перемене я проглатываю только пару ложек скользкого пюре и отдаю вечно голодному Каше свой кусок курицы. Проходят химия, английский… Едва раздается звонок, я вскакиваю и с решительным видом несусь к первой парте третьего ряда, где сидит Андрей. И замираю. Вся решительность испаряется, стоит мне оказаться рядом с ним.
«Ну же, просто скажи, что он должен прийти!»
Я открываю и закрываю рот, словно выброшенная на берег селедка, а Андрей собирает вещи и шагает к выходу, даже не заметив меня.
– Чего встала, двигай.
Кто-то больно толкает меня в плечо, но я не замечаю. Я в панике! И лихорадочно пытаюсь придумать хоть какое-то решение. Отдать ему записку? Сказать, что меня попросили ему передать? Гос-с-споди, что за детский сад!
– Андрей, как хорошо, что вы здесь, – восклицает Тор, заглядывая в класс. – Как раз искал вас.
Его лицо лучится добродушием, а в руках стопка книг. На вид она весит тонн двадцать. Тор придерживает ее подбородком и нежно прижимает к груди, будто ребенка.
– Очень рад, что вы записались на прослушивание.
Андрей удивленно поднимает брови:
– Что, простите?
– На прослушивание. Сегодня в шестнадцать ноль-ноль в актовом зале. Собственно, я как раз из-за него и заглянул. Хотел попросить ребят из вашего класса прийти пораньше. Помочь мне расставить стулья, принести кое-какой реквизит. Думаю, вы с Тимом отлично справитесь. И Егора позовите, если не занят. Хорошо?
Я грызу ноготь и не знаю, что делать. То ли с воплями бегать по классу, то ли прыгать от радости до потолка.
– Я на вас рассчитываю, – кивает Тор.
Я шумно выдыхаю от облегчения (спасена!), и они оба поворачиваются ко мне.
– А вот от вас, Саша, не ожидал! – смеется Тор. Стопка книг опасно кренится, и он, охнув, делает несколько шагов назад, чтобы восстановить равновесие. – Признаться, мне казалось, что вам такое неинтересно, но что ж… Рад ошибиться! Еще и на роль Татьяны! Любопытно будет посмотреть на вашу интерпретацию. Жду не дождусь!
Он подмигивает и выходит из класса, а я с раскрытым ртом смотрю ему вслед. Что это сейчас было?
– Ты тоже записалась? – спрашивает Андрей недоверчиво. – Ты?
– Гм, – многозначительно отвечаю я, пытаясь выстроить в голове логическую цепочку, которая хоть как-то объяснит происходящее. Думаю, смятение явственно отражается у меня на лице, потому что Андрей тихо спрашивает:
– Нервничаешь? – Он теребит в руках наушники, но, заметив мой взгляд, перестает перебирать пальцами провода. Всматривается в мое лицо и улыбается уголком рта. Вот только глаза не смеются.