Екатерина Богданова – Всё остаётся людям… Сборник современной поэзии и прозы (страница 17)
Как же мы можем использовать это? Празднуйте изменения! Радуйтесь, что живёте в эпоху перемен! Всё привычное так или иначе закончится. Всё плохое, что кажется жутким сегодня, скоро пройдёт, а всё хорошее – останется в нашей памяти, если мы научимся этим наслаждаться.
И пусть нами движут только хорошие аффирмации, выстраиваются добропорядочные коммуникации, а общество подвергнется модернизации, гуманизации, интеллектуализации, консолидации.
Пусть ветер вновь поменяет направление!
Тогда Человечество наконец достигнет всеобщей цивилизации.
И пусть обойдут нас всех стороной инсинуации, а главное, деменция и творческая импотенция!
Так получилось…
Изгоями не рождаются, это точно! Все приходят в этот мир одинаково маленькими, кричащими и беззащитными.
А откуда же тогда берутся непонятые и отвергнутые?
Я много лет проработала в школе и встречала таких детей. Не часто. И слава Богу! Скорее всего то, что сейчас называют буллингом, раньше более тщательно скрывалось и оставалось невидимым для глаз взрослых.
Наташа из моего класса была изгоем. Даже сейчас спустя много лет я не могу объяснить, почему.
Она всегда была одна. Невзрачная девчонка с короткой стрижкой, неопрятно одетая, с вечными цыпками на руках. Боязливая, как воробей. Старающаяся быть незаметной и оттого крадущаяся.
Сейчас мне легко это объяснить: мать воспитывала её одна, работала днями и ночами, чтобы прокормить дочь и парализованную мать. Отопления в квартирах тогда не было, потому что ТЭЦ кто-то приватизировал, но не смог как следует наладить работу. И тогда город, стоящий на пластах каменного угля, остался замерзать. Электричество давали веерно. Многие спасались печками-буржуйками. Возле них грелись, на них варили еду.
Вы можете подумать, что это эпизод времён Великой Отечественной войны.
Нет, дорогие мои! Всё это было совсем недавно. В лихие 90-е.
Сейчас мне легко это объяснить. А тогда? Тогда дела никому не было до девчонки со светлыми слипшимися от грязи волосами, с которой никто не хотел дружить, потому что её одежда была измазана сажей, а кожа на руках потрескалась от холода.
Она часто оставалась в моём кабинете после уроков и копошилась где-нибудь в уголочке. Что-то перебирала на полках, вытирала пыль, поливала цветочные горшки, в которых от растений остались одни корешки. Но она делала это ежедневно в надежде, что они оклемаются, если их поливать. Я не отговаривала. У меня самой руки сводило от холода, пока я проверяла тетради. И всё внутри тоже вымерзло и отупело от безысходности, неизвестности и вечного холода.
Иногда она выныривала из своего укрытия со стаканом горячего чая в руках. Перед этим вытаскивала из портфеля какие-то пакетики, смешивала что-то в литровой банке, заливала водой и опускала маленький кипятильник. Если было электричество!
«Попейте! Я заварила вам с травами», – говорила она. И мы тихонько пили, отогреваясь. Потом расходились по домам. В разные стороны. Нам было не по пути.
Никто из одноклассников не объявлял Наташу изгоем. Её просто не замечали. Кажется, вот она есть, а вроде и нет. Даже на уроках редко кто из учителей её спрашивал. Тоже не замечали. Просто ставили тройки.
Но она не хотела быть изгоем. Сопротивлялась как могла. И поэтому однажды решила купить дружбу. Такое могла придумать только она. Выкрав у матери небольшие деньги, накупила пирожных-корзиночек и принесла в школу. Угощала от души. Радовалась, когда девчонки и мальчишки разбирали угощение.
Все ели. Слизывали розовый крем, грызли замёрзшую песочную основу.
Довольные мчались домой, снова оставив её одну.
Мать обнаружила пропажу и очень ругала Наташу. А та закрылась в ванной и не выходила. Чего боялась эта девочка на самом деле, от чего пряталась? Что она хотела сделать? Скорее всего что-то планировала, коль мать позвонила мне среди ночи и умоляла поговорить и отговорить. Трубку просунула в дверную щель.
Я отговорила. Так всю ночь и разговаривали. Не помню о чём. Я в холодной квартире на одном конце тёмного города, она – в холодной и тёмной ванной на другом…
Потом пришла весна, за ней лето. Нашу школу закрыли, потому что вся отопительная система перемёрзла и не подлежала восстановлению. Тогда это называлось «оптимизацией».
Всех моих учеников разбросали по разным школам. По месту жительства. И меня тоже.
«Наташи больше нет… попала под машину, – писала мне её мать. – Она ведь много пила… Остался мальчишка. Теперь я его воспитываю. Теперь он мой сын».
Наташа не хотела быть изгоем. Так получилось…
Планета людей
«Однажды на пересечении веков в галактике Млечный путь случилось невероятное событие, которое повергло в шок все разумные цивилизации – на единственной населённой живыми существами планете Солнечной системы произошла необъяснимая катастрофа, и все люди разом исчезли. Города остались бездушными, автомобили, как стояли на дорогах, так и продолжали стоять неподвижно, а улицы заполнились тишиной и пустотой. Только домашние животные, оставшиеся без хозяев, пугливо озирались по сторонам и не знали куда податься. Вскоре и они исчезли.
Было непонятно, что же произошло с людьми. Специалисты и учёные всех систем Галактики пытались раскрыть причину этого непонятного исчезновения. Некоторые предполагали, что под воздействием вредоносных космических лучей люди испарились, как медузы на солнце. Другие утверждали, что это результат заранее разработанного эксперимента и массовой эвакуации человечества на другую планету.
Но это были только догадки.
Природа начала захватывать власть над городами – растения проникли в дома, а дикие животные захватили улицы. Заброшенные здания начали постепенно рушиться под воздействием воды и ветра, превращаясь в пыль.
И не было никого, кто мог бы остановить этот процесс.
Микроорганизмы ускорили разрушение и стали размножаться в геометрической прогрессии, питаясь остатками органики. Вскоре они покрыли поверхность планеты толстым серым слоем, похожим на капсулу. Атмосфера исчезла вместе с растениями, и на Земле наступила вечная темнота и устрашающая тишина».
– Дорогие читатели, я назвал свой роман «Планета без людей», – писатель-фантаст Завьялов раздавал автографы и улыбался. Успех был ошеломительный. Все книги распроданы, и издательство заключило с ним договор на 100 000 экземпляров.
– Скажите, а где же всё-таки люди? – девушка с короткими синими волосами и глазами в пол-лица, одетая в блестящий комбинезон с поблёскивающими кристаллами на груди, тронула писателя за руку.
У Завьялова от удивления и неожиданности подпрыгнули вверх брови. Он даже выронил ручку, которой до этого подписывал книги. Рука у девушки была слишком горячей. «Возможно, у неё жар, – подумал он. – Бредит».
– Так ведь это, милая девушка, фантастика. Такой литературный жанр. – Завьялов принялся что-то объяснять, но она его не слушала.
– Какая же это фантастика. Фантастика – это когда неправда. А у вас всё по-настоящему. Вы же не могли это придумать! Значит, всё уже было. Ведь так? – Незнакомка взглянула на него, и ему стало нестерпимо жарко. Он приложил ладонь к голове. Лоб тоже был горячим, как и рука.
– Нет, этого никогда не было. Мы все на месте, как видите. Земля по-прежнему вертится… – он разговаривал с девушкой как с душевнобольной.
– Вертится и будет вертеться, но без вас… Я забираю вас с собой! – сказала незнакомка, удаляясь вглубь прохода между креслами. И чем дальше она отходила от Завьялова, тем становилась выше ростом. Наконец она исчезла, словно прошла сквозь стену.
Завьялов потряс головой и огляделся по сторонам.
– Привидится же такое! Отдыхать надо! – сказал он вслух и сложил в портфель ручку, очки и свой экземпляр «Планеты без людей».
***
Пролетая над Землёй, Завьялов, одетый в блестящий защитный комбинезон с очищающими и фильтрующими кристаллами на груди, рассматривал в иллюминатор серую капсулу, покрывающую поверхность. Мрак и пустота царили здесь уже миллионы лет. Он нажал на кнопку, и перед ним возник огромный экран с незаконченным текстом. Слова появлялись сами собой, стоило писателю поводить рукой из стороны в сторону.
«Люди оставили свою планету. Так велел им Разум. Они бесконечно твердили, что эволюцию нельзя повернуть вспять. Пройдут ещё миллионы лет, и Земля окончательно очистится и возродится. Как хорошо, что время на Земле и Альфа-Центавре неодинаково. Возможно, нам повезёт увидеть нашу планету другой, и тогда люди, покинувшие когда-то родной дом, вернутся обратно и не допустят следующей катастрофы, о которой фантасты будут писать романы».
Завьялов резко махнул рукой и страницы перелистнулись на начало.
На обложке девушка с огромными глазами и синими волосами, в блестящем комбинезоне с кристаллами на груди держала в ладонях маленький земной шар.
Книга называлась «Планета людей»…
Вероника Богданова
Зов матери
– Чудны дела твои, Господи! – в который раз повторил лейтенант Рыжиков, вытирая ладонью липкий пот под форменной фуражкой.
Июль в нынешнем году на морском побережье выдался особенно жарким, и немаленького по габаритам полицейского спасала от теплового удара только тонкая летняя рубашка с короткими рукавами. А вот фуражку снять не разрешали даже в порядке исключения, и кучерявый Миша Рыжиков откровенно страдал, борясь с едким солёным потом. Вот бы сейчас скинуть эту ненавистную фуражку, раздеться – и с разбегу нырнуть в море! Тем более – вот оно, ласковое, почти прозрачное и такое зовущее!