Екатерина Боброва – Стихийница. Совенок 7 (страница 9)

– Если этот, – девочка кивнула в сторону паука, – дернется – просто дави его лапами, – и стукнула ладонью по стене, полностью выключая свет.

День был долгим. Она чудовищно устала, и ни одно чудовище сейчас не могло испортить ей сон. Засыпать начала, едва коснулась подушки. На кровать прыгнул, приминая одеяло, Снежок, и она подгребла его рукой под бок, проваливаясь в сон.

Проснулась мгновенно от ткнувшегося в щеку холодного носа. Замерла в тревоге, прислушиваясь и уловила шорох, идущей со стороны двери. А ведь там, в углу, был паук. Тот самый. Жрущий детей по ночам.

И страх навалился, стиснул горло, спутал ноги. Но дать себя сожрать Оля не собиралась никому – обойдутся. И прежде, чем она успела додумать эту правильную мысль, огонь сам сорвался с ладоней в темноту, ударив в приоткрывшуюся в этот момент дверь. Яркой струей, ослепляя, прочертил по комнате узкий поток пламени. С той стороны заорали. Причем скорее удивленно, чем испуганно. Пахнуло паленым, а потом пламя растеклось по радужной поверхности щита. За щитом заплясали тени. Послышался рассерженный шепот, а потом оттуда зло предупредили:

– Эй? Хорош! Сейчас школу на ноги поднимем и всем прилетит по самую нестабильность.

Оля даже не сразу поняла, что пауки не разговаривают. Снежок подбил под локоть, вытряхивая из ступора, и она отпустила пламя.

Ослепленно заморгала – перед глазами прыгали желто-алые пятна.

Тишина молчала, только сопела выразительно, потом уведомила:

– Мы заходим.

– Без глупостей.

Оля по привычке щелкнула пальцами, создавая в воздухе, над столом, небольшой световик. Темнота тут же отступила, съежившись тенями по углам, и тишина наполнилась грохотом падающих на пол тел.

Оля сидела на кровати, смотря на разлегшихся в разных позах парней, прикрывших руками головы. Парни выжидали непонятно чего. Оля тоже не торопилась знакомиться.

– Вот же сдыхла! – выдохнул, наконец, один из них, и все дружно зашевелись, поднимаясь, не забывая при этом опасливо коситься на висящий над столом шарик света. Комната наполнилась гулом раздраженных голосов.

– Послали ж тени стихийника…

– Да, заземли его в навоз!

– Что он вообще тут делает? Это же женский этаж!

И все дружно уставились на девчонку, державшую на коленях кролика.

Парней было восемь. Все со старших классов. Рослые, здоровые, но Оля не чувствовала страха просто потому, что парни были понятными, в отличие от каких-то там пауков.

– Ведьма? – с подозрением протянул один.

– С чего взял?

– Так фамильяр же.

– А огнем она ведьминским в тебя запулила? – и рыжий парень с насмешкой ткнул в подкопченую макушку соседа. Тот с ругательством принялся ощупывать голову.

– Пригибаться быстрее надо и щит выставлять, – жестко заметил еще один, похоже, главный. – Хорошо, хоть поглотитель сработал. Никого не разбудили. Ты! – он уперся взглядом в девочку. – Что вообще здесь делаешь? Почему не в общей комнате? И кто дал тебе право огнем в честных людей швыряться? Совсем ограничители потеряла?

– Так стихийники все такие… – заметил стоявший у двери парень, – звери, а не люди. Всегда готовы либо поджарить, либо утопить, либо в землю закопать. Не понимаю, как Упырь не побоялся ее в школу притащить. Она ж нам тут все разнесет. Дикая совсем.

Тут Оле стало обидно за себя и за всех стихийников разом.

– Меня госпожа Горра здесь поселила. Одну, – ответила с нажимом, давая понять, что комната ее и она готова драться за нее, если потребуется. – А если кому-то холодно стало, могу подогреть…

Ответить главарь не успел. Парень, стоявший у двери, дернулся и с криком:

– Гаси фонарь, – рванул к ближайшей постели.

В комнате словно вихрь пронесся – парни торопливо занимали кровати. Всем не хватило, и где-то пришлось уместиться двоим.

Оля едва успела убрать Снежка с траектории падения тела, а потом ее придавило рухнувшим сверху парнем. В ухо ударил горячий злой шепот:

– Жить надоело?

И она поспешно погасила световик. Дернулась было выползти, но ее вдавили в кровать, рыкнув:

– Спать!

В комнате воцарилась напряженная тишина, старательно – кто-то даже похрапывать начал – делающая вид, что все спят. Давно и сладко.

В сопение и храп вклинилось цоканье. Когтистое такое. Намекающее на скорые неприятности. Сопение усилило напор, в храпе явственно прорезались панические нотки.

Оля выдохнула, заставив себя дышать ровно и даже глаз прикрыла. Один. Интересно же…

Цоканье приблизилось, остановилось на пороге. Подумало немного и двинулось в глубь комнаты, замерев в пятне оконного света.

Оля скосила взгляд. Это был зверь из столовой. Тот, кого она за статую приняла. Длинное поджарое тело сейчас было вытянуто и напряжено, нос активно принюхивался, а глаза явно видели в темноте. Взгляд прошелся по правой части комнаты, по левой… вернулся в центр. Оля в испуге зажмурилась и даже дышать перестала.

Снова раздалось цоканье когтей. Зверь обошел комнату, пройдя совсем близко от кровати, потом звук стал удаляться. Тихо стукнула дверь, и в комнате повисла тишина.

Некоторое время все просто лежали, замерев и прислушиваясь, а потом отчетливо прозвучало басом:

– Убери от моей груди лапы, извращенец!

– А это грудь? – хохотнули в ответ. – Я думал живот. У тебя же все одинаковое!

Тишина зашевелилась, наполнилась движением, смешками. Кто-то жаловался, что ему руку отдавили. Кто-то торопливо выдыхал: «Пронесло».

Стукнули по стене, зажигая ночник.

Оля дернулась, но парень и сам сполз, сел на кровати, опершись рукой через девочку.

– Так откуда ты такая взялась, – спросил строго, – и почему Грымза тебя в нашу комнату поселила?

Вот тут Оля рассердилась. «Нашу»! Свою комнату она не собиралась отдавать никому.

– А ты сам у нее спроси! – буркнула, садясь на кровати и с вызовом глядя в лицо парня.

– Так это правда, что за тебя вчера Ветер вступился, а ты его потом защищать полезла? – уточнил главарь, насмешливо вскидывая бровь. Ну да… выглядела она смешно со своим вызовом: мелкая, встрепанная, в дурацкой пижаме в горошек. – Ладно, – принял он решение, – давай жить без проклятий?

Оля выразительно промолчала.

– Меня Туман зовут, – парень протянул ей руку. Девочка недоуменно на нее посмотрела. Что-то такое забытое шевельнулось в памяти…

– Совсем дикая, – покачал головой Туман. Был он рослый, со светлой шевелюрой, светлыми глазами, квадратным подбородком и резкими, будто высеченными из камня, чертами лица. И сила в нем чувствовалась немалая…

– А я Огонек, – рыжий парень широко улыбнулся, усаживаясь на пол рядом с ее кроватью, – вообще-то Огонь, но Огонек мне больше нравится, – и он подмигнул ей зеленющими – прям как молодая листва – глазами.

– Никак жену себе присматриваешь? – с ехидной ухмылкой поинтересовался брюнет. – Из вас бы вышла отличная парочка: она огневик, а ты Огонек.

– Схлопнись, Балабол, – огрызнулся рыжий, но брюнет продолжил противно так ухмыляться, точно застал их за чем-то неприличным.

– У окна, вот тот, полненький, Конфета, – продолжил представлять парней Туман, указывая на них рукой, – там Лист, это Шершень, с ним рядом два брата: Левый и Правый.

Оля кивала, пытаясь запомнить и не сразу поняла, почему все выжидательно на нее смотрят.

– Пепел, – спохватившись, представилась сама.

– Что у Упыря не отнять, так это умение видеть нужное в людях и давать им имена. Мне даже интересно, что завтра покажут часы, – проговорил Огонек.

– Часы? – удивилась девочка.

– Понимаешь, они… – начал было объяснять Туман, но махнул рукой: – Сама завтра увидишь. Что касается нас… Комната давно пустует, вот и мы стали здесь собираться. Ничего такого… Поболтать, поиграть, – один из парней подкинул в воздух колоду карт. – Днем мы все время под присмотром воспитателей, вот и расслабляемся здесь… Если ты не против… Мы мешать не будем. Заглушку поставим. Спи.

Оля задумалась. Парни ее не пугали. Откуда-то пришла уверенность, что для нее привычное дело общаться с ними. У нее же был брат, а у того друзья…

– Хорошо, – приняла решение девочка, и парни облегченно выдохнули, – но у меня есть условие.

– Говори, – протянул, прищурившись, Туман.

– Управительница дала три дня на уборку. Если поможете – собирайтесь здесь, я не против. Только не шуметь и не мусорить.