Екатерина Боброва – Стихийница. Совенок 7 (страница 11)

Оля кивнула, на всякий случай отступая.

– Держи.

Поднос словно из воздуха появился. Пара тарелок. Булка, посыпанная белым. На вид все съедобное и пахнет неплохо.

– Чай там, – женщина мотнула головой в сторону железного шкафа, потеряв к девочке интерес – в спину уже дышал следующий ученик.

Поднос Оля забрала и направилась к свободному столу, но дойти не успела. Что-то ударило по ноге, заставив запнуться, покачнуться – поднос она едва успела опустить на ближайший стол, но часть еды из тарелки выплеснулась на стол и на сидевшего за ним парнишки.

– Ах ты ж бездна! – подскочил тот, судорожно отряхиваясь, но жидкая каша не желала стираться с черной рубашки, оставшись на ней белесыми пятнами.

Оля с досадой прикусила губу. Как же так?! Поела, называется.

Уши загорелись от стыда.

– Смотрю, мелочь, ты еще и неуклюжая? – ее с силой – аж рука занемела – шлепнули по плечу. Она обернулась. Луч стоял, скалясь во все зубы. Рожа такая довольная, словно подарок себе сделал.

– Ты! – выдохнула она со злостью, мгновенно понимая, кого благодарить за «прекрасное» утро.

– Чем докажешь? – погано ухмыльнулся Луч, и не думая отрицать. – Чернышу теперь рубашку должна. Постирать, – и улыбка стала в два раза гаже.

Если до этого момента Оля так и собиралась сделать – не привыкла бегать от ответственности, то теперь все благие помыслы вылетели из головы.

– Сам стирай! – бросила зло, чувствуя, как вскипает внутри раздражение, и огонь просится наружу. Пусть ее накажут за применение стихий. После. Когда обидчик получит свое.

– Луч, смотрю ты так и не…

– Что тут происходит?

Оба голоса прозвучали одновременно, и Луч растерянно заморгал, стирая улыбку с лица.

Оля посмотрела направо – Туман. Смотрит на нее с недовольным прищуром, точно это она что-то натворила. С другой стороны к ним подходил Ветер, и на его лице – отражением – читалось такое же недовольство.

Оля стиснула ладони, внутри горечью растекалась обида, и она внезапно почувствовала себя на самом деле виноватой, словно лично цапнула парня за руку, еще и подножку поставила. Тоже сама.

– Думаю, я смогу объяснить, – неожиданно подал голос парень, пострадавший от полета каши. – Спотыкун. Я след поймал. Не успел предупредить или развеять. Не думал, что она не заметит, – и он виновато пожал плечами.

– Ты нарушил правило, – тяжело произнес Туман, глядя на Луча, и тот занервничал, но оправдываться не спешил. Бросился в атаку:

– И что такого, что девчонка? Поучить нельзя? Пусть привыкает. У нас здесь не девчачьи посиделки. Чем раньше поймет, тем лучше.

Туман неодобрительно вздохнул, пожевал губу.

– Не тебе учить, Луч. За собой следи – у тебя уже три предупреждения, – Ветер шагнул вперед, поймал взгляд Луча, бросая вызов. Пауза сгустилась напряжением. Повисла – шаг до драки, мгновенье до удара. Луч не выдержал первым, отступил, бросив истеричным фальцетом:

– Возитесь с ней словно с артефактом. Ну и пыль с вами, – психанул. Прошел, едва не задев плеча Ветра. Весь нескладный, худощавый, из острых углов составленный.

Парни оценивающе посмотрели ему вслед, потом их взгляды скрестились на девочке.

– Я предупреждал – смотреть в оба, – с досадой проговорил Ветер. – Как можно было спотыкуна не заметить?! Все обошли, одна ты вляпалась.

Оля пожала плечами. Она его не видела. Честно. И вообще не представляла, как этот спотыкун выглядит.

– За такое, – Туман кивнул на пол, – наказывают обоих. Мне-то все равно, а вот тебе подвал точно не понравился, – и он поморщился так, словно вспомнил что-то неприятное.

Ветер нахмурился, уставился вопросительно на Тумана.

– Да так, – неопределенно отозвался тот, придав лицу скучающее выражение, – мимо проходил.

И кивнул Оле:

– Бывай.

Ветер повернулся к Оле, прищурился с подозрением. Вгляделся в лицо девочки, ища ответ, но та смотрела недоумевающим взглядом совершенно честного человека, и парень с досадой покачал головой.

– Туман не тот человек, чтобы… – начал было он, но оборвал себя, махнул рукой и поторопил: – Завтрак скоро закончится. Черныш, у тебя претензии есть?

Парень, который действительно напоминал черноту от жгуче темных волос, до загорелого оттенка кожи, помотал головой:

– Мелкая же, вдобавок новенькая… Считай, разошлись.

Ветер одобрительно кивнул, поднял поднос со стола, отнес на пустой соседний.

– Идем покажу, где чай налить, – и он зашагал к железному шкафу.

Оля смотрела, как из трубочки в кружку льется кипяток желтого цвета.

– Это магия? – спросила удивленно.

– Правда, дикая, – насмешливо фыркнул парень. – Это технологии. Просто чай из чана. Поздно пришла. Уже разбавленный достался. Магия – это твоя способность привлекать внимание. Таких тут наказывают чаще остальных.

– Ну и пусть, – самоуверенно заявила Оля, – зато этот бы больше не лез. Я бы сама с ним разобралась, но за помощь спасибо.

Ветер насмешливо вскинул брови, однако спорить не стал.

– Считай, мы квиты. Ты мне вчера знатно настроение подняла. Давно так не веселился. Больше на меня не рассчитывай. Тут каждый сам за себя. Ну или в компанию можно прибиться. Только тогда служить придется. Главарю.

Внутри внезапно поднялась такая волна протеста, что Оля прикусила губу, удерживая дар под контролем.

Служить? Кому-то? Ни за что!

– Ну я так и понял, – прочитал по ее глазам ответ Ветер. – Тогда просто не высовывайся. С Лучом я сам разберусь. Достал он меня. Главное, больше врагов не заводи и зверя своего держи при себе. Если он кого-то еще покусает…

И парень многозначительно замолчал.

После завтрака Оля чуть задержалась на лужайке внутреннего дворика. Съев половину булочки, Снежок захотел прогуляться. Занятия уже начались, так что во дворе было пусто и тихо, только сверху, из окон классов, доносились далекие голоса.

Девочка со вздохом оглядела несколько деревьев в кадках. Выгоревшую на солнце траву, еще и знатно потоптанную. Н-да… есть Снежку тут было нечего. И это было еще одной проблемой…

Кабинет директора находился на первом этаже.

Здесь, в отличие от очень простой – голые стены – столовой, было красиво. На стенах висели картины. Часть угла оплел вьюн. Под окном выстроились стулья – видимо для посетителей. На полотке – богатая лепнина. Школа пыталась выглядеть солидно. Но не дотягивала. Лепнина кое-где облупилась. Плющ пестрел увядшими листьями. Даже картины выглядели грустно из-за слоя пыли на них.

Оля выдернула себя из размышлений о том, есть ли у школы проблемы с деньгами или временем навести порядок, и постучала в дверь.

Получила разрешение войти.

– Присядь, – тихим голосом произнес мужчина, не поднимая головы от бумаг, и ноги девочки сами понесли ее к посетительскому стулу.

Она раздраженно отмахнулась от навязанного приказа, засопела недовольно.

– Молодец, – так же безэмоционально похвалил Упырь, – менталистику однозначно будем развивать, а вот со стихиями придется что-то сделать. Но сначала… – он поднял голову, глянул на нее своими светлыми, почти прозрачными глазами и девочка поспешно отвела взгляд. Нет, мужчина не был безобразен. Черты лица его были правильными, но все портили до голубоватой синевы цвет кожи, незаметные брови, ресницы и светло-голубые глаза. Волос не было. На бритом черепе чернела татуировка: незнакомый символ.

Оля положила руки на колени, сжала пальцы, сдерживая дрожь. Теперь было понятно, почему «Упырь». Директор выглядел выходцем с того света.

– Сначала, – повторил он задумчиво, – нам надо снять твой браслет.

Оля растеряно коснулась тонкой полоски на коже. Браслет был небольшим, но красивым – со сложным узором мелких камней и расставаться с ним было откровенно жаль.

– Мастер, прошу, – пригласил директор.

Оля, вздрогнув, посмотрела на шагнувшего к ней из угла мужчину. Надо же… она его и не заметила. Гость носил темно-серый комбинезон, рыжие волосы были перехвачены на затылке лентой, на голове странные очки.

– Руку, – проскрипел мастер, раскрывая черный футляр.

Оля продолжила сидеть, напряженно рассматривая странное приспособление.

– Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли? – смягчил голос Шлейх. – А браслет – это след.