Екатерина Боброва – Лунный свет среди деревьев 1 (страница 40)

И я заподозрила, что няне напутала что-то с травой. Уж больно вид у старосты был вдохновленным, словно это он тут главный, а не тот человек в странной шляпе с двумя длинными полосками по бокам. Не представляю, как местные чиновники в таких головных уборах в дверь проходят. Или по улице идут. Точно им для смирения такое придумали.

Дальше старейшины ожидаемо мямлили, а вот староста неожиданно зажигал. Рассказал, как он на этом поле десять лет назад змею выгонял. Какое оно красивое в лучах заката. Как приятно глазу – словно отражение неба в луже. И всем родное. И не поле это вовсе, а сердце деревни.

Судья аж заслушался, подавшись вперед и опершись о локти.

Староста деревни Цзинь порывался прервать речь, но, получив последнее предупреждение о порке, заткнулся.

– И мой великий господин, мы не поспели бы беспокоить вас по столь ничтожному поводу, но деревня Цзинь устраивает уже четвертое судилище за последние десять лет. Все о разных участках земли. Мы – не первые и, не поднимем голос, не будем последними, – закончил свою речь наш староста.

Привлеченные представлением зрители возмущенно зашушукались. Сутяжничество здесь осуждалось.

Информацию о делах наших врагов добыл братец Ло, за что я была ему крайне благодарна. Ровно на пять капель крови.

Судья медленно перевел взгляд на писца.

Тот побледнел, понятливо согнулся в поклоне:

– Прошу простить, недосмотрел, – прошептал.

– Мне все ясно, – дощечка гневно стукнула по столу. – Участок земли остается во владении деревни Ши. Вы можете быть свободны, а вот старосту деревни Цзинь я попрошу остаться. У меня появились вопросы касательно ваших судебных дел. Мне кажется, вы используете судебную систему в корыстных целях.

И староста повалился на колени, причитая, что не виноват. И это все козни врагов.

Дальше я уже не слышала, Шо Ху буксиром потащил меня наружу. Старейшины уводили старосту, не переставая кланяться и благодарить судью за милость. А мне никак не верилось, что все закончилось и мы свободны.

Старосту мы поспешили вывести за ворота, усадить на ступени, где он отрубился почти сразу же, стоило ему прикрыть глаза. Улицу наполнил звучный, с переливами храп.

– Перенервничал, – оправдался за отца Шо Ху перед подозрительным взглядом писца и заверил: – Я все подпишу за него.

Он удалился с писцом, обещая быть бдительным. Читать то, что подписывает. Если что-то неясно – сразу звать меня. Старейшины отправились c поддержкой, я же осталась охранять старосту. Скорее, мир от него. А вдруг проснется – и снова на подвиги потянет?

Села рядышком на ступени, вытягивая ноги. Нервное напряжение отпускало, и тело приобретало приятную расслабленность. Голова пустела. Думать ни о чем не хотелось. И я прикрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Надо будет на обратном пути по лавкам пройтись. Подарков купить. Ну и себе что-нибудь. Давно по магазинам не ходила, можно и порадовать.

От приятных мыслей меня отвлек шум перед входом. Топот ног. Шуршание одежды.

Красиво тут охранники ходят – двумя ровными шеренгами, сопровождая паланкин. Не парад, но тоже ничего. Видать, важная птица пожаловала. Столько народу ее статус поддерживает: простые охранники, элитные – маги – и пара слуг.

Чиновник? С проверкой пожаловал? Вряд ли аристократа в суд вызвали. Таких лишь император может судить.

Он изволил покинуть паланкин с видом взошедшего над улицей солнца. Белые одежды аж слепили своей белизной. По плечам черным водопадом спускались волосы – гладкие, ухоженные, волосок к волоску. На холеном лице застыла отстраненная печать собственного превосходства.

Вокруг тут же заняли круговую оборону стражи, словно преданные псы, окружив хозяина.

Парень – чуть старше меня – раздраженно оглядел улицу, вход в суд, мельком прочитал табличку: «Кто прав – пусть войдёт. Кто виноват – пусть дрожит» и тут его скучающий взгляд зацепился за изучающий мой.

Черт! Надо ж было так… Я быстро опустила голову.

Привыкла за год к вольности в деревне. Забыла, что пялиться на аристократа дозволено разве что императору. Ну и старикам. Им в силу возраста простительно почти все.

Пронесет?

– Слышь ты, господин велел вам отойти на десять шагов – от вас нищетой пахнет.

Не пронесло.

И ничем таким от нас не пахнет. Немного рыбой – в лодке же плыли. Чуток перегаром. Ну и няниными травами из сумки. Еще свининой, будь она не ладна.

Я-то отойду, но что делать со старостой? На себе я его не утащу. Могу, конечно, но тогда всем станет ясно, что на ногах он не стоит. Возникнут вопросы.

Еще и отбрехаться не удастся… Голос же. Это перед простыми гражданами можно попробовать, а тут охрана… их натаскивали чуять обман. Вон тот, в черном, уже ко мне с подозрением приглядывается…

Я встала, молча изобразила глубочайший поклон и, не поднимая лица, медленно, в надежде, что ему надоест, двинулась со ступеней. Так-то мы никому не мешаем. От двери до нашего угла – метра три. Кучу народу пройти может. Нет. Клюнуло власть показать.

– Быстрее можешь? – это уже лично от «солнца» мне.

Молодой. Несдержанный.

Я кивнула и почти побежала. На месте.

Нет, сегодня я точно всю удачу в суде исчерпала. Надо же было так влипнуть по-глупому!

– Издеваешься? – донесся разъяренный рык, и по нагревшемуся воздуху я поняла, что сейчас прилетит. Мне. У «солнца», похоже, сегодня был неудачный день, ишь, как его разодрало на ком-нибудь сорваться.

А дальше все произошло слишком быстро, чтобы я могла себя остановить.

Удар огненной плетью. Я верно угадала – «солнцу» была близка огненная магия. Моя защита и рефлекторный удар в ответ. Аристократа снесло порывом силы – слабенький он какой-то, впечатало в одного из сместившихся подхватить охранников и перед залитыми солнцем воротами суда рухнула угрожающая тишина.

Я удивленно застыла. Охрана напряглась. Голубь с крыши, свесив голову, глянул так – разве что у виска не покрутил.

Идиотка, я знаю.

Вот когда надо, например, на экзамене, устроенном мне зимой учителем, так не получается. А когда не надо – пожалуйста. На отлично выступила!

Судя по взгляду, брошенному на меня охраной – хана мне. Размажут прямо здесь. Соберут по кусочкам и отдадут под суд за нападение. Еще и дружно свидетельствовать будут, что я первая начала.

Так-то применение магии против простых граждан карается сурово. Но когда аристократ учит крестьянина манерам… Он в своем праве, так что жить мне осталось недолго.

– Ах ты… – задохнулся эмоциями парень. Даже белые одежды посерели от злости.

– Господин, вам не надо вмешиваться, мы сами разберемся, – попробовал образумить хозяина от заляпывания моей кровью ступеней суда один из охранников. Тех самых элитных. Против которых у меня и шанса не было.

– Не лезь! – отмахнулся широким рукавом парень. Посмотрел на меня дикими, налитыми кровью глазами. Похоже, ему никто в жизни отпора не давал. А тут я… Ничтожная букашка.

В руках парня вспыхнула сфера. Эффектная золотая сетка с алыми точками внутри. Я такое лишь на картинке в книге видела. Что-то из семейного арсенала уровня «рассеивание врага на молекулы». После такого не выживают, тем более с моими скромными успехами в освоении щитов.

Жизнь не промелькнула, нет. Я успела подумать о том, что оставленных денег няне надолго хватит. Пожалеть, что не успела забрать у кузнеца заказанные мною инструменты. А то местные кроме мотыг, кирки и лопат ничего больше не использовали. Прикрыть старосту щитом и крепко зажмуриться – ибо страшно все же было.

Сверкнуло. Потом еще раз, слабее. Громыхнуло. Потянуло паленым. В уши вбился чей-то визг. Я покачнулась на ослабевших ногах, оседая.

– Какого неба? – изумился кто-то.

Я попыталась распахнуть глаза, но мир ударился в пятнистую круговерть. В голове гудело – меня хорошо так приложило. Со спины все явственнее тянуло гарью. Но самое удивительное – я была жива.

– Господин, вам лучше уйти, – напряженно произнес кто-то, наклоняясь надо мной и поднимая лицо за подбородок.

– Держите двери. Никого не выпускать, – добавил он в сторону. Так вот, кто тут по-настоящему главный. А не этот… в белом, – поздно догадалась я.

– Он из бессмертных, что ли? Странствующий бог? Больно молодой, да тощий.

«Солнце», не получив желаемого, пытался взять реванш оскорблениями.

– Уведите господина, это приказ! – говоривший повысил голос, и следом раздались звуки возни, проклятия – кого-то утрамбовывали в паланкин. – С этим, точнее, с этой я разберусь сам, – и чьи-то пальцы коснулись шеи, а следом накатила тьма.

Мир подо мной усыпляюще покачивался. Уютно пахло сеном, а еще лошадиным потом. Тело затекло, словно я давно была в отключке.

Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй. Надо мной висело небо. Сереющее такое. Приподняла голову – за деревьями умирал закат. Ветерок принес запах свежести – похоже, мы ехали вдоль реки. Я даже вечерний концерт лягушек смогла услышать. То есть мы за городом. И меня куда-то везут. Причем связанную. Профессионально так – вроде ничего не жмет, а двинуться нельзя.

За нами расстилалась пустая дорога. Я прислушалась – ровный топот копыт доносился лишь спереди. То есть мы без сопровождения… И меня не везут, как преступницу, напавшую на аристократа в суд столицы?

Очень странно. Я рассчитывала прийти в себя в тюрьме. Ну или под пытками. Тут это было скорым делом – для полноты и скорости признания. Для женщин, правда, использовались палки или зажимы для пальцев. Для мужчин спектр был значительно шире. Это меня дух просветил, пытаясь отговорить от посещения суда. И ведь прав был… Я влипла. Вопрос только куда.