Екатерина Боброва – Лунный свет среди деревьев 1 (страница 36)
А утром я обнаружила на крыльце еще одну хризантему.
Глава 15
На следующий день это был гребень для волос, вырезанный неумелой рукой, но старательно отполированный.
У моего невидимого ухажера было имя, и оно мне не нравилось.
Лян Шо Ху.
У сына старосты было простое лицо. Большой нос, сильно выпирающие, словно припухшие скулы, от чего казалось, что он любитель выпить, смуглая, обветренная кожа, небольшие черные глаза. Темные волосы, тщательно собранные в узел на затылке.
Его отец был уважаем в деревне, и сыну тоже перепадала часть этого уважения.
Еще я знала, что его мать мечтает о том, чтобы сын выучился и сдал экзамен на чиновника. Да, здесь это было возможно, если мозги имелись, но парень не любил учиться. И выданные ему на учителей деньги просаживал за игрой.
Одно хорошо – после ранения его больше не отпускали на тот берег реки. Так он себе новое развлечение нашел – меня!
Я шла к роднику за водой, когда моих ушей достиг чужой разговор.
– Смотрю, мой сыночек сидит за чем-то. Целый вечер! Я украдкой подсмотрела – а он гребень вырезает!
– Да ты что?! И кому интересно? Готовься, сестра, сватов отправлять. Слава предкам, поумнел парень, вырос – скоро невесту в дом приведет. Все тебе полегче по хозяйству будет.
Я споткнулась. Сердце провалилось вглубь, застучав где-то в животе. По спине неприятно пополз холодок. Мне живо представились свахи с подарками у ворот. Любопытные головы над плетнем. Шепотки разговоров. И укоризненный взгляд няни.
Стало нехорошо, а солнечный день потускнел, растеряв свою привлекательность.
Вот тебе и цветочки. А гребень, так вообще криминал. Словно поцелуй на глазах у всей деревни.
Я ж только к новой жизни привыкла. Только начала дышать полной грудью. А тут меня загоняют практически в рабство: подай, принести, постирай, помой. И ни единого слова возражения против старших. Не положено молодым рта открывать.
Откажу свахам – кровная обида. Сын старосты тут лучшим женихом считается. Нам тогда житья не дадут.
И что ему взбрело в голову? Я же по местным меркам – чужачка, причем странная. Неработящая, невоспитанная, дерзкая – отбрила пару раз соседок, заставив их поумерить дурное любопытство. Еще и нос сильно задираю. Так себе невеста… Но когда голос разума мог переселить голос сердца?
И я ускорила шаг, стремясь побыстрее уйти от жены старосты. Следом несся насмешливый щебет воробьев.
Утром я вертела в руках очередную хризантему, на этот раз обвитую алой лентой.
По местным меркам странный выбор. Ну ладно гребень. Но цветы? Здесь предпочитали практичные подарки: связку сушенных грибов, моток шелковой нити. Еще и лента такая знакомая…
– Выходи! Я знаю, что ты здесь! – прошипела, пользуясь тем, что няня отправилась к пристани купить свежей рыбы, и дома я была одна.
Воздух задрожал, пахнул благовониями, загустел и соткался в знакомый образ духа. Лукавая улыбка. Сложенные на груди руки. Мечтательное выражение глаз. И алая лента в волосах.
– Совсем дурная голова?! – выдохнула я, закипая. – Какой к демонам жених? Еще и сын старосты! Зачем он мне?
– А что? – насупился кровопийца, сцепив руки за спиной, будто ученик перед строгим наставником. – Хороший парень. Работящий. Семья обеспеченная. Вон сколько скотины у них: три буйвола, пять свиней. Дом больше твоего, под новой черепицей. Родители уважаемые люди. И ты ему нравишься. Сильно. Я лишь советом помог, а то парень на тебя даже смотреть боится. И он всяко лучше твоего названного братца, который на тебя слюни пускает.
Я оглянулась в поиске подходящего предмета. Метла из высушенной рисовой соломы сама прыгнула в руки.
– Ах ты свинья бесхвостая! – рявкнула, замахиваясь.
Дух аж в лице переменился. Выставил вперед руки. Замахал.
– Подожди, сестренка. Успокойся.
– Ну уж нет, – прорычала я, и метла со свистом прошила воздух, где мгновенье назад стоял братец Ло.
– Все равно замуж выйти придется, – раздалось упрямое.
Я оглянулась. Мрачно посмотрела на крышу, где, меж пучков просушенных трав, маячил его лукавый лик. И пошла за лестницей.
– Поверь, он лучшая партия, – продолжал настаивать братец, перебираясь повыше. – И поможет избавиться от дознавателя, а то прилип как репей. Между прочим, Вей от меня избавиться хочет, – наябедничал он.
– Сейчас я тоже от тебя избавлюсь, – пообещала зловеще. Оглянулась на улицу, потребовала: – Спускайся немедленно, если не хочешь, чтобы соседи вызвали даосского заклинателя, чтоб тебя изгнать.
Дух побледнел, растворился в воздухе и возник передо мной. Отпрыгнул от взмаха метлы. Укоризненно прицокнул:
– Ну что ты разбушевалась?! Я ж как лучше хотел. Тебе защита нужна. Живете тут вдвоем… А мужчины в доме нет. Он даже стихи сочиняет! Тебе! – выкрикнул в отчаянии дух, отступая от меня. – Плохие, правда, но он старается!
– Ну раз стихи, – процедила с сарказмом, – то, конечно, другое дело.
Опустилась на ступеньку у двери.
– Не злись, – братец присел рядом. – Я же о твоей защите беспокоюсь. Хочу, чтоб ты счастливой была.
– А о том, что сделает муж, когда узнает о драконе, ты подумал? – спросила со злостью.
Дух задумчиво пожевал губу.
– А что такого плохого в духе дракона? Награду за него император не выделил. Ловить его никто не собирается. Все уже и забыли о том, что он есть, – и братец посмотрел на меня столь невинно…
Ну да… Дух всегда будет на стороне духа, а еще на своей.
– Не знаю, что ты не поделил с Вей, но прекрати боевые действия. Пока от них страдаю лишь я. Учти, сватов напою чаем со слабительным. Если не хочешь, чтоб меня в деревне ведьмой посчитали, делай, что хочешь, но сватовства быть не должно.
– Я не могу ему запретить тебя любить, – начал было патетически братец, но проследил за тянущейся к метле рукой и поспешно добавил: – Но я скажу ему, что ты принесешь несчастья.
– Много несчастья, – подтвердила я.
Не знаю уж какие аргументы использовал дух, но цветочные подношения прекратились. Однако сын старосты обо мне не забыл, и я продолжила находить на крыльце то подвешенных на прут рыбешек, то связку чеснока или букетик луковиц.
Мы с няней делали вид, что ничего странного не происходит.
– Наш дом благословлен небесами, – каждый раз заявляла она, находя очередной дар на крыльце. – Ишь, как сегодня расщедрились – аж пять сладких реп прислали.
Я усердно кивала, избегая ее пытливых взглядов. Няня не задавала лишних вопросов, я не спешила делиться мыслями. Ну не видела я себя женой крестьянина, чья жизнь проходит в вечных хлопотах о муже, его родителях и детях.
Тогда зачем эта учеба у мастера Гу? Заучивание сложных текстов? Духовные практики? Чтобы потом делиться со свиньями учением ста школ?
Осень все больше тянула холодом с реки, а туман стал постоянным гостем. Урожай был собран, и няня с беспокойством проверяла его сохранность. Высчитывала – хватит ли нам дотянуть до весны.
Мы докупили кур. Теперь каждый день на завтрак у нас был рис с яйцом. Часть рыбы завялили. Огурцы тут обычно квасили, но я засолила пару горшков – на пробу.
Погреб вызывал у няни особую гордость: редька, бобы, батат, чеснок, лук, ряды горшков с кимчи и другими квашенными овощами, висящая на веревке вяленая рыба и даже куски копченой свинины, которые нам пожертвовала жена старосты.
Мои ящички с выращенными огурцами оценили, и я слышала, как соседки уговаривали мужей сделать такие же.
А в октябре на нас свалилась ежегодная беда – уплата налогов. И все разговоры теперь сводились к одному: кто, сколько и как платит.
Староста ходил, как в горячке: глаза красные от недосыпа, шаркающая походка, на лице лежащая в глубоких морщинах усталость. Он мог вдруг остановиться, начать загибать пальцы, бормотать, и вся улица замирала. Разговаривали шепотом, обходили его на цыпочках. Даже дети переставала играть, шикая друг на друга.
В этот месяц староста обретал почти священную власть. От его расчетов зависело благополучие деревни. За недостачу отвечал он сам – штрафом, наказанием палками или заключением в тюрьму. Но могли и мужиков забрать на принудительные работы или увеличить всем налог.
– Ох, беда-то, – няня со вздохом присела на ступеньку крыльца, сняла шляпу, обмахнулась.
– Заболел кто? – я оторвалась от рукописи.
– Если бы, – раздраженно выдохнула няня, – этот дурень совсем голову потерял. Что-то там напортачил. Мы должны еще пять мешков подати. А где их найти-то? Сегодня чуть до драки не дошло. Но так и не выяснили, кто не донес. Может, ты посмотришь? Проверишь, что там у него в записях, милая? Ты всяко лучше него соображаешь. А завтра уже сборщик…
Я задумалась. Мы с няней старались скрывать мою ученость и дар – чтобы не привлекать лишнего внимания. Но за недоимку могли наказать всех, как и устроить перепись с проверкой каждого двора. А сборщик налогов – это не староста. Его будет сложнее обмануть.
Я постучала в калитку. Поклонилась жене старосты, поздоровалась, мельком заметив застывшего соляным столбом во дворе Шо Ху – парень явно не знал, куда девать грязные вилы в руках. Дурной, конечно, но хоть не ленивый. Впрочем, тех, кто не работал, тут не кормили.
Столы во дворе под навесом были завалены мешками с рисом, связками рыбы, овощами. Все ждало завтрашнего прихода сборщика налогов. И если бы не пять мешков недостачи… Я бы не посмела тут появиться.