Екатерина Боброва – Лунный свет среди деревьев 1 (страница 17)
После обеда ко мне прислали записку, что няня хочет меня видеть. Я и сама собиралась к ней – отдать лекарства. Как раз будет подарком к празднику.
До знакомого домика добралась быстро. Распахнула калитку и остановилась на пороге, наткнувшись взглядом на сидевшего за столиком во дворе мастера Гу.
– А вот и моя радость, – приветливо улыбнулась няня, а неудавшийся наставник степенно огладил бороду и первый кивнул. Я спохватилась, поклонилась. Поздоровалась, пожелала доброго дня.
– Садись, милая, – мне указали на место за столом, где стояла пустая пиала, а перед ней выстроившись в ряд мисочки с едой. И есть захотелось так остро…
Мне позволили насытиться, потом последовали мало значимые вопросы о школе, об отце и, наконец, мы дошли до сути.
– Недавно у меня пропала книга, – поделился с нами новостью мастер. Я похолодела, няня возмущенно заохала.
– Очень особенная книга, – подчеркнул мужчина, глядя на меня в упор.
Я, не выдержав, опустила взгляд на стол, чувствуя, как полыхнули румянцем щеки. Поковырялась в рисе. Вот только обвинений в воровстве мне не хватало для полного счастья. Отец вряд ли простит – еще из дома выгонит, а уж цветник как обрадуется… Словами не передать.
Если на колени, покаяться и пообещать вернуть – простит?
– Я отказал тебе в ученичестве, но книга решила иначе.
И взгляд такой пронзительный…
– Я уважаю ее решение и готов взять тебя в ученики.
Что?! Почему так получается, то ни одного учителя, то сразу три, считая книгу, конечно.
– Твоего отца нет дома, так что я не могу прямо сейчас согласовать с ним твое ученичество.
– Не надо, – проговорила быстро.
Мастер удивленно вскинул брови.
– Но у тебя подходящий уровень, и он явно будет расти. Любой отец гордился бы столь образованной дочерью.
Но только не мой. Не знаю в чем причина, но отец желает видеть тень вместо дочери. Послушную, безмолвную и всем довольную. А образованные… они иные. У них и желания возникают, и протест, и самоволие.
– Поверь, соседушка, тебе не переубедить главу, – подтвердила мои слова няня.
Мастер Гу поморщился, скорбно поджал губы, явно недовольный тем, что обучать придется тайно. А это не похвастаться перед другими учителями, еще и думать о секретности… Я уже решила – откажется, но, похоже, авторитет книги был выше, чем у моего отца, потому как мастер бросил уверенно:
– Начнем сегодня же.
Я аж зауважала книгу, пообещав себе каждый день стирать с нее пыль и не брать грязными руками.
– Я дам тебе упражнение. Отработаешь его сто раз до заката. И будешь повторять каждый вечер по сто раз. Остальные задания буду передавать через книгу.
Добрый дедушка на глазах превращался в сурового тирана.
– Эм-м-м, – протянула виновато, – я очень рада, что вы будете меня учить, но сегодня не могу.
Лицо мастера Гу недоверчиво вытянулось, кажется, я была первой, кто ему говорил такое.
– И завтра тоже. Извините. И послезавтра. А вот с понедельника могу начать. Простите.
– Это духи знает что! – вспылил мастер, вымещая злость на бороде.
– Ну что ты начинаешь! – успокаивающе замахала на него руками няня. – Сам сначала отказал, у девочки появились дела. Прояви уважение.
Мне взглядом пообещали кузькину мать, а не учебу, но милостливо согласились отложить начало на понедельник.
Я поспешила домой, где меня ждали цинь и дядя.
Глава 8
– Держи, – дядя протянул мне кувшинчик. Я вытащила тканевую пробку, мысленно перекрестила содержимое и осушила залпом. Горло обожгло, и я согнулась, закашлявшись, ощущая, как изнутри его словно инеем покрыли, царапая острыми льдинками.
– Ну как? – поинтересовался дядя, не проявив ни капли сочувствия. – Скажи что-нибудь.
Фразу «Да пошел ты…» я, стиснув зубы, проглотила. Все же титул – не просто бумажка. Это нечто невидимое за спиной, которое не дает ругаться как сапожник.
– Нормально, – прохрипела, чуть приподнимая маску и вытирая выступившие слезы. Поправила висевший за спиной цинь.
– Слишком нежно, – поморщился дядя, – постарайся говорить ниже и грубее.
Я кивнула. И дядя, повеселев, вложил руку в перевязь, окинул меня оценивающим взглядом. Благодаря поясу и завязкам, его одежда сидела на меня отлично – только низ штанов пришлось подшить. Грудь – было бы там что! – на всякий случай перебинтовала. Прическу дядя соорудил лично, презентовав одну из своих заколок. Маска скрыла большую часть лица. С отсутствием кадыка ничего не поделаешь – шарф вызвал бы много вопросов, и мы решили, что зрители вряд ли станут настолько в меня вглядываться.
– Правая, – прохрипела я, и дядя глянул непонимающе, нахмурился, потом стукнул себя по лбу.
– Ну конечно! – и переложил в повязку правую руку. Надеюсь, это последняя его ошибка. Спалимся же еще до начала соревнований.
Стоял теплый вечер, и в воздухе ощущалось скорое наступление лета. Город был празднично расцвечен фонарями. Везде толпился народ, раздавался смех. На улицах все еще работала ярмарка, давал представление кукольный театр. Актеры в масках изображали вечную борьбу добра и зла. Детвора бросала кольца на колышки, и на запястьях у них болтались пятицветные нитяные браслеты – защита от злых духов, которые считались особо буйными в пятый месяц луны.
Дома сегодня подавали цзунцзы – рисовые пирамидки с разными начинками, завернутые в бамбуковые листья.
Вообще в этот праздник простые люди стремились защитить себя от злых духов – Сунь Лан притащила пучок полыни и с многозначительным видом повесила у моей двери. Еще и следила – пройду ли я мимо или меня корежить начнет. А потом разочарованно наворчала на меня за то, что я экран, отгораживающий кровать от основной залы, переставила в сторону.
– Барышня, разве вы не знаете, что духи ходят исключительно прямо! Решит какой злой к вам ночью пристать и упрется лбом в преграду. Побьется – и уйдет восвояси!
Знала я одного духа… Так вот ему мой экран вообще не преграда. Он сквозь него с легкостью пройдет.
Благородные же в этот день почитали память поэта, бросившегося в реку ради высоких патриотических целей. И вечером как раз перед выступлением музыкантов в таверне «Золотой лотос» состоится турнир местных поэтов. Читать будут о долге, патриотизме и трагической судьбе поэта. Надеюсь, они порядком утомят зрителей, и тем будет не до разглядывания меня.
Днем же на реке прошло состязание драконьих лодок, которое я, благополучно, пропустила, готовясь к выступлению. Дядя солидарно со мной остался дома, принеся в подарок дорогой заживляющий крем для рук. Зато восторгов от Сунь Лан я выслушала на целое ведро зависти.
Хозяин таверны «Золотой лотос» встречал гостей лично на пороге и при виде дяди расплылся в радушной улыбке.
– Господин Чэнь, неужели мои глаза меня не обманывают и вы, наконец, посетили нас после длинного и наверняка утомительного путешествия! Мои цветки уже соскучились по вашему вниманию. Только дайте знать – они навестят вас после в кабинете.
Ого! А кто-то у нас любитель женщин… Вряд ли «цветки» сегодня пустят в зал, дабы не оскорблять присутствующих благородных барышень. Так что томятся они где-то на задворках, в ожидании, когда жены уберутся прочь, чтобы проявить внимание к их мужьям – завсегдатаям, как правило.
Дядя смущенно закашлялся, покосился на меня и покраснел.
– Не сегодня, уважаемый, – проговорил он многозначительно.
– Да-да, конечно, – хозяин ловил такие вещи на лету. – Прошу, – кивнул он слуге, – вас проводят в комнаты для участников состязания.
Таверна еще наполнялась народом, гости прибывали, и зал, к моему ужасу, обещал был полным.
– Все места проданы, – с гордостью поведал нам слуга. – Сам господин Чжан выступать будет.
– Подумаешь, какой-то там Чжан, правда, племянник? – тихо – лишь для меня одной – спросил дядя.
Угу. «Я верю в тебя, Ежик».
Очень хотелось бы, но я не профессиональный музыкант. С другой… Бетховен и не такие залы рвал.
– Первыми начнут выступить поэты, – инструктировал он меня, пока мы поднимались по лестнице на второй этаж, – но это недолго будет, против прошлого победителя вряд ли кто выстоит.
Это мы, хотелось бы верить, всем сюрприз готовим.
– Прошу, – слуга раздвинул перед нами дверь, и мы шагнули в комнату, где участники готовились к выступлению.
И тут я в полной мере осознала весь ужас катастрофы. Во-первых, я здесь самой младшей была. Остальные… опытные, уверенный, с отточенным до кончиков пальцев мастерством. И с цинем они обращались, как со знакомым с детства другом. А мы с инструментом третий день, как знакомы.
– О! Вэйшэнь! Пришел-таки, – с легкой улыбкой к нам обернулся мужчина. Если бы тут ранжировку проводили, я бы его точно на первое место поставила. Аристократ в десятом поколении, причем поколении ученых и чиновников, а не просто «шампанского по утрам любитель».
– Как я мог пропустить твое выступление, Шиуэй! – с наигранной радостью воскликнул дядя, выставляя щитом «поврежденную» руку. – Ты же помнишь – я обещал с тобой сразиться.
– Конечно, помню, – рассмеялся звезда нынешнего состязания, вопросительно изучая дядину руку. – Весь в предвкушении услышать твою несравненную игру.