Екатерина Боброва – Лунный свет среди деревьев 1 (страница 18)

И дядя с готовностью поддержал его смех. Клоун. Нет, плохенький актеришка задрипанного театра.

– Я бы с удовольствием выполнил данное тебе обещание, но, увы, нелепая случайность помешала моим планам, – и дядя поднял забинтованную руку повыше, – но я привел замену, – и здоровая рука легла мне на плечо. – Знакомься: мой племянник. Чэнь Хаофэн. Играет он похуже меня, вдобавок молод еще. Так что прошу позаботься о нем и будь снисходителен.

Вот же… жук-интриган. Если я проиграю, он скажет, что ничего удивительного, мол, начинающий ведь племянник. Не судите строго. Если выиграю – унижу заезжую звезду вдвойне.

– Действительно молод, – удивился Шиуэй, пытаясь взглядом пробраться ко мне под маску.

– Почту за честь выступить с вами! – хрипло гаркнула я, склоняясь в поклоне.

Шиуэй одобрительно хмыкнул, расслабился и посмотрел на меня доброжелательно. Кажется, я успешно вписалась в образ: молодой, амбициозный, но глупый. И не показалась ему серьезным соперником.

– Конечно, Вэйшэнь, не сомневайся, я присмотрю за твоим племянником. Можешь идти в зал.

И меня оставили одну с тиграми в клетке.

Я выбрала самый дальний угол. Села, уложив цинь на колени. Размяла пальцы, покрутила запястья. В эти дни я выполнила данное себе обещание и начала делать по утрам разминочный комплекс, благо за долгие годы тренер вбил нам его в подкорку подсознания. Тут главное было отослать Сунь Лан подальше, чтобы не спалиться. Ну и не переусердствовать с нагрузками, больше упирая на растяжку.

Прошлась по струнам, начав с традиционного. Контору заранее палить не будем.

– А ты неплохо управляешься, – польстил мне Шиуэй, присаживаясь рядом, еще и разглядывая в упор мои запястья, которые были тоньше, чем у любого парня. Черт.

– Вы очень добры, – я с тоской оглядела комнату, но все остальные углы были разобраны. – и почту за честь учиться у такого мастера, как вы.

Фигурально выражаясь, конечно. Куда мне еще одного учителя? Если только в компанию к кровопийце по вечерам.

– Давно играешь? – мне продолжили устраивать допрос. Кажется, тут я одна темная лошадка, и способности остальных соперников ему известны.

– Не очень, – скромно потупилась я, – это мое первое публичное выступление.

Шиуэй окончательно расслабился. Покровительственно улыбнулся мне, пожелал удачи и двинулся к новому гостю. Легко ему… А мне переживать. Усилием заставила себя перестать грызть губы.

Выступление Шиуэй я слушать не пошла. Это не спорт. В музыке важны эмоции. И удачное выступление соперника может разрушить собственное. Здесь важна святая уверенность в таланте. Но шквал аплодисментов добил даже до второго этажа. Собственно, все, как и ожидалось.

– Ваше выступление, господин, – в дверь сунулся слуга.

Последнее на этом вечере, между прочим. Дядя сначала расстроился результатом жеребьевки, но я, наоборот, обрадовалась. Люблю ставить заключительную точку в концерте, ведь лучше всего запомнят именно меня.

Подиум зала тонул в интимном полумраке, на полу качались алые тени от фонарей. В таверне, где каждый вечер выступали танцовщицы, не стали заморачиваться над сменой интерьера.

Инструмент уже ждал меня на столике. Зрители при виде моей маски удивленно зашептались.

Я села, отдернула длинные рукава. Красиво, конечно, но неудобно.

Прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться на изучающую меня Ли Минъюй. И какой нехороший человек продал ей места столь близко от сцены?

Тронула струны, и первые звуки наполнили зал. Зрители привычно расслабились. Как они под эту неспешность тут не засыпают, я ума не приложу. Привычка, наверное.

На что я рассчитывала? На необычность, естественно. Такого здесь точно еще не играли.

Вот и сейчас стоило мне набрать темп, как зал удивленно проснулся, послышались недоверчивые голоса. Я не то, чтобы ломала каноны, просто играла в совершенно другой манере. Не лучше других – куда мне до мастеров, просто иначе.

Когда закончила, в зале аккомпанементом мне стала тишина. Даже дядя – предатель – не рискнул поддержать.

Что же… новое далеко не всегда одобряется. Я встала. Поклонилась. И собралась уйти. Наверное, стоило просто сбежать через боковой выход на улицу, чтобы избежать сочувственной травли от коллег.

– Великолепно! – ударило мне в спину. Я удивленно обернулась. Мой главный соперник поднялся. Хлопнул в ладоши.

– Чудо! – подскочил, «проснувшись», дядя.

И зал ожил. Кто-то застучал по столу. Слуги топали ногами. Благородные господа реагировали сдержанно, дамы одобрительно махали в мою сторону веерами, молодые люди, вскочив, хлопали.

Я покосилась в сторону Ли Минъюй. Мне ответили прицельным выстрелом глаз. Она что? Заигрывает со мной? И я испуганно шарахнулась в другую сторону.

– Вот видишь, как все отлично вышло! – дядя, пританцовывая шел по улице и забывшись, размахивал забинтованной рукой.

Я устало поправила гуцинь за спиной. Позади хвалебные поздравления. Вручение награды. Настойчивые попытки лишить меня маски.

– Не понимаю только, зачем тебе столько денег, – и он неодобрительно покосился на мою грудь, где лежали, грея, сто лян серебря. – Хотя, о чем это я? На императорском турнире приз в десять раз больше. И так как ты теперь победитель…

– Нет, – быстро перебила я его, – ни на какой турнир не поеду. Или ты хочешь быть казненным вместе со мной за обман императора?

– Закрой свой вороний рот! – рявкнул дядя, испуганно озираясь, словно императорская стража уже стояла у нас за спиной. – Хорошо, не хочешь – не едешь, – уже мягко добавил он. – Но передумаешь – дай знать, я все устрою.

Деньги – это не просто кусочки металла, это свобода и возможности. Пусть и сильно ограниченные, но все же… Да и сумма: сто лян серебра позволила бы мне купить домик и скромно жить в нем несколько лет. Только кто мне позволит? Но платить мастеру Гу я точно смогу.

Я не выдержала, сунула руку за пазуху, достала один из двух слитков, полюбовалась на его гладкий, тяжёлый, отполированный до матового блеск. Формой он напоминал миниатюрную лодочку с загнутыми краями, ну или башмак, из-за чего в народе их прозвали «серебряным башмаками». На верхней части виднелись четкие оттиски: печати монетного двора и клеймо мастера, чеканившего этот слиток. Вдавленные в серебро иероглифы свидетельствовали о весе: пятьдесят лян чистого металла.

– Так на что ты хочешь их потратить? – не удержался от вопроса дядюшка, заметив мою остановку. И ведь не успокоится, потому как подозрительно для барышни проявлять интерес к зарабатыванию крупных сумм денег. Я однозначно выбиваюсь из общего правила, ну а больше всего местные боятся именно выбивания, сразу подозревая заговор, попрание законов предков и бунтарство.

– Хочу покупать то, что мне нравится, а не то, что покупает отец, – пожала плечами, и дядя расслабился, посмотрел одобрительно и даже улыбнулся:

– Похвальное стремление к самостоятельности, Линь Ли. Рано или поздно тебе придется войти в семью мужа и, может, даже управлять поместьем, – в его голосе явно прозвучало сомнение. Ну да… Выйти за первого сына с учетом всех моих недостатков у меня вряд ли получится, а положение второго или третьего сына означает, что мне придется подчиняться его родне. – До сегодняшнего дня я боялся, что ты, эм, не сможешь защитить себя в новой семье.

Грубо говоря, все станут вытирать о меня ноги. Причём совершенно законно, ведь власть старших над младшими освящена конфуцианским учением.

– Но я рад, что ошибался. Теперь я спокоен за твое замужество.

И прозвучало так, словно оно уже должно было состояться завтра.

Я похолодела. Неужели меня выдают замуж?

– Отец подыскал мне мужа? – спросила испуганно, чувствуя, как разбиваются на осколки выстраданные мною планы.

– А ты против? Или у тебя есть кто-то на примете? – насмешливо прищурился дядя. Я ощутила жгучую досаду. Есть конечно. Один дух, второй старик с бородой, вот и все мои знакомства среди мужчин, не считая слуг, конечно.

– Нет у меня никого, – разозлено мотнула головой, – и замуж я пока не хочу.

Дядя удивленно вскинул брови.

– Да? – озадаченно спросил он. – А помнится пару месяцев назад ты умоляла найти тебе мужа. Говорила, что не можешь больше сидеть в четырех стенах дома.

Даже так? То есть прежняя я рассматривала замужество, как путь на свободу? Так-то бред, конечно. Замужняя женщина еще больше скована правила, чем незамужняя. Но я явно желала покинуть усадьбу, не боясь того, что муж может оказаться еще большим тираном, чем отец. Мне что-то здесь угрожало?

– Я поняла, что могу учиться.

Лицо дяди удивленно вытянулось, и он по-новому, оценивающе, посмотрел на меня.

– Похвально, конечно, но… – проговорил смущенно.

Я его понимала. Образованность знатной женщины – часть ее приданного, но не более. Единственным пропуском в мир мужчин был сильный магический дар. Вот его наличие позволяло и в академии учиться, хотя подобные бриллианты мира женщин предпочитали частных учителей, и экзамен на чиновника сдавать, и даже в армии служить. Я точно помнила, что среди звездочетов были женщины.

Тем, кому повезло меньше с талантами, оставалось искусство: каллиграфия, живопись, поэзия. Или роль наставницы, как у нашей дамы по танцам.

– Я разменяю тебе пятьдесят лян, – сменил он тему, – чтобы меньше вопросов было. Если кто спросит из слуг, скажи, мой подарок. Мол, дядя понял, что племянница выросла, вот и начал дарить деньги.