Екатерина Боброва – Лисий переполох 2 (страница 1)
Екатерина Боброва
Лисий переполох 2
Глава 1, в которой лису встречает родной мир
Сознание возвращалось медленно. Мир прорывался кусками: писк аппаратуры, запах антисептика, приглушенные голоса, шум работающих насосов, сухость во рту, боль в груди, горле и… снова уплывал в темноту.
В какой-то момент мне удалось задержаться и даже упорядочить мысли. Я дома? Вернулась? Но почему в больнице? Что произошло? Мое тело все-таки впало в кому, как грозилась ведьма?
Родной мир встречал нерадостно. Или это плата за возвращение?
Прислушалась к себе, попыталась достучаться до сознания лисы и с сожалением нашла лишь пустоту.
И хорошо, и плохо. За два месяца я с ней сроднилась и теперь до слез было жаль расставаться. Но я искренне рада тому, что рыжая осталась в своем мире. Надеюсь, она смогла вернуться в лес. Еще надеюсь, ее охота будет удачнее моей, и она не будет голодать, и не подставится под стрелу охотника.
Потом вспомнила о Хайлине, и горло сдавило от слез, а следом навалилась тоска. Даже писк аппаратуры сделался похоронно-торжественным.
Мой мужчина. Наша единственная ночь.
Жалею?
Нет.
Оно того стоило. Я готова заплатить за случившуюся близость тоскующим сердцем, глубокой хандрой и бессонными ночами, но со мной навсегда останутся в памяти тепло его объятий, горячие поцелуи и нежные слова.
Пройдет время, залечится разбитое сердце, и я буду жить дальше, жалея о том, что мы не вместе и не сожалея о том, что пришла к нему той ночью.
Жить – вот, что сейчас главное.
Судя по тому, что нахожусь я в реанимации, шансы на выживание у меня неоднозначные.
Голову прострелило болью, и я снова уплыла во тьму.
Когда в следующий раз пришла в себя, смогла открыть глаза. Обозреть белый потолок. Послушать писк аппаратуры и шум насосов. Осознать, что вдыхаю обогащенный кислородом воздух из маски, от которого першит в горле и стоит дикая сухость в носу.
Услышать: «Ой» и звук уроненного на пол железного подноса.
Кажется, мир сильно удивился тому, что я выжила.
— Госпожа Чэнь, вы меня слышите? Моргните, если да.
Голос у мужчины был приятный, с идеальным пекинским акцентом. Слушала бы и слушала. Но нужно моргнуть. Оказалось, мне даже моргать трудно, однако я справилась.
— Прекрасно, — восхитился моему успеху он. – Я ваш лечащий врач. Меня зовут Ли Вэй. Сейчас пятнадцатое ноября, вы попали к нам восьмого числа. Вас достали из обрушенного дома. Случился взрыв бытового газа. Вы провели под завалами три дня. Могу сказать, госпожа Чэнь, огромное чудо, что вы живы. Вам крупно повезло. Кроме гипотермии, сломанных ребер, сотрясения мозга и ацидоза у вас нет серьезных повреждений. Мы боялись, что вы останетесь в коме после ИВЛ, но вы справились и с этим. Вы настоящий боец, Да-ли-я.
Боец? Я?
И как-то нет серьезных повреждений? То есть переохлаждение, сотрясение, сломанные ребра – это ерунда? А врач у меня шутник. Или он меня так подбодрить пытается. Мол, не в морге же, значит, не все потеряно.
От понимания, что не в морге, глаза защипало, и щеку обожгло одинокой горячей слезой.
— Ну-ну, не плачьте. Все уже позади, — поспешил успокоить меня доктор. — Прогноз благоприятный. Что удивительно, даже пневмонии у вас нет и легкие не обожжены. Впрочем, пожар не затронул ту часть дома. Так что я планирую еще пару дней продержать вас в реанимации, а потом переводить в терапию. Держитесь, Да-ли-я. У вас отличная семья, и они очень хотят вас увидеть.
Мама. Отец. Как я по ним соскучилась! И по дедушке с бабушкой. Даже по дурацким шуткам кузена Цина.
Он сказал — я три дня провела под завалами. Всего лишь три дня!
Мозг отказывался в это верить. Для меня – словно полжизни промелькнуло за два месяца. Только вчера я обнимала Лана, кланялась вдовствующей императрице, переживала за князя и улыбалась Хайлину. А сегодня лежу в реанимации с маской на лице и под капельницей. Почему переход так странно работает? Туда без проблем, обратно – через боль и сломанные ребра.
Вдобавок обрушенный дом… Взрыв газа. Пожар.
Что с соседями? – испугалась я. Пострадали?
От острого чувства вины сжалось сердце, и в писке аппаратуры послышалась тревога.
Но если я провела под завалами три дня, значит, обрушение произошло пятого ноября. Именно в ту ночь, когда меня прокляла Сяо. То есть обрушение – часть проклятия, и моей вины в нем нет.
Стиснула зубы. Тварь эта Сяо. Ничего, я до нее доберусь. Не знаю, еще как, но обязательно отомщу.
Доктор обещание сдержал, и через два дня меня перевели в палату общей терапии. Сняли кислородную маску, оставив трубочки в носу. И даже разрешили потихоньку вставать.
И в первый же день после переезда ко мне прорвались родители.
— Доченька! Дашенька! Родная моя!
Мама осунулась, похудела, под глазами темные круги. Отец высох, даже лицо перестало быть круглым.
— Мы так рады, что ты жива.
— Тебя три дня искали, — мрачно подтвердил отец. – Даже тела найти не могли.
Мама шикнула, мол, не расстраивай.
— А потом нашли, — радостно улыбнулась она, в глазах заблестели слезы. – Клялись нам, что то место два раза проверяли. А они тебя просто не заметили, — ее голос зазвенел от возмущения. – Сказали, что тебя так припорошило пылью, что ты слилась с плитой. Ну и правда, не могла же ты из воздуха появиться?!
Могла. Но родителям об этом знать не стоило. Решат, что я головой повредилась, и здравствуй, психиатрия. А мне и тех лекарств достаточно, что в меня сейчас вливают. Я от них себя вывернутой наизнанку и высушенной на солнце чувствую.
— А мы тебе фруктов принесли, — мама суетливо принялась распаковывать корзину. Я смотрела на ее постаревшее лицо, на подрагивающую нижнюю губу и понимала, что убила бы десяток демонов, лишь бы вернуться домой.
— Бабушка термос с супом передала, с имбирем, годжи и финиками. Первое дело для больных, — отец попытался улыбнуться. Вышло криво – одна часть лица так и осталась сведенной от напряжения.
Не хочу даже думать о том, как они меня мысленно хоронили эти три дня, как жили надеждой, как радовались тому, что меня нашли.
Восьмое ноября теперь мой второй день рождения. Имею право.
— Мой любимый суп, — произнесла хрипло, закашлялась, и мама поспешно подала кружку с водой.
— Все будет хорошо, — отец ободряюще похлопал меня по руке.
— И волосы, если захочешь, покрасишь. Хотя тебе даже идет, — словно невзначай заметила мама.
Я удивленно потянулась к волосам. Вытащила из собранного на затылке пучка прядь. Поднесла к глазам, пытаясь разглядеть. Покрытые слоем пыли волосы были жесткими на ощупь. Ну да, кто в реанимации моет голову, когда главное – выжить.
Мама достала пудреницу, протянула мне.
— Вообще не страшно, — заверила она меня с застывшей улыбкой, — слегка светлее стали. Не седые, не бойся. Может, потом пройдет. Нужно будет спросить у врача.
Я завертела зеркальцем, пытаясь себя рассмотреть. Что же… ни один парикмахер явно не мог бы сотворить такое. Потому что невозможно покрасить волосы не прядями, а по одному отдельно, оставив вокруг нетронутыми волосы. И да, я не поседела, как седеют люди после сильных потрясений. Новые волосы, равномерно распределенные по всей голове, приобрели белый цвет и слегка отливали розовым.
Капец.
Еще и глаза чуточку посветлели до орехового оттенка.
Мутирую? Или это последствия перемещения между мирами? А может на меня так жемчужина повлияла? Помнится, что-то такое говорил учитель. Пугал, что навредить может, если долго держать в себе.
– Главное – ты жива. С остальным мы справимся, — убежденно произнес отец. Он точно не видел никаких проблем с внешностью. Две ноги, две руки, одна голова – чего еще желать?
… и я начала справляться, врастая обратно в этот мир.
Из новостей узнала, что при взрыве погибли шестеро, десяток получил ранения. Почти всех нашли в первые сутки, искали лишь меня – сигнал мобильника регистрировался на месте обрушения. Даже неудобно перед работниками МЧС стало, которые ползали по завалам, проверяя каждый метр, а я в это время в другом мире пребывала.
Со мной очень вежливо побеседовал следователь, хотя толку от меня было мало, да и взрыв произошел в другой квартире. А так… Пошла в ванную, вернулась, хотела одеться – нужно же было как-то объяснить свою наготу, а тут взрыв, темнота и дальше ничего не помню.
— Видимо, вас спас пожар. Он нагрел воздух в кармане, в котором вы оказались под плитой. Потому вам повезло не замерзнуть, — высказал догадку полицейский.
Я вместе с ним поудивлялась собственной везучести. Согласилась с тем, что родилась под счастливой звездой. И пообещала быть осторожней, а то как бы этот случай не исчерпал мое везение.
Пожилой полицейский повздыхал о превратностях судьбы, пожалел меня взглядом и удалился, дав подписать на экране планшета показания.
Знал бы он, что мне довелось пережить за последнее время… Сильно бы удивился, н-да. И, конечно, не поверил бы. Так что я не собиралась ни с кем откровенничать, разве что с бабушкой. Пожалуй, она единственная, кто не стал бы подозревать меня в сумасшествии…