Екатерина Близнина – Тень и её демон (страница 62)
Король не удостоил меня взглядом. Его полностью занимал предатель.
— Может, Терри? Угадал? Этот вшивый выродок решил, что сможет дурить меня, пока он сливает информацию Арчеру. Вам интересно, что с ним стало, Лансель? Я достойно вознаградил вашего друга за «верность», — дружелюбная улыбка на лице Эриена выглядела совершенно искренней, вот в чем настоящая жуть!
Король поманил пальцем того гвардейца, который держал притихшего голубоглазого студента. Тот безмолвно выступил вперёд, прошёл мимо нас и… склонился над корзиной для мусора, что стояла у двери. Достал оттуда что-то объёмное, ярко-красное. Вернулся и подал свёрток королю.
У меня пересохло во рту. Я узнала этот свёрток. Король спокойно, совершенно без эмоций развернул его и достал человеческое сердце. Бросил к ногам Ланселя.
— Вы уж простите мою горячность. Надо было просить принести голову. Но сказанного не воротишь. Да и потом, голова тяжелее, а девушка-исполнитель у меня хрупкая, как цветок, надо беречь.
«О да. Это у нас теперь называется „беречь хрупкий цветок“. Страшно подумать, на что будет похоже решение вырвать сорняк с корнем», — я кусала губы и старалась не смотреть туда, куда смотрели все остальные.
Зеленоглазый студент представлением впечатлился. Уставился на меня с выражением крайнего ужаса. Меня всегда интересовал вопрос, почему исполнители выглядят более опасными, чем заказчики?
— Это… Она? Она убила Терри? И Арри тоже?
Я поморщилась. Воистину, число моих «подвигов» росло день ото дня. Если так пойдет, то смерть Деймоса Рэддока тоже на меня «повесят». И, разумеется, тех пятерых гвардейцев, что были с ним — за компанию. Других злодеев-то в этом городе нет.
— Вопросы здесь задаю я, — отрезал Эриен. Он сгреб пятерней рыжие вьющиеся локоны и заставил студента поднять голову. — Что ты там про остальных говорил, кто знает о «Машине Смерти»? Имена, живо!
Кадык на тощей шее дернулся: парень сглотнул, но ни слова не произнес, только упрямо сжал побелевшие губы. Истязания будто придавали ему сил, в то время как попытки договориться, напротив, парализовали волю. Король пока что чередовал оба метода воздействия, но, рано или поздно, он подберет нужный ключ, я в этом уже не сомневалась. Эффективнее было бы выбрать одну роль: палача или заступника и следовать ей, но Эриена недаром прозвали Безумным. Если кто и мог сыграть спектакль одного актера, то только наш монарх, когда ему змея заползет в ботинок.
— Ваше Величество, позвольте мне наказать мальчишку, — вмешалась госпожа Парлас.
Её очки сползли на кончик носа, но она не поправила их, так и поглядывала вокруг поверх оправы. Вокруг поджатых губ и прищуренных глаз собрались морщинки, указывающие на возраст и тяжелый нрав. Маска неодобрения буквально приросла к ее лицу. Но мне бросилось в глаза, что она волнуется куда сильнее, чем гневается. Она отвечает головой за этих студентов и ждет расправы за то, что натворил один из них, или все-таки ей жаль подопечного, и она пытается заступиться за него таким образом?
— Мальчишку? Вы бы ещё сказали «ребенка». Мальчик становится мужчиной, когда берет на себя ответственность за свои поступки, верно, Лансель? — мягко сказал король и одарил покровительственной улыбкой того, кому только что разбил лицо кулаком.
О да, такие переходы мне знакомы не понаслышке. И не только мне, судя по всему. Говорят, именно из-за них Эриен получил своё прозвище. Но это все ложь. Тень внутри меня знала правду. На самом деле никакой переменчивостью настроения король не страдает. Его постоянно гложет пламя ярости: то бушует ярко и страшно, то притихает, иногда даже затягивается серым пеплом, но не гаснет. Никогда.
Лансель «раскололся», когда в храмовую залу вошел Рин.
Рин шел тяжело, пошатываясь под весом пыльного мешка на спине. Серо-черная пыль безнадежно испачкала сверкающий белизной костюм старшего повара. Сопровождающий его гвардеец не делал никаких попыток помочь с тяжелым грузом. Шагал чуть позади, положив руку в белой перчатке на оплетку рукояти жезла-парализатора. Судя по знакам отличия, конвоировал повара сам сотник, но не тот усатый, которого я видела прежде, а другой.
Мне отчаянно не хотелось, чтобы Рин видел меня рядом с королём и его «Новой Надеждой», в грязной ободранной одежде, с ног до головы покрытой чужой кровью. Эту неприглядную сторону своей жизни я всегда прятала от него… и от Арри. И где теперь оба? Один мёртв, второй — без пяти минут покойник.
Может, зря я до самого последнего момента скрывала от обоих, что рождена, чтобы быть оружием в руках правителей. Хотя выбора у меня не было. Тени лгут, потому что такова их природа. Я лгала, потому что мне так приказали. А еще потому что не думала, не задавала вопросов. Подчиняться — просто. Но как потом жить с ответственностью за то, что ты совершил, подчиняясь чужим приказам? С их уст срываются всего лишь слова, в то время как кровь капает с моих ладоней.
— Сотник, благодарю, — король выступил навстречу вновь пришедшим. — Мне нравится, что вы обошлись без лишних людей. Это вселяет надежду, что я не ошибся с вашим назначением. Ваш предшественник был несколько… простодушен.
Сотник отвесил королю излишне глубокий поклон. Прямо согнулся, болезный, в пояснице, хотя военным по протоколу вполне достаточно сдержанно кивнуть. Я присмотрелась, заподозрив, что всему виной усвоенная с младых ногтей привычка выслуживаться. Моя догадка подтвердилась: новым сотником стал высокорождённый носитель Древней крови. Светло-фиолетовые глаза имелись в наличии, две штуки. Квадратный подбородок и скульптурно вылепленный нос — в качестве приятного бонуса. Новый сотник был заметно моложе своего предшественника и по-своему красив. Такая внешность отлично сочетается с черным гвардейским мундиром и белыми перчатками. Этот мужественный страж закона будет пользоваться успехом у девушек своего круга — пока не исчезнет так же внезапно, как тот как-бишь-его? — сотник королевской гвардии Паташ.
«А ведь это обычная практика в королевской гвардии, если подумать. Недаром я не запоминала этих людей в лицо — они менялись слишком часто, чтобы я могла их узнавать. Кого-то потом видела в Службе безопасности дворца, а кто-то исчезал бесследно. „Королевский вестник“ из-за закона о военной тайне никогда не писал о том, что случилось с представителями особого полка, поэтому исчезновения не бросались в глаза. Мне, по крайней мере. Интересно было бы разведать, из-за чего они всё-таки пропадают. Отправляются на „ночную рыбалку“ или…? — я перевела взгляд на короля. — Как ни крути, все нити ведут к нему. Накануне принцесса приказывала выяснить, что замышляет её отец — значит ли это, что она сама не до конца представляет себе, что он задумал?»
Рин сбросил мешок на пол и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. Зря я боялась, что он будет смотреть на меня, как Арри. Он на меня вообще не глянул: смотрел только на Ланселя, скрючившегося в три погибели со связанными за спиной руками. Я переводила взгляд с одного рыжего на другого. Кажется, они и впрямь родные братья. Почему-то Рин никогда прежде не упоминал, что у него есть брат, который учится в Академии. Хотя… тогда, когда мы общались, брат ещё не мог жить в Сияющем квартале. Он должен был учиться в школе, но и здесь что-то не сходится. Рин говорил, что он сирота, поэтому был вынужден искать работу вместо того, чтобы продолжать обучение. Устроился на кухню, потому что кто-то из высокорождённых похлопотал о мальчишке перед мажордомом.
Простая, на первый взгляд, история предстала в ином свете. Рин из своей невеликой зарплаты поварёнка оплачивал школьные взносы для младшего брата вместо того, чтобы тратить их на свои нужды? Понятно теперь, почему он часто оставался на ночную смену приглядывать за хлебным тестом. А я, глупая, думала, что он уже тогда приметил девчонку-посудомойку, которая спит там же, где оттирает от жира горшки и сковородки. Ох, сколько же ещё открытий чудных готовит мне благой Создатель в великой милости своей? Примерещился романтический интерес там, где был хладнокровный расчёт или всего лишь скука и ничего больше. А потом поварёнок оттолкнул меня и в тот же день получил повышение. А я ушла с кухни и получила в подарок Иглу.
«Так Рин стал человеком короля, если не был им с самого начала. Как и я сама. Король развёл прямо целый марионеточный театр, если посчитать ещё и Терри, например. Действуя кнутом и пряником, заставлял нас плясать под свою мелодию», — я почти слышала, как мешанина отдельных звуков складывается в замысловатый, но стройный марш. А ведь ещё вчера мне казалось, что дирижирует оркестром именно Эсстель.
«Будь это так, разве стала бы она бегать и прятаться? Вот где она сейчас? Я не знаю. А король знает, но не говорит. У него ключи от всех дверей, он осведомлён о каждом участнике Большой Игры куда лучше, чем я могу себе вообразить», — признала я неохотно.
«
— Тень, ты сегодня на редкость молчалива, — король весело подмигнул мне, — Я хочу, чтобы ты объяснила своему рыжему другу, что здесь происходит. Тебя ведь не затруднит?
Рин перевел взгляд на меня. Вопреки моим опасениям, он не выглядел ни удивленным, ни раздосадованным. Встревоженным — да, но я подозревала, что тревогу в нем вызывала судьба младшего брата.