Екатерина Беспалова – Блок-шот. Дерзкий форвард (страница 17)

Их взгляды снова встретились.

— И то, из-за чего пришлось уйти из спорта.

В комнате стало тихо. Сколько секретов он скрывал?

— Я думала, ты перестал играть после смерти родителей.

— Нет. Временной промежуток тот же, но основная причина в другом.

Рустам замолчал. Ему было сложно, и Вася видела это.

— Ты занимался профессионально?

— С тринадцати лет. В универе даже смог стать капитаном, а потом… Потом несчастный случай.

Она не верила своим ушам. Смерть самых близких людей, за ней — потеря мечты. Неудивительно, что мог сломаться. Он вообще имел на это полное право.

— А что случилось?

Рустам смотрел, как её пальцы нежно касаются шрамов, и вдруг возникло странное чувство: захотелось выплеснуть всё наружу — переживания, страхи, боль.

— Нытик, а не мужик! Ещё заплачь — и можно будет отправляться в детский сад. Ты просто жалкий!

Он стиснул челюсти. Нет… Она должна видеть его другим. Они все должны знать его другим. Мрачной тени как не бывало, привычная весёлость озарила лицо, а надежда в глазах погасла — другим!

— Открытый перелом. Упал, очнулся — гипс.

— Ну, Рус! — нахмурилась Гущина.

— Открытые переломы второй и третьей пястной кости. Один со смещением. Как следствие — артродез[2], отсюда и шрамы. Именно тогда я узнал, что копаться можно не только в брюхе.

Рустам улыбнулся. Рука сжала тёплые девичьи пальцы, поймав их в плен.

— «Тяжёлый случай. Сложная операция», — имитируя чью-то речь, скривился он. — Юрист нашей семьи, а по совместительству друг родителей, который занимался финансами после их смерти, заплатил врачам хорошие деньги, но у них, чёрт побери, всё равно что-то пошло не так. Курс реабилитации, необходимые упражнения — всё псу под хвост. Любое механическое повреждение или физическое усилие приводят к неконтролируемым кратковременным спазмам.

— Драка с Дэном, — прошептала Василиса.

— Драка с Дэном, пробка в бутылке, контактные виды спорта, — расширил список Рустам. — По сути, тяжелее ложки с супом мне поднимать ничего нельзя.

— А ты поступаешь с точностью да наоборот.

Он отпустил её руку и стал натягивать на пальцы гловелетты:

— Ну, такой вот я непослушный.

— Они скрывают шрамы, да? — спросила Вася, наблюдая за его действиями.

— И выполняют роль бандажа.

— А Тимофей знает? Евгений Иванович?

— Вряд ли я бы числился в составе команды.

— Но ведь это же опасно, Рустам.

— Во-первых, университетская команда — это не Высшая Лига, — улыбнулся он. — Ставки не настолько высоки. Во-вторых, баскетбол — не бокс. И, в-третьих, я не мог бросить Тима. Мне, как никому, известно, что значит потерять то, что любишь, а он грезит о спортивном будущем. Какого вообще пошёл на истфак, если ему начхать на Средневековье и гуситские войны?

Василиса согласно кивнула. Её тоже не раз волновал подобный вопрос.

— Должно быть это неудобно?

— Что именно? — с лёгким прищуром спросил Рустам.

Господи, его лукаво-игривый взгляд сводил с ума, заставляя чувствовать себя девочкой-подростком! Василиса проглотила ком в горле:

— Когда ощущения не полноценны. — Она рефлекторно посмотрела на свои ладони. — Как можно касаться чего-то, используя одни только пальцы?

Непонимающий взгляд переместился на парня. Секунда — и, сократив расстояние между ними, тот коснулся фалангами её щеки. Рука не спеша поползла к линии подбородка, едва очерчивая контур лица.

— Вот так.

Он сменил направление, и кончики пальцев стали опускаться по тонкой шее к ключицам. Мурашки навернули уже не один круг по спине. Василиса вздохнула, но приятная дрожь, которая сотрясла тело в этот момент, сделала его более чувственным. Чёрт!

— Главное, что ощущаешь ты, — прошептал Рустам, прожигая её пронизывающим взглядом, — а с меня хватает того, что я вижу и слышу.

Вася словно под гипнозом слушала его слова, тая от каждого звука. Всего лишь простые касания: шея, ключица, за ней — вторая и обратно. Аккуратно, нежно, но в то же время горячо и одновременно холодно, как будто кусочком льда по разгорячённой коже. Низ живота наполнился жаром, а мышцы свело лёгким спазмом. Блестевшие глаза выдавали её с потрохами, но скрыть то, что творилось внутри, было невозможно. Окружающая действительность сократилась до невероятных размеров, сосредоточившись на паре каре-зелёных омутов, что так и манили в свою бездну.

— Рустам… — с придыханием произнесла Василиса, но возможное продолжение утонуло в поцелуе: чувственном и до дрожи трепетном.

Коснувшись талии, его руки переместились на спину и заскользили вверх по позвоночнику. Она с готовностью отвечала на ласки, но всё же предпочитала быть ведомой. Дразнила? Рустам ловко уложил её на кровать и, найдя край футболки, нырнул под мягкую ткань. Ладонь поползла по плоскому животу, миновала прессовые мышцы и добралась до гипюра бюстгальтера, бережно сжав упругую грудь. Рустам совершил несколько дразнящих движений по затвердевшему соску, и с губ Василисы сорвался короткий стон. Он томно улыбнулся, расценив это как приглашение. К чёрту одежду! Податливость её стройного тела дурманила, а длительное отсутствие близости ещё больше обостряло желание. Секунда — и застёжка бюстгальтера оказалась расстёгнутой.

— Рустам, — выдохнула Вася, когда он снял с неё футболку и то, что находилось под ней. — Рустам, послушай…

Его ласки сводили с ума. Мозг терял связь с действительностью. Низ живота полыхал, вбирая в себя все статические импульсы, которые посылали прикосновения. Он, казалось, манил, притягивал, и Рустам с готовностью шёл на этот неслышимый зов. Тяжёлая рука легла на бедро, затем поползла к внутренней его части. Короткое мгновение — и пуговка, а за ней молния на джинсах перестали быть преградой. Василиса вынырнула из пучины томного блаженства, лишь когда горячая плоть ощутила прикосновение под тканью тонких трусиков.

— Рустам, постой…

Она перехватила его пальцы одной рукой, а другой попыталась заставить посмотреть себе в глаза. С трудом поймав в них фокус, Вася прошептала:

— Я не могу… Рустам, не могу, слышишь?

По венам, словно лава, текло желание. Её туманный взор и частое дыхание, как катализатор, распаляли его с новой силой. Разум потерял контроль, дав полную власть эмоциям, которые, надрываясь, кричали взять её прямо сейчас: целиком, всю, без остатка. Только себе!

— Рустам…

Лишь нотки паники в голосе понизили градус сумасшествия.

— Почему? — прошептал хрипло. — Что-то не так? Что не так?

Он снова склонился к её груди, нежно накрыв сосок губами. Вася изогнулась, но мозг продолжал удерживать оборону:

— Рустам, у меня не было близости до тебя, — выпалила на одном дыхании Гущина.

Когда слова наконец обрели смысловую оболочку, он замер, а ещё спустя несколько секунд посмотрел ей в глаза. Испуганная и растерянная, она поспешила отвести их в сторону.

— Но ты и Дэн… Аня сказала, год…

— Да. — Чувство стыда заставило покраснеть. — Только мы не спали.

— Но Потехин говорил…

— Дэн врал, чтобы не выглядеть перед ними дураком.

Тишина. Спустя мгновение отсутствующее выражение на лице Рустама вдруг сменилось тёплой улыбкой:

— Мы тоже не будем, если ты не готова.

Он коснулся ладонью её щеки.

— Готова, — кивнула Вася, — только я… Я не знаю, что нужно, и ты…

Нежный поцелуй остановил на полуслове. Звук липучки сообщил, что он собрался освободить больную руку.

— Доверься мне.

Рустам отстранился, чтобы сбросить с себя футболку, и снова приник к её губам. Мелкими поцелуями он проложил дорожку к мочке уха, от него — к шее, ключице и груди. То, что она являлась сильной эрогенной зоной, уже догадался. Как бабочка, язык порхал сначала над одной горошиной, потом — над другой. Василиса негромко выдохнула, издав сладостный стон. Не торопиться! Но, чёрт подери, собственные потребности дерзко заявляли о себе, наливая пах будто раскалённым свинцом.

Когда остатки их одежды оказались на полу, Васю охватило смущение. Так и должно быть? По-видимому, Рустам уловил перемены.