Екатерина Беспалова – Блок-шот. Дерзкий форвард (страница 16)

— В следующий раз нужно будет взять нормальный штопор, а не этот раритет.

— У меня не богатый опыт распечатывания бутылок с вином. — Рустам начал разливать содержимое по фужерам. — То, что обычно оказывалось под рукой, не требовало особых механических усилий.

Василиса не сводила глаз с его сосредоточенного лица:

— И как часто то, что не требовало механических усилий, оказывалось под рукой?

Он перевёл взгляд с фужера на девушку, ища в вопросе подвох, однако её лицо оставалось спокойным.

— В дни особых поводов при наличии достойной компании.

Между ними повисло молчание. Горлышко бутылки замерло над бокалом, наполнив его почти на две трети. Зрительный контакт продолжался недолго. То, что с ним что-то происходит, Василиса поняла по частому движению желваков под скулами. Губы вытянулись в тонкую нить, а в карих глазах то появлялся, то исчезал лёгкий прищур.

— Рустам?.. — испуганный голос нарушил тишину комнаты.

Но он не двигался, абсолютно не реагируя на слова.

— Рустам, что случилось? Рус…

Выпавшая из его руки бутылка заставила вздрогнуть. С громким звоном она задела фужер и опрокинула тот на стол. Вино большим красным пятном стало растекаться по белоснежной скатерти.

— Чёрт…

Пока Вася отвлеклась на беспорядок, Рустам пытался справиться с болью, сковавшей кисть. Всё же идея с нормальным штопором и впрямь была хорошей! Мать его, как же он не подумал об этом раньше?! Сила, приложенная для того, чтобы вытащить грёбаную пробку, сыграла против, выставив полным дураком. Сука! Он прикрыл больную руку здоровой, стараясь привести в движение словно замороженные пальцы, но сухожилия были натянуты как струны.

Раз, два, три, четыре, пять… Рустам считал секунды, про себя ругаясь, почему двадцать находилось так далеко. Почему? Почему? ПОЧЕМУ?! Когда спазм прошёл, и конечность наконец получилось привести в движение, он посмотрел на Васю. Встревоженные глаза растерянно скользили от его лица к правой кисти. Василиса ждала объяснений. Твою же мать! Однако бежать с тонущего корабля было некуда…

Глава 13. Доверься мне

— Я испортил момент, да? Но у меня смягчающее обстоятельство: о том, что криворук, я предупредил заранее.

А вот и прежний Рустам вернулся. Богатство мимики, блеск в глазах, заразительная улыбка — обаяние на максимум. В голове проскочила странная мысль: а каков же он настоящий? Какой Рустам покорил её сердце? Вася рассеянно кивнула, не зная, как нужно вести себя в данный момент.

Значит, гловелетты были не частью имиджа. Они скрывали нечто, что не полагалось видеть окружающим. Она непроизвольно посмотрела на его правую руку:

— Ты… Что-то… Тебе больно? — наконец смогла выдать полноценный вопрос Гущина.

— Нет. Просто задумался.

— Рустам…

— Всё хорошо, Вась, — произнёс резче, чем хотел Тедеев. — Всё хорошо. Мы хотели поесть, так давай поедим. Ладно?

Вечер пошёл совершенно не по тому сценарию. Да что там вечер?! Их разговор звучал не в той тональности и исполнялся не на тех инструментах.

— Я правда хочу есть, — смягчился Рустам. Если не заткнуть куда подальше свои защитные рефлексы, ужинать точно придётся дома. — Мы столько времени и энтузиазма убили на готовку, будет жаль, если труды окажутся напрасными.

Василиса молча кивнула и села за стол. В его словах была истина. Да и устраивать сцены — последнее дело. Спокойно поужинать, а потом подняться к себе в комнату. Вряд ли он станет нарушать личное пространство без её на то разрешения. Каким бы странным ни был, какие бы тайны ни скрывал, джентльмен родился вместе с ним.

— Ты здорово готовишь, — после короткого молчания заговорил первым Рустам: накапал дёгтя в бочку с мёдом — будь добр навести порядок.

— Спасибо, — сухо отозвалась Вася, отправив очередную вилку с макаронами в рот. Ужин бесспорно удался. — Мы же вместе трудились.

— «Принеси, подай…» не считается.

— Ты нарезал овощи.

— А я сейчас не о салатах говорю.

— Они тоже являются частью ужина.

— Кто-то любит поспорить? — улыбнулся Рустам.

— Кто-то любит принизить свои достоинства.

В кухне снова стало тихо.

— Режим ежа тебе не идёт, — нахмурившись, произнёс негромко Тедеев.

Глаза смотрели в тарелку, пока мозг усиленно соображал, что сделать, чтобы вернуться туда, откуда всё пошло шиворот-навыворот.

— Режим клоуна тоже не всегда хорош.

— Раньше тебя всё устраивало.

— Серьёзность иногда полезна, Рустам. — Василиса наконец посмотрела на него печальным взглядом. — Когда постоянно скрываешь себя настоящего и свои мысли, однажды может наступить выгорание. Мир не просто так сделан биполярным. Если тебе хорошо, время от времени должно быть и плохо. Не потому что ты — мазохист, а потому что ты живёшь на Земле. Здесь не Рай и не Ад. Здесь есть выбор. Здесь есть эмоции. — Губы дрогнули в улыбке. — Ты не обязан рисоваться. Не обязан всегда быть сильным, потому что рядом есть те, кто тоже хочет тебе помочь, как ты помогаешь им.

С этими словами она встала и направилась к лестнице на второй этаж. Любительница философии, чёрт побери! Но о душевных страданиях ей всё же было известно не понаслышке. После развода родителей пришлось много поработать над собой, чтобы принять факт, что центр Вселенной не вертится вокруг одного человека — если он, конечно, не является частью твоей души — и что нельзя бояться показывать свои эмоции. Каждая из них имеет право на существование: всегда, везде и в любое время, а не по расписанию.

Вася не спеша поднялась наверх и, оказавшись в комнате, легла на кровать. Кто бы мог подумать, что придётся толкать такую речь, однако его поведение не оставило другого выбора. Если сочтёт странной — ну и пусть! Хуже, чем есть, уже не будет.

— После смерти родителей нас разделяла такая пропасть, Вась, и Рус был в самом низу. Это тяжёлая история.

— То, что обычно оказывалось под рукой, не требовало особых механических усилий.

Василиса закрыла глаза, желая прекратить мозговой штурм, но получалось с трудом. Их тайное с Аней прошлое, очевидная несхожесть, хоть и называли себя братом и сестрой, его рука, бездна, на дне которой когда-то находился, — вокруг него было столько тайн! И чем больше их становилось, тем сильнее убеждалась, что снова села не в свои сани. Повелась на красивую внешность, шутки и заботу о сестре? Так, может, она и не сестра вовсе!

От собственных предположений стало смешно. Прямо самое время делать из него Синюю Бороду! Дурочка. Тебе только книжки писать: «Удивительный мир фэнтези Василисы Гущиной» или «Безумные мысли и в чьей голове они обитают». Внутренний диалог нарушил тихий стук в дверь:

— Вась, ты там?

— Нет, сбежала. Нахожусь на полпути домой. — Защитная реакция. Как знакомо. Так кого ты там обвиняла несколько минут назад? — Входи, Рустам, я здесь.

Виновато улыбаясь, он вошёл в комнату:

— Так и будешь тут сидеть?

— Перевариваю пищу.

— Желудком или головой?

Вопрос вогнал в ступор: чёртов психолог! Сказать правду?

— Ты — отменный кулинар, — улыбнулась наконец Гущина, — потому весь мой организм сейчас работает как в режиме ЧС.

Рустам поравнялся с кроватью и сел на край, с интересом рассматривая её лицо. Хмурилась, значит, всё ещё дулась.

— Хотел предложить тебе посидеть внизу, у камина. У нас ещё осталась бутылка вина.

— Чтобы ты снова о чём-нибудь задумался?

Его губы подёрнулись в улыбке:

— Нет, в этот раз я побуду левшой. Насколько помню, у тебя нет пунктика на их счёт.

Нехотя, но она улыбнулась. На щеках появились ямочки, однако брови продолжали хмуриться.

— Правшой ты нравишься мне больше.

Их взгляды встретились. Если планировал строить серьёзные отношения, ей рано или поздно придётся обо всём рассказать. В противном случае, вопросы будут множиться. Любопытство ведь не порок. А если правда даст обратный эффект? Через такое уже проходили. Но Вася была другой!

— Даже если окажусь ущербным? — спустя секунды метаний наконец спросил Рустам.

На её лице отразилась растерянность. Недолго думая, он расстегнул липучку и освободил правую руку. Света от лампы на прикроватной тумбочке было мало, но Василиса всё же смогла разглядеть два шрама, тянувшихся вдоль пястных костей[1]. Она подвинулась ближе:

— Что это?

— То, что не позволило удержать бутылку за ужином.