Екатерина Бердичева – Пестрые дни Тальи Мирей. История 3 (страница 5)

– Наш дом во-он там. – Сообщила мне Вайта, вытянув руку. – А парк с ледяной крепостью и скульптурами – сразу за сосновым бором. Кстати, – она посмотрела на меня сияющими глазами, – ты на коньках хоть раз в жизни каталась?

Я смутилась. Интересно, в каком месте я бы смогла это сделать? Теплый край, где я провела детство, никогда не знал снега. В Вожероне, столице долины Саламандр, температура зимой никогда не опускалась ниже нуля. А крытый каток, на котором проводила время столичная публика, был мне не по карману… На стипендию лишних ниток не купишь, не то что билет. К тому же отец приучал меня к самостоятельности и денег почти не переводил. Помню, как страдала не только из-за некрасивой внешности, но и от отсутствия новых платьев…

– Нет, Вайта. Я никогда не каталась. – Надеюсь, моя улыбка была достаточно беззаботной.

– Я тебя обязательно научу! – загорелась идеей подруга. – Мама, у нас живы прошлогодние коньки Анеты?

Пока леди и ее сестры вспоминали, а детишки наперебой предлагали версии их местонахождения, я поймала сочувствующий взгляд Руйки. Кажется, он догадывался о моих финансовых затруднениях или решил, что я трусиха. В любом случае, это было… неприятно.

– Не стоит обо мне так беспокоиться. – Я решительно вмешалась в их спор. – Давайте будем просто развлекаться, не создавая никаких проблем. Честное слово, я прекрасно обойдусь без коньков. Тем более, я не так давно ушибла спину… – Действительно, память в виде синяка на спине и бедре после драки с Лайной Юха все еще была жива не только в голове. Ворочаться во сне стало процессом болезненным. – Можно я просто погуляю? Честное слово, падать больше не хочется!

Умничка Вайта сразу все вспомнила и покивала головой: таки да, подруга не врет. Дети, глядевшие на меня с заднего сидения, печально поджали губы. Похоже, им очень хотелось развлечься, посмеиваясь над неуклюжестью гостьи. Я приподняла брови и прищурила глаза, рассматривая их милые разочарованные личики. С печальными вздохами они снова забрались под одеяло, а я посмотрела в окно.

Легчайший снежок, сдуваемый ветром с вершин, серебряной пылью кружился в солнечном свете. Мимо нас, на больших санях, управляемых укутанным в шубу с капюшоном гномом, проехала кричащая от радости ребятня. Трое взрослых сорвались с накатанного склона вниз и мелькнули в синей тени сосен крошечными точками. Все были счастливы. Значит и мне нужно побыстрее забыть свои обиды и погрузиться на несколько дней в сумасшедшее веселье времени излома года! Пусть я не в центре внимания, а где-то на обочине, но мои глаза видят краски, уши слышат звонкий смех, а ноги могут ходить. Так чего же я снова себя жалею? Привычка? Оторвавшись от окна, я поймала взгляд Руйки. Все такой же… понимающий. Но теперь в моей улыбке не было фальши. «Если изменить отношение к ситуации, то ситуация тоже изменится». – Говорил мой дед, гладя по голове ревущую от боли в разбитой коленке девчушку. И теперь, чувствуя поднимавшееся в душе настроение праздника, я искренне с ним согласилась.

Дом на склоне, принадлежавший семейству Тильмя, был двухэтажным. И если верхняя его часть представляла собой правильную геометрическую фигуру, то нижний этаж был приделан к скале. Даже не так: имея обычный фасад, внутренней своей частью он напоминал пещеру. В принципе, дом был пристроен к естественной горной пустоте таким образом, чтобы как можно полнее использовать ее немаленькое пространство. Кажется, среди тщательно обработанных каменных стен пряталась не только столовая, но и кухня с подсобными помещениями. Но я туда еще не заходила, поскольку нам с Вайтой поручили заботу о детях, которые совсем не обрадовались нашему присмотру. Быстренько сбегав наверх и переодевшись в цветные меховые комбинезоны, они теребили в руках шапки и ныли, от нетерпения приплясывая на месте.

– Сестренка… честное слово, мы никуда не уйдем… только в снежки во дворе поиграем!

Пока Вайта припоминала им грехи прошлых праздников, за меня принялась одна из ее теток. Затащив в общую гардеробную на втором этаже, она с упоением погрузилась в поиск зимней одежды. Я вежливо сопротивлялась, благодаря за выданные еще в городе шубу, сапоги и рукавицы. Но тетушка оказалась столь же упрямой, как и племянница. В конечном итоге я была упакована в синий комбинезон, меховые высокие ботинки на толстой рифленой подошве и рыжую шапку, мех которой когда-то с удовольствием носила лиса. Увидев себя в зеркало, я рассмеялась: из всего лица наружи был только длинный нос. И если до спуска вниз я была уверена, что такая забота была продиктована исключительно вниманием к моей персоне, то оказавшись на первом этаже благодарные мысли сдуло ветром: обрадованная ребятня, с благословения отца семейства, вытащила меня на улицу. Только тогда я поняла, насколько удобен на горном ветру такой плотный комбинезон: мороз тут же ущипнул за обе щеки, подергал кончик носа… На том его интерес закончился, поскольку все остальные части тела были вне досягаемости. Пока я об этом думала, детишки приволокли большие сани.

– Садись. – Ткнул на них варежкой старший. – Поедем кататься.

Я засомневалась: откуда я знаю, где тут хорошо, а куда лучше не соваться? Детки разом нахмурили брови и дружно обступили меня явно не для дружеских объятий. На мгновение показалось, что их мыслью было меня в эти санки столкнуть, куда-нибудь отвезти и там потихоньку забыть… Но тут на крыльцо выбежал Руйки. Его брови изобразили крылья нашедшего добычу сокола, а глаза метнули под ноги проказникам пару молний. Анета, пискнув, спряталась за спинами отступивших в сторону и сразу заулыбавшихся братьев.

– Пока все заняты, погуляю с вами. – сказал Руйки. – А Вайта нас догонит.

Тихонько выдохнув, я поправила шапку и спросила о родителях.

– Вечером вместе пойдем на каток. – Он взял у ребят веревку. Те, словно дождались команды, с визгом оседлали сани.

– Поможешь? – Руйки очаровательно улыбнулся и поделился со мной куском бечевы. Делать было нечего, и я впряглась с ним рядом.

***

Понятно, что больших усилий от меня не требовалось. Я просто шла и вертела головой, восхищаясь необыкновенным пейзажем. Скоро нас нагнала Вайта, и мы вместе направились в сторону поляны с горками, снежными скульптурами и качелями, разместившимися между двумя сосновыми рощами. Вид на скалистую гряду, сверкающую снегами под голубым небом, был великолепным! Честное слово, такой завораживающей и, вместе с тем, холодной красоты я никогда не видела. Пока мы обменивались впечатлениями, дети унеслись на горку и присоединились к таким же, как они, вопящим мальчишкам и девчонкам, слетающим по ее склону далеко вниз. Немного посмотрев на их выкрутасы и убедившись, что работники парка детское неистовство контролируют, мы втроем слазили на стену высокой снежной крепости, восхитились ледяными скульптурами, купили в киоске горячий отвар и выпили его, закусывая пирогами, вместе со знакомыми семейства Тильмя. Затем, еще раз убедившись, что детей с игровой площадки без взрослых не выпустят, мы направились к пещере. К моему удивлению, людей под ее сводами оказалось много. Но натянутые вдоль деревянных мостков канаты не давали свернуть с дороги и заблудиться. Так получилось, что увлеченные разговором брат с сестрой ушли вперед, а я, этого не замечая, медленно плыла в потоке восторженных посетителей. И правда, здесь было неописуемо красиво! Сквозь многочисленные щели в каменном массиве сюда проникала не только стынущая причудливыми сосульками и наплывами вода, но и рассеянный свет, позволивший кристаллам инея сверкать не хуже бриллиантов. Сама же каменная стена представляла собой пеструю феерию красок. Кто-то неподалеку упомянул яшму и малахит… Подавив желание поковырять заколкой ближайшую стену, я двинулась дальше.

Постепенно извилистая тропа начала уходить куда-то вниз. Мне стало немного неуютно. Но вокруг, рассеивая страхи, сияли разноцветные огоньки и громко разговаривали, делясь впечатлениями, люди.

Постепенно становилось все теплей. Тогда я расстегнула на куртке ворот и сбросила на спину шапку. Немного отросшие и не сдерживаемые ничем волосы тут же упали на лицо. Сняв варежки, я хотела их убрать, но забыла, что карманы, чтобы туда не набился снег, я застегнула еще наверху. Одно неловкое движение – и варежка, скользнув вдоль штанины, полетела вниз. Я нагнулась… Но разве могут сразу остановиться не глядевшие себе под ноги люди?

Подросток, шедший за моим плечом, тут же споткнулся и, перекатившись через мою спину, упал. Рядом охнула женщина. Кто-то, столь же впечатлительный, как и я, завизжал. Народ, все-таки почуяв неладное, начал останавливаться. Некоторые, самые высокие, заозирались, а маленькие тревожно загомонили. Никто не знал, что случилось, но все приготовились бежать. Над моей головой выдвигались версии от неожиданного обрушения пещеры до самоубийства и развернутых в связи с этим спасательных работах. Люди, словно волны от брошенного в воду камня, колыхались в неустойчивом равновесии. Внезапно осознав, чем это может для меня кончиться, я подняла найденную рукавичку и попыталась встать. Топтавшийся рядом, но не заметивший меня мужчина отшатнулся. Его спутница охнула. Народ заволновался сильнее… Я почувствовала, как людской напор сносит меня в сторону хлипкого заграждения и начинавшегося прямо за ним обрыва. Схватившись за чей-то рукав, я молча отбивалась от чужих толчков. Но разве маленькая хрупкая девушка справится в одиночку с напором испуганной толпы? Не устояв на ногах, я снова упала на колени и вцепилась руками в невысокий столбик. А потом закрыла глаза, чувствуя удары по спине и плечам. Держаться стало трудней, поскольку неумолимая сила нараставшей паники пыталась нас со столбиком разлучить и по отдельности сбросить с уступа. Он, моя надежда и опора, мужественно их желаниям сопротивлялся. Вот только мои скромные силенки были на исходе. В тот момент, когда я была готова разжать руки и улететь куда угодно, лишь бы не ощущать боли, меня схватили за капюшон и вздернули вверх. Я ахнула, чувствуя не только полет, но и заложившую уши плотной ватой тишину. «Что ли умираем?» – Ужаснулся ум и приказал телу открыть глазоньки. Сознание, этот проводник между предыдущими двумя, оценил ситуацию, не смог подобрать слов и попробовал изобразить обморок. Да и кто из обычных людей не испугается толпы, еще недавно готовой снести все и вся, в мгновение ока превратившейся в неподвижных истуканов? За тот миг, что я летела над чужими головами, глаза успели заметить раскрытые рты, поднятые в защитных жестах ладони, страдание и ужас на лицах… Тут меня поймали и опустили на землю.