Екатерина Бердичева – Пестрые дни Тальи Мирей. История 3 (страница 4)

Я не выдержала и засмеялась. Лица членов семейства Тильмя также озарились улыбками.

– В общем, конец был замечательным. – Скомкал свой рассказ Руйки. – Каждое племя обрядило своего козла в одежды вождя и передало его бывшим врагам. Козлы, под рокот бубнов, были благополучно повешены, а праздник по случаю вечного мира растянулся на множество дней. Граница, где закончили свой бренный путь животные, проходила как раз по тому ущелью, где теперь стоит гномская деревушка, возведенная для туристов. Вот ее и назвали, чтобы не путать с другими курортами, по имени распадка: Приют Двух висельников.

– Поучительная история. – Улыбнувшись, я допила душистый напиток. – Спасибо за вкусную еду. О Кланах, как и все, я в учебниках истории и социологии читала. Но почему вожди, не боявшиеся мечей и стрел, безоговорочно подчинились решению Главы? И если приговору невозможно не подчиниться, почему функции суда сейчас переданы светским властям?

– Ну-у… – в разговор вступил господин Орин. – Все не так однозначно, как кажется. За неподчинение решению Главы Клана отступника карает сама земля. Эльфы, тролли, гномы и прочие долгоживущие народы прекрасно об этом осведомлены. Люди, в отличие от остальных, живут мало, но плодятся быстро, особо не осложняя жизнь науками и прочими моральными излишествами. Согласись, не станет же маг высочайшего уровня разбирать бесконечные ссоры из-за косых взглядов и препирательств насчет мусора под соседскими балконами!

Я кивнула головой, и господин Орин поднялся.

– Девочки убирают со стола, дамы пакуют вещи, а мужчины – их носят. – распорядился он.

Послушная дочь тут же дернула меня за руку.

– Вставай! После того, как перемоем посуду, нужно будет подобрать тебе теплые сапоги и шубу. Без них в горах делать нечего!

Несмотря на некоторую неразбериху, уже через оборот мы погрузились в экипаж вместе с одеждой и провизией. А играющий зелеными лучами рассвет заглянул в нашу карету далеко за городом.

***

В этот раз меня посадили у окна. Пока я рассматривала укрытые белыми снегами предгорья в кружеве карабкавшихся по серым скалам сосен, разговор в экипаже постепенно сошел на нет, и семейство Тильмя погрузилось в дрему. Я поправила голову Вайты, прислонившуюся ухом к моему плечу, и снова посмотрела за окно. Невыносимый блеск, вызванный отраженным сиянием встающего из-за гор голубого светила, скоро сменился мягкой зеленью перекрестных лучей, а потом и вовсе потух, поскольку небо завесилось не то туманом, не то пушистыми тучками. Из них, скрывая звуки, посыпались снежинки. Мягко и неторопливо падая на дорогу, они прятали ее в однородной белой пелене, и скоро стало непонятно, где верх и низ, в какой стороне горы, и как кучер до сих пор в этой белизне не потерялся. Впрочем, о последнем думать было жутко, поскольку холода я боялась. Даже сейчас, несмотря на двойные стекла и печи на кристаллах, согревающие воздух в экипаже, я все равно чувствовала на себе ледяное дыхание восточного ветра, падавшего с вершин в предгорья.

– Почему не спишь? – Я услышала негромкий голос Руйки и обернулась.

Его бледное лицо казалось заспанным, волосы на макушке смешно торчали вверх, но глаза смотрели ясно.

– Думаю. – Честно ответила ему. – Ужасаюсь и восторгаюсь одновременно.

– Нравится?

– Красиво. Грандиозно и сурово. Но в долине вечных хоралов я бы жить не смогла.

– Хоралов? – Он улыбнулся. – Ты ходишь в храм?

– Бывала. С родителями в детстве.

– Расскажи. – Немного наклонившись вперед, он сложил ладони на разъединявшем нас столике. И я невольно задержала на этих руках взгляд. Запястья были крупными, а пальцы – крепкими, с круглыми выпуклыми ногтями. В моей долине мужские кисти были изящными, с узкими прохладными ладонями. В городе Темной Воды я смотрела только в лица… если честно, даже не помню ладоней Кая. Господин Соймель… думаю, эльфа с безупречной внешностью можно не считать? Правда его руки всплывали в сознании без всяческих усилий… но с мурашками по коже и приятным волнением в крови.

– О чем думаешь? – вернул меня к действительности Руйки.

– Вспоминаю. – Я почти не покривила душой. – Храм… Он появлялся в моей маленькой жизни, как только родители брали меня с собой в столицу. Кроме обязательного посещения ярмарки, складов компаньона отца и обеда с его семьей в ресторане, меня водили в галерею искусств и храм. Картины я могла разглядывать бесконечно, проникаясь каждым мазком света и тени на полотнах. Но вечерняя служба вызывала в душе ощущение, – я замялась, подыскивая слово, – космической безграничности, с высоты своего равнодушия все равно видевшей меня – маленькую искру, горящую в глубине ее всеобъемлющего существа. Она знала, что когда-нибудь я погасну. А еще – что нас, искорок, достаточно, чтобы в нашем пламени рождалась возможность творить. Я знала, что в этот короткий промежуток времени мне позволено в осуществлении этих планов участвовать… в качестве топлива или самостоятельного костра… – Мне почему-то стало смешно. – Хотелось бы второго.

– Вот как! – Он откинулся на спинку дивана и тоже бросил взгляд в окно. – Боишься, что этот край сузит твои личные границы?

– Просто описала ощущения. – Я пожала плечами. – Не знаю, как дальше сложится моя жизнь, но мне хочется побывать во всех долинах. Познакомиться с разными людьми и их обычаями. Посмотреть на опускающиеся в воды моря светила, и видеть их рождение из других вод… Наверно, многого хочу?

Мне было немного неудобно от того, что я так разоткровенничалась перед братом моей подруги, одним из членов семьи, пригласившей меня в свой дом.

– Прости… Кажется, так говорить не принято. – Я покраснела и опустила голову.

Руйки тихонько засмеялся.

– Мне тоже нравится смотреть на морской закат. А в детстве я хотел быть капитаном, ведущим корабль с грузами к эльфийскому континенту!

– Теперь ты вырос. – Заметила я. – И мечтаешь о чем-то другом.

Но парень не спешил делиться со мной секретами.

– Посмотри, – он кивнул на теснившие дорогу скалы, – сейчас мы поднимаемся на плато. Тут всегда дует сильный ветер. А если накануне прошел снег, дорогу почти всегда заносит.

– И что тогда? – Спросила его с некоторым напряжением. – Нам придется повернуть обратно?

– Зачем? – удивился парень. – В коробе за каретой лежат лопаты…

Кажется, мое лицо слегка побледнело. Нет, я ни в коем случае не против физического труда на свежем воздухе… но не настолько свежем, чтобы замерзнуть!

Руйки снова рассмеялся.

– Я пошутил. Утром пришло сообщение, что гномы дорогу расчистили. Так что при въезде на принадлежащие им земли просто уплатим пошлину за труды. Видишь, – он взглянул за окно, – на скале – кривая сосна?

Я сглотнула комок и кивнула.

– От нее до первой деревни – всего оборот езды. Скоро будем на месте.

Мне пришлось подтвердить: таки вижу, а не пребываю в прострации от его слов.

– Вайта не говорила, что над нашим поселком – зимний дворец Клана Барсов? – Руйки понял, что переборщил и теперь усиленно отвлекал меня от разгуливающего по телу озноба.

Я помотала головой и насторожилась: Вайта что, в порыве сестринской любви разоткровенничалась и поделилась с братом историями наших похождений? Однако дело было в другом: парень мечтал хоть разок увидеть лица правителей. Я вспомнила игрушечную фигурку барса, вспомнила фейерверки в собственной долине и снова кивнула.

– Интересно, какие они? – Продолжил он свою мысль. – Говорят, в праздники дети Кланов спускаются к людям. Но как их узнать, если даже в галерее долины нет современных портретов?

Я пожала плечами. Действительно, как? Дома тоже ходили слухи… Может, те мальчики и девочки, которые появлялись в нашем городке с наступлением летнего сезона и которых мы принимали за ребятишек торговцев, были детьми клана Волков?

***

Тот оборот, что мы добирались до места, пролетел как-то незаметно. Руйки, несмотря на некую природную хитринку, оказался хорошим рассказчиком, и об окружающих долину горах я узнала много интересных легенд. Я благодарно восхищалась, а он радовался хоть какой-то возможности распустить перышки. Да, в его взгляде не было заинтересованности мной, как девушкой… Но ему, несомненно, нравилось производить впечатление. Пусть даже объект его внимания был столь незначителен. Однако едва мы въехали в населенный пункт, его неторопливый монолог прервался: семья дружно проснулась и начала обмениваться собственными наблюдениями. Я же притихла у окна, разглядывая окрестности.

Деревня, отстроенная расчетливыми гномами для туристов, сразу поразила мое воображение. Небольшие домики с двускатными крышами разлетались яркими бабочками по склону, утыканному соснами с фиолетовой хвоей, зелеными елями и черными стволами каких-то невысоких лиственных деревьев. Между ними, в снежном покрове горы, были проложены бесчисленные белые дороги, по которым сновали сани, гномские вагончики на автономной тяге и люди. Вагончики были оранжевыми, крыши домов – красными, а костюмы тех, кто ехал мимо нас на лыжах и санях – ярко-синими и салатовыми. Я невольно улыбнулась: это было не только пестро, но и до невозможности весело! Нашему экипажу махали руками незнакомые люди и тоже улыбались. А некоторые кланялись, сложив на груди ладони. Вайта, сидевшая рядом, махала им в ответ. А потом, когда мы свернули за горный выступ, моему взгляду открылась вся панорама здешнего зимнего курорта: домики, раскатанные трассы, лесные массивы и, чуть поодаль, на вершине холма, дворец из розоватого, цвета сосновой древесины, камня.