Екатерина Бердичева – Дороги домой. Путь шута (страница 3)
- Ты бы мясо ела, что ли… Давай кролика зарежу. Витек все равно не знает, сколько их. Ведь ты должна есть за троих!
- Что ты! – Испугалась Манька. – Узнает, убьет!
Вовка плюнул и начал запаривать комбикорм для кур и гусей. Затем бросил в закипевшую воду прошлогоднюю картошку для себя, Витька и свиней. Жили они очень бедно, несмотря на то, что держали много скотины. И во всем этом был виноват Витек, купивший по пьяни в райцентре огромный плазменный телевизор со спутниковой антенной. Денег тогда с собой у него было немного, но телевизор захотелось аж до зуда в пятой точке. И он не придумал ничего лучше, как пойти в банк и взять кредит. Погашали они его до сих пор, продавая в окрестные деревни и на городской ярмарке все, что производило их немудрящее хозяйство: молоко, творог, сыр, картошку, свеклу и мясо.
- Вов… - Манька покормила малыша, спустила его на теплый деревянный пол, и продолжила начатый днем раньше разговор. – Ты поедешь?
- Мань… - парень вздохнул и посмотрел сестре в глаза. – Думаю, да. Вот это всё, - он обвел взглядом комнату, - не мой выбор. Прелести сельской жизни ты выбрала, не спросив меня. А я хочу учиться. Мань… Может, ну его, Витька? Поехали вместе?
- Заманчиво. – Сестра грязным ногтем поводила по чистой столешнице. – Но я не могу.
- Почему? Хоть поживешь по-человечески. Дети будут ухоженными, чистенькими, здоровыми…
- Я без Витька не поеду. – Она подперла рукой подбородок. – Люблю его, гада, сволочь эдакую!
Вовка пожал плечами.
- Как знаешь. А я напишу этой тетке. Только ты своему не говори. И тебя изобьет, и меня.
- Правильно. Езжай, Вовка! Пусть хоть твоя жизнь сложится… Что-то Витька долго нет.
- Пьет, небось, с Дорофеевыми. Их брат приехал. Слушай, и почтальон ведь с ними?
- Нет, дед Мартын у Захарьиных ночует. Он им родня.
- Тогда я быстро напишу и сбегаю, отдам ему письмо?
- Давай, да только не задерживайся. Еще Зорьку с Дашкой доить.
Письмо было написано и уехало вместе с Мартыном на следующее утро.
***
Прошел месяц. Ночи стали совсем холодными, а дни - короткими. Битые утренними заморозками травы желтели и ложились на землю. Коровы приходили с пастбищ голодными, поэтому на утренней и вечерней зорьке Вовка закладывал им в кормушки сено. Вот так, за домашними хлопотами, незаметно пролетел август, и уже завтра наступало долгожданное первое сентября.
Ради такого случая Манька выдала Вовке чистую, не совсем застиранную рубаху, и свадебные брюки Витька, в которые тот давно не помещался. Хоть парню они были длинноваты, да и в бедрах велики, он взял веревку и сплел из нее широкий пояс. А из куска проволоки скрутил застежку.
- Ну как, Мань? – Поинтересовался он у сестры вечером. – Не засмеют?
- Так дай тем, кто смеется, в рожу. Делов-то…
- Нет, школа - это тебе не интернат. Здесь дети семейные. Хочешь, чтобы кто-то пожаловался Витьку?
- Да пошел он… кобелина…
Совсем незадолго до этого разговора выяснилось, что Витек после базарного дня вовсе не торопился на любимую ферму к любимой жене, а всенепременно заворачивал к местной молодой вдовушке, которая утешала труженика полей ватрушками и сладкими сказками не только на ночь, но и утром, на дорожку. Соответственно, часть выручки от проданного товара так же оседала в ее запасливых карманах. Сначала Манька не поверила и даже попыталась вцепиться в волосы соседке, принесшей дурную весть. Но, немного остыв, она раскинула мозгами и вспомнила, что приезжает он не на последнем автобусе пятничным вечером с остальными сельчанами, а только на следующий день попутками. И сразу ложится спать, довольный не только собой, но и окружающим миром. И к Маньке по нужде ночью не пристает. Вовка сходил к соседям, спросил, почем Витек продает товар, вспомнил небольшую кучку денег на столе и решил поговорить с родственником начистоту. Но разозленная сестра успела раньше. Как только Витек приехал с поля, она, вместо того, чтобы покормить голодного мужа, сразу заорала от самого порога:
- Ты на мои деньги купил этот свинарник, живешь в свое удовольствие, а я, рожая твоих ублюдков, из нищеты не вылезаю! Где мои деньги, сволочь? У какой шлюхи в городе ты их оставил?
Дело кончилось тем, что взбешенный Витек, уверенный в собственной безнаказанности, врезал Маньке и попутно отпинал попавшего под горячую ногу Тишку. Тот заревел, а сестра, не обращая внимания на малыша, самозабвенно бросилась в драку. Глядя на семейное счастье сестры, Вовка схватил Аньку и убежал к своему другу на другой конец деревни. Однако, вернувшись домой поутру, он застал идиллическую картину: на супружеской кровати в обнимку лежали Манька и Витек. В воздухе витал тяжелый запах самогона. А на грязном полу там и сям темнели капли крови. С тех пор Манька, жалуясь на боли в животе, утром и вечером принимала по полстакана ядреного деревенского пойла. После чего все вокруг начинало сверкать красками, а боль уходила в глубины сознания.
- Ты завтра не задерживайся. – Манька подшила брату рубаху и откусила единственным передним зубом нить. – Мне тяжело доить, да и вообще нагибаться.
- Не задержусь. Не парься, утром сена скоту задам, а кур уж сама…
- Хорошо. – Манька кивнула головой и посадила на колено ползающего за хвостом кота Степку. Тишка тут же пристроился у матери между ног.
Следующим ранним утром, еще затемно, вместе с остальными ребятишками Вовка трясся в старом вонючем автобусе по щебеночно–ямной дороге в сторону райцентра, где находилась их школа.
- Вов, мамка говорила, начальство хочет списать автобус и сделать при школе интернат. – Прошептал сидевший рядом друг Пашка.
- Не вовремя. – Нахмурился парень. – Маньке скоро рожать.
- И что ты в них, словно клещ, вцепился? – Удивился Пашка. – Что ты хорошего там видишь? Дети и скотина. Пьяные сеструха и Витек. Все на тебе держится! Пусть хоть немного сами поковыряются!
- Племяшей жалко. Малыши еще.
- У них бабка с дедом есть в соседнем селе. И что-то помогать не торопятся!
- Так с ними средний и младший сыновья живут. Они им помогают.
- Дурак ты, Вовка!
- Нет, Пашка. Просто сирота. Знаешь такое слово? И податься мне некуда.
Торжественный час, посвященный началу нового учебного года, прошел быстро. Директор поздравил, учителя похлопали, а ребята тихо пообщались между собой.
- Перед тем, как разойдетесь по классам, хочу сделать объявление. – Вспомнил директор. - Уже через неделю наш автобус утилизируют. Затем, через какое-то время, купят новый. Пока суть да дело, большая просьба известить родителей, что с понедельника вы остаетесь в школе на пятидневку. Вполне возможно, что и больше. Захватите с собой одежду, зубные щетки и тапочки с полотенцами. Всем ясно?
Дети загудели. Не каждому хотелось отрываться от дома. Но Вовка, несмотря на бедственное положение сестры, облегченно вздохнул: появился реальный повод отоспаться, отъесться и отдохнуть. Несмотря на молодость и выносливость, богатырем он не был и очень уставал. «Ничего, - подумал он, - неделю как-то без меня перебьются. Витек поднимет толстую задницу пораньше и сам покормит свою скотину». Еще радовало то, что еда в школе была за счет местного муниципалитета, иначе нищему Вовке пришлось бы голодать.
- Мань, - сообщил новость сестре в последний день перед самым отъездом, - сегодня я не вернусь. Только через неделю. Автобус сломался. Будут новый покупать.
- Вовка, а как же мы?
- Справитесь. – Буркнул он и вышел за дверь. Вслед ему понеслась отборная брань.
«Прав Пашка. Это их семья. Понадобится, Витек братьев с родаками позовет. А мне надо учиться. Интересно, почему задерживается письмо Лидии Петровны?»
В школе было привычно легко и весело. Уроки, когда их не надо делать в два часа ночи, усваивались мгновенно, и у Вовки в дневнике появились пятерки. В семь утра он лежал в чистой кровати и радовался тому, что не вскочил чуть свет, чтобы покормить и подоить скотину. На сытном трехразовом питании у лица появились щеки, а живот, наконец, отлип от хребта. «Только бы новый автобус покупали подольше… - лениво думал он, - так не хочется возвращаться к этому уроду Витьку…»
Полдевятого начинались занятия, и Вовка с удовольствием окунался в них с головой. Это остальные дети трудились, а он – отдыхал. Но как-то днем, на третьем уроке, за ним пришла старшеклассница и позвала к директору. За спиной раздались смешки: «навозу в школе не место», «уголь привезли, разгружать некому». Вовка показал внушительный кулак за спиной, и насмешники из городских смолкли.
Директор стоял у окна и смотрел на мерзлую землю и пушистый легкий снег, падающий с небес на увядшую траву.
- Владимир, - почувствовал он присутствие мальчика, - у меня неприятные для тебя известия. Сегодня ночью в больницу привезли твою сестру, а утром сделали операцию. Ты бы сходил, навестил ее…
- Хорошо. – Спокойно сказал Вовка. – Можно после уроков?
- Да, - директор не отрывался от окна, - конечно, можно… Только обязательно сходи.
Когда закончились занятия, Вовка нацепил телогрейку и старую вязаную шапку.
- Ты куда? – удивился Пашка. – Скоро обед!
- Попроси, чтобы мне суп в столовке оставили. Маньку в больничку привезли. Пойду, узнаю, что да как…
- Ты побыстрее!
- Постараюсь.
Войдя в трехместную палату, Вовка не сразу отыскал сестру. Он ее просто не узнал. Черное лицо, глубокие впадины закрытых глаз и – никакого живота.