Екатерина Бердичева – Дороги домой. Путь шута (страница 14)
Вовка подпрыгнул и сел на широкий портняжный стол.
- У меня, кроме дома в городе, есть квартира во дворце. Всего несколько комнат. Ночую я в ней редко, только тогда, когда очень много работы. И она достаточно скудно обставлена. Кровать, диван, стол и манекены. Пользуйся, если хочешь, пока не найдешь себе более достойное жилище!
Вовка на секунду задумался, прокручивая в голове разные варианты неожиданной щедрости малознакомого человека, остановившись, наконец, на том, что он хоть и опальный, но герцог. А судьба, как известно, штука прихотливая…
- Я согласен. – Он спрыгнул со стола. – Ведите и к сапожникам, и в свой дом. Эх, - он, проходя мимо зеркала, рукой вздыбил волосы. – Главное, чтобы Фридрих не уплыл без меня!
Но младший фон Шоттен приятно проводил время, полуобняв одну из девушек-швей. Он шептал ей на ушко всякие нежные шалости, касаясь губами ее волос и покрасневшей шейки. Увидев переодетого брата, он тут же отлепился от прелестницы и, раскрыв руки, обнял тонкую фигурку:
- Какой же ты красавчик, Вальтер!
- Еще нет, братец. Но когда начнем пахнуть мылом…
- Тогда поспешим! Герр Штаф, Вы – волшебник!
- Нет-нет, господин Шоттен. Не будьте так нетерпеливы! Видите, мальчик еще босой? Ему нужны чулки, сапоги для улицы, верховой езды и полусапожки тонкой кожи для дворца.
- Герр Штаф, у меня денег не хватит! Прости, малыш.
- Ничего. Пойдемте, молодые люди. Закажем необходимое, и я покажу мальчику, где он теперь будет жить.
***
Глава третья. Вальтер
***
Последнему герцогу Вилтхарскому снился странный и страшный сон. Словно его руки и ноги запихнули в пасть огромного камина, и медленный, но невыносимо жгучий огонь поджаривает ему пальцы. Он стонал, пытаясь спасти хотя бы лицо. Еще с ужасом видел, как затрещали вспыхнувшие в жарком пламени волосы… И с заколотившимся сердцем очнулся. Руки с ногами действительно болели и не двигались, словно придавленные грузом, а ресницы склеились какой-то липкой массой.
- Meine Augen. Warum kann ich meine Augen nicht öffnen? - Прошептал он запекшимися губами. (Почему я не могу открыть глаза?)
Вокруг головы почувствовалось какое-то движение, и чужой голос что-то произнес на незнакомом языке.
- Bitte helfen Sie mir! Meine Augen nichts sehen! – Снова и снова шептал он тем людям, которые силуэтами закрывали ему свет. (Помогите! Мои глаза ничего не видят)
Но тут прохладный мягкий лоскут, смоченный какой-то жидкостью, осторожно промыл один, а потом и второй глаз. И снова тихий женский голос что-то шептал рядом с его головой. Вальтер на секунду сжал веки, а потом быстро их открыл. И снова зажмурился: широко раскрытые глаза резанул яркий солнечный свет, а по щекам тут же потекли слезы.
Ласковая женская рука снова аккуратно протерла лицо, и положила на веки тряпочку. Затем опять произнесла непонятные слова.
- Kann ich die Augen öffnen? Ich verstehe deine Worte nicht!
(Я могу открыть глаза? Я не понимаю твоих слов!)
Женщина погладила его по голове, а потом, судя по шагам, куда-то отошла. Вальтер, тем временем, сделал еще одну попытку открыть веки, но осторожно, потихоньку впуская к ним дневной свет.
На этот раз все прошло удачно. Глаза открылись, но тряпка на них мешала обзору. Он хотел ее снять, но руки болели и не поднимались.
- Hey! Ist jemand da? (Есть тут кто?)
Вокруг было тихо, но недолго. Скрипнула недалекая дверь, и прозвучал топот нескольких пар ног. Потом раздался громкий мужской голос, говоривший на все том же незнакомом языке.
- Ich verstehe nicht. Entfernen Sie den Stoff mit den Augen! – Тихо попросил Вальтер.
(Не понимаю. Снимите с глаз ткань)
- Der junge spricht Deutsch? Wie heißt du? – Спросил уверенный мужской голос, и с его глаз сняли салфетку.
(Юноша говорит по-немецки? Как тебя зовут?)
- Ich weiß es nicht. Wo bin ich? Was ist mit mir?
( Я не знаю. Где я? Что со мной?)
- Ты единственный выживший после авиакатастрофы. Помнишь, как садился в самолет? – Продолжил спрашивать человек средних лет в синей униформе.
- Самолет? Можно мне воды? Что с моими руками?
Вальтер с недоумением посмотрел на два завернутых в толстые рукава валика рядом с телом, прикрытым тонким одеялом.
Девушка в розовых штанишках и белой блузке, повинуясь взгляду мужчины, подскочила и вернулась с небольшой чашечкой в руках, из которой торчала соломинка.
Она поднесла ее к лицу мальчика и сунула соломинку в губы.
- Пей! – Сказал мужчина.
Вальтер послушно втянул в себя воду. Сразу стало легче. Он попытался улыбнуться, но трещины на губах резануло дикой болью. Гримаса скорчилась сама собой.
- Лучше молчи. – Мужчина улыбнулся сам. – Представляешь, ты – единственный выживший из ста с лишним человек! Родился в рубашке! Хоть что-нибудь помнишь? В списках пассажиров было несколько парней твоего возраста. Сам понимаешь, люди в панике. И если мы сообщим, что один из них выжил, вокруг больницы придется ставить оцепление.
- А где я?
- В больнице. В Москве. У тебя ожоги и пара переломов. Порезы. Вообще странно, что ты жив. – Мужчина присел на стул рядом с кроватью Вальтера. – Те эмчеэсовцы, которые привезли тебя, сказали, что ты выжил чудом. Перед взрывом самолет разломился от удара, а тебя выкинуло с креслом в сторону и прикрыло куском обшивки. Так что все более-менее цело, кроме частично обожженных рук и ног. Ну и порезов с ссадинами. Но ты – крепкий парень, раз смог очнуться. Скажи, а ты ведь не русский? Хотя вроде в списках немцев не было.
- Я не помню. – Прикрыв глаза, сказал Вальтер. – И хочу спать.
- Спи, я зайду вечером.
Мужчина развернулся и снова заговорил с остальными на неизвестном языке.
Вальтер, на самом деле, схитрил. Он прекрасно помнил, как его зовут и всю свою историю до того момента, как он уснул на чердаке глубоко за полночь. А дальше – духота, связанные руки, боль от ударов по животу, ногам, груди… нечем дышать… И темнота. Он прикрыл глаза, пытаясь вспомнить нечто важное, что произошло между его сном и этой светлой комнатой. Самолет… Знакомое слово. Его кто-то уже произносил, удивляясь, что Шонн попал… куда?
Он проспал весь вечер и ночь. А ранним утром его словно кто-то толкнул. Глаза открылись сами собой. Рядом с его кроватью стоял высокий и крепкий светловолосый парнишка на пару лет старше его самого. В серых глазах застыли обида и печаль. На нем был надет несколько старомодный коричневый костюм в разноцветную точечку и розовая рубаха. Парень покачал головой:
- Я там стараюсь… - Еле слышно прошептал он, - А ты мою бабушку даже искать не хочешь! Ты! – Он внезапно резко наклонился над лицом Вальтера, и тот увидел, как сквозь парня просвечивает комната и занимавшийся в окне рассвет. – Если не начнешь работать, не видать тебе твоего герцогства! Понял?!
- Вовка! – Неожиданно вспомнил Вальтер этого паренька, совместное купание в теплой морской воде и таинственного седовласого мага. – Подожди, не уходи! – Он легко сел в кровати и протянул к парню свободные руки. – Просто я все забыл… А теперь помню! Как там, во дворце?
- Нормально. – Буркнул Вовка. – Братан у тебя классный! Вот бы мне такого вместо сеструхи!
- Какой братан?
- Твой брат, Фридрих!
- А, этот… - Вальтер сморщил нос. – Тупой солдафон.
- Интересно, из-за кого он стал солдафоном, а? По милости твоего папеньки он остался без монетки и с голой… Итак, у меня мало времени. Поэтому слушай и запоминай: ты – Владимир Волков. Летел в Германию к бабушке – Лидии Энцель. Не подведи меня, Вальтер!
- Я постараюсь. И ты постарайся.
- Уж соображу. Кстати, выучи русский язык. Я об твой немецкий не только зубы, но и все мозги обломал.
Вовка обернулся и посмотрел куда-то в угол комнаты.
- Да, Ингер, заканчиваю… Бывай, Вальтер. Если снова получится увидеться… Владимир Волков! Не забудь! Сестра – Мария, по мужу – Кунина. У меня в Сибири остались племянники…
Вовкин силуэт медленно растаял в рассветных сумерках больничной комнаты.
- Вовка! – Позвал еще раз Вальтер. – Я обязательно постараюсь!
***
Проснулся он оттого, что над его головой разговаривали мужчина и женщина. Причем, женщина настаивала, судя по тону, а мужчина ее уговаривал.
Вальтер дрогнул ресницами и открыл глаза.
- О, вот молодой человек сам проснулся! – Улыбнулся ему тот врач, который разговаривал с ним на родном языке. – Как спалось? Что-нибудь вспомнил?
- Вспомнил. Меня зовут Владимир Волков. И я летел к бабушке в Германию. Ее зовут Лидия Энцель. Я - сирота.