Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 75)

А Дан зашел в храм утром и вышел утром. Потеряв всего ничего - какую-то там истинную. Кому она нужна? А дар ему дали такой, что он устал, пока до дома дошел. Тяжелый был дар, злой.

Даром он воспользовался сразу, как в дом приехал отец с очередной проверкой.

- Мать больна, - он обхватил рукой его пальцы и посмотрел в лицо. - Найди ей лекаря, оплати лекарства и привези для нее пару одеял. В доме очень дует.

К его шоку отец кивнул, хотя он просил об этом уже в третий раз. Просто в первые два раза дара у него не было, да и просить было физически тяжело. Дану вообще не нравилось просить.

Дар ему отомстил. Дана свалило с какой-то магической хворью на неделю и очнулся он уже в Аргаццо в статусе младшего сына главы клана. Его мать поспешно сделали наярой, но не афишировали попрание старинных устоев клана. Наяр в их клане брать брезговали, но Дана следовало легализовать. Она пробыла наярой всего полгода, а после ее вознесли богам вместе с пламенем.

Все оказалось очень просто. Его дар горел над городом окрест, как заколдованная звезда, и старые, сильные драконы видели его дар. Если бы его не забрал отец, его забрал бы кто-то другой. Вроде того нежного мальчика в шелках.

Отец год его пытал, что за дар у него такой, но Дан, конечно, не сказал. А потом все вопросы отпали сами собой. Стоило ему взять в руки меч, отпали любые вопросы.

Оружием он владел на уровне иллюзиониста, и страшно бесился, пытаясь объяснить старшим братьям элементарный финт. Это было бесполезно. В их руках меч становился тяжелым и неловким.

Первые годы братья его, конечно, задирали. Могли устроить темную или напасть толпой прихлебателей. Отец проходил мимо, даже если это происходило на его глазах и применялись запрещеноные артефакты. Но Дан не обижался. Где это видано, чтобы старый дракон защищал молодого и сильного?

Дан рос, матерел, избегал ловушек, а после начал ставить свои.

Содержали его тоже по остаточному принципу, но Дану и этого было более чем достаточно. В комнате не дуло, он не голодал и ему купили меч.

На войне он оказался в двенадцать по инициативе Тириан. Он был единственным мужчиной в клане, имеющим дар, и ему предстояло отработать повинность за отца, братьев и себя. Его поспешно и практически насильно инициировали и помахали на прощание платочком.

Вот там его впервые и отравили. Буквально после второго боя.

После было много всего, но тот первый случай он запомнил на всю жизнь, в основном потому что страшно удивился. Зачем кому-то травить нескладного долговязого пацана? Кому он нужен? У него даже матери нет. А отец собственной рукой подписал воинскую повинность.

Спустя год он срочно поумнел. Это он себя видел мелким пацаном, а другие видели его опасным соперником для своих детей или даже для самих себя. А ещё через год он вернулся в деревню и забрал Андро. Ситуация у того была ещё хуже, чем у Данте, поэтому он без колебаний предложил богу Феледе взять у него и истинную, и дом, и половину выделенной жизни, чтобы заполучить дар. Иногда Дан подозревал, что Андро отдал что-то ещё, потому что дар ему достался малый, а потери были велики. Но по какой-то причине Феледа принял его жертву, и у Дана появился союзник.

Впервые о будущем он задумался, когда отец, скрепя сердце, отдал его в Академию.

К тому моменту неприятности достигли апогея. Его дракон почти непрерывно находился в процессе регенерации от травм, тупых простуд из-за ночевок на земле, артефактов, которые на нем использовали как на учебном пособии, и зелий, которые ему лили как воду и сыпали как соль, в любое блюдо. В комплекте с даром это отнимало у него больше половины сил. А когда он вошел в стены Академии, редкую ночь он не находил в своей спальне чью-то дочку, с головы до ног облитую приворотным или даже атакующим зельем.

Только здесь, среди альковных увеселений и дипломатических улыбок сокурсников, он понял, насколько уязвим. Он - самый сильный дракон Вальтарты - был уязвим. И речь шла даже не о том, получит его какой-то клан или не получит, а кто загонит его первым. Кому он будет носить в зубах тапки и делать массаж ушных раковин. Фалашам, Вархам или императору.

Потому что куда ещё годится такая диковина, как Данте Аргаццо, без материнской линии, денег и умения читать Семидворье, просто скользнув взглядом по бальному залу? Умения, которое передается лишь с молоком матери и первым словом отца. Дан проиграл в ту секунду, когда родился.

У него не было ни денег, ни власти, ни тех самых умений. И драконы не трогали его лишь потому, что ждали, когда он сломается от недостатка самых простых вещей. Одежды, теплой еды, хорошей комнаты.

Академия… требовала золота.

Формально бесплатное обучение выливалось в траты на содержание, на закупку артефактов, учебных пособий, одежды, мечей и канцелярии, дорогих учебных препаратов и зачарованных тетрадей. А некоторые книги стоили лишь самую малость дешевле номара.

Но самым большим разочарованием стали платные секции в библиотеке. Были такие, куда по определению могли попасть только роды Фалаш или Таш. Даже хитросделанных Леяш не пускали. А Дан хотел именно туда. Сказки про вей, которых спас золотой сын Вальтарты и те понесли на радостях, он потом почитает. Когда выживет.

Дан нашел уже изрядно спившегося второго Таша, когда ему стукнуло двадцать два. Ему нужен был спонсор и пропуск в золотой круг двора. Он, конечно, и сам проломился туда мечом, но на балы не ходят в льняной рубахе.

На Таше он оторвался по полной. Бедняга был настолько сломан собственным братом, что шарахался от собственной тени. И пил, чтобы забыть о собственной трусости и слабости.

Дан нашел его в личном поместье в постели с тремя вейрами. Те страшно оживились, когда он отодвинул занавес и прошел в спальню прямо в грязных сапогах и плаще, с которого ещё не выветрился трупный запах.

У Таша только и хватило сил, что с трудом открыть глаза и натянуть одеяло на рано постаревшие телеса.

Дан, подавив тошноту, сел на кровать, абстрагируясь от липких рук альковниц, и положил ладонь Ташу на грудь:

- Мне нужен спонсор, - сказал без экивоков. - Нужен допуск во все закрытые секции и лавки столицы, деньги и личный титул. Хоть пусть рыцарский, но личный. Ты станешь императором, а я стану твоим мечом. Возрадуйся, пьяница.

К его удивлению, тот воспротивился дару, и Дану пришлось влить магии столько, что у бедняги остекленели глаза. Потом пришлось влить и альковницам, чтобы не болтали и убрали, наконец, руки.

Лезть своим даром к старым родам он не рискнул. Может статься, что на его тайное оружие найдется оружие и помощнее. А если рода сообразят и объединятся, от него может и мокрого места не останется.

Спонсорство он не афишировал и деньгами не злоупотреблял, и старался легализовать незаконное обогащение через дело отца.

Все пошло по одному месту, когда он встретил Эдит.

Когда она подошла к нему в первый раз на одном из вечеров, он ее мысленно обозначил, как опасную бабу. Фанза близко знались с императором, а император и сам был опасным мужиком. Впрочем, это не помешало Дану мысленно раздеть красавицу и прикинуть, как она в постели.

Но на все запросы постоять в их компании, посидеть за бокальчиком или поиграть в какую-то местную ерунду ответил отказом в ультимативной форме. Эдит посмеялась и отошла. И ему даже показалось, что на ее лице облегчения было больше, чем недоумения. Она даже стала стираться в его памяти.

А после случился тот знаковый бой, после которого его имя носили на знаменах и орали в каждой таверне. Император был вынужден реагировать политически верно и титул, хранимый для лучшего друга, отдал ему. А бонусом всучил ту самую Эдит.

Дан подумывал отказаться. Задницей чуял, что таких ядовитых бабочек, как маленькая Фанза, держат только в качестве ловушек. И хорошо если он потеряет только герцогский титул, но ведь он и голову может потерять. Причем не от любви, а от гильотины.

Помолвка состоялась номинально ещё месяц назад, но он до последнего благоразумно ничего не подписывал. Тянул.

Он ещё не дал ответа, когда на одном из балов их с Фанза заперли в одной из темных комнат, где он наивно хотел пересидеть хотя бы пару танцев.

Эдит зашла, увидела его и собралась выйти. Да только дверь за ее спиной захлопнулась, щелкнул замочек.

Дан отсалютовал ей бокалом:

- Хана вашей репутации, вейра. Вам ещё не рассказывали, какое я чудовище?

Маленькая Фанза понуро вышла под лунный свет и совершенно по-детски почесала нос. Глазом она все время косила на стол, уставленный сладостями, словно впервые видела сахарные сердечки и кругляши из абрикосовой пасты.

Все время ежилась и натягивала совершенно охренительное декольте куда-то на горло. Можно подумать, оно хоть куда-то натягивалось.

Соблазнительница из нее была аховая. На ту Эдит, которая подкатывала к нему свои прелести месяц назад, она походила не больше, чем сам Дан на танцовщицу.

- Пока не рассказывали, - сказала неловко усевшись на соседнее кресло.

Сидела странно. Ножки вместе, тощие ручки на коленях. Он был вынужден отдать ей камзол, чтобы она прекратила дергать верх платья, а то и правда будет хана репутации. Его, в том числе.

- Я убил примерно тысячу перевертышей и около сотни перебежчиков. На моих руках драконья кровь.