Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 28)

Но такова плата за принятые решения. Он когда-то лишил меня свободы и радости, и сделал вид, что имеет на это право. Ну вот и я имею на это право.

Я засмеялась. У меня даже смех изменился после усиления драконицы - разнесся серебряным переливом в оглушающей тишине. Драконы, застывшие внутри сдавившей холл ауры, выглядели на редкость смешно. Кто-то с поднятой ногой, кто-то с ложкой во рту, даже Брин с Виаром окаменели. Впрочем, Брин, кажется, мог двигаться, хоть и с некоторым трудом.

Дан дернулся, впившись глазами в мой рот, и я с усилием заставила себя остановиться.

После подняла спокойный взгляд.

- Вот так, Ваша Светлость.

Выбралась из его хватки и с достоинством напомнила:

- Между нами заключен договор. Если ты меня убьешь…

Меня снова притиснуло к стене. Дан наклонился так близко, что я ощутила запах крови и каменной пыли, и разгоряченного мужского тела. Драконица позорно встрепенулась, но я не хуже зверюги Дана придавила ее невидимой лапой, чтобы не вздумала меня опозорить.

Сердце колотилось где-то в горле. Я ведь хотела этих чувств. Хотела, можно не лгать хотя бы самой себе. Его боли, его горечи. Хотела, а теперь не могла принять. Ему следовало обратно стать тем ублюдком, который сломал мне жизнь, и которого будет приятно и легко ненавидеть.

- Я тебя не убью, - Дан растянул губы в жуткой усмешке. - Никогда. Волоса с твоей головы не упадет. Но тебе пора стать осторожнее в своих решениях, я совсем, совсем не добр, милая. Найди.

Я не сразу поняла, к чему он сказал последнее слово. И только поймав короткий кивок от пугающего шкафоподобного драконира, поняла, что свое «найди» Дан сказал ему. Даже не заметила, как тот подошел. Шаги у него были бесшумные, как у пумы, пластичные, как у гимнаста. И в ауре Дана он двигался, как рыба в воде.

Наверное, Дан отправил эту рыбу на поиски моего любовника. И взгляд у Дана был такой, что будь у меня возлюбленный я бы уже мысленно целовала его в лоб, как покойника.

- Удачи в поисках, - презрительно улыбнулась и поднырнула под руку Дана.

Тот скрипнул зубами, протянул было руку, но остановился.

Я кинула через плечо предупреждающий взгляд и отвернулась.

Сейчас, словно считав опасность, тело обрело драконью легкость и изворотливость. Я… даже чувствовала себя в силах дать некоторый отпор. Скорее всего, безуспешный, но все же.

Выбралась из обрушенного коридорчика, нарочито стряхнув невидимую пылинку.

- Вейр Виар, вы обещали показать мне комнату, где устроили приемную, - сказала любезно.

Лекарь, ещё пошатываясь от схлынувшей драконьей ауры, нервно дернул уголком рта, кивнул короткий взгляд на Дана и кивнул:

- Извольте, вейра.

Предложил мне руку, и я с достоинством прошла мимо Данте во всеобщей тишине. Тот выглядел даже не мрачным, а словно выключенным, как электрокар досрочно снятый с заряда. При его ядерной энергетике это смотрелось по-настоящему жутко.

Шла я, как стеклянная, чувствуя лопатками тяжелый мертвый взгляд Данте.

И только после подъема в настоятельский корпус заставила себя выйти из этой ситуации.

Чувства Дана - проблема Дана. А у меня своих проблем с горкой.

17. Спасатель на полную ставку

Виар оказался сообразительным лекарем. Все дорогу мы обсуждали проблему размещения раненых. Никто не затрагивал тему расфигаченной стены и неуравновешенного Командора.

Я спросила только один раз:

- Насколько у меня сильная драконица?

Виар бросил быстрый нервный взгляд, но ответил:

- Достойная, весьма. Вы вошли во вторичную форму, но до первородной формы вашей драконице силы не хватает. Вот если бы вы выбрали…

Я ласково улыбнулась, и Виар замолчал.

Насколько я помнила из прочитанного, вторичная форма отличалась болезненностью, поэтому выдержать ее могли немногие. Или многие, но недолго. Во вторичной форме дракон оставался человеком, но был способен раскрыть крылья и даже подняться в небо, но спустя несколько минут тело начинало ломить от боли, поэтому вторичная форма считалась едва ли не большим достижением, чем первичная.

Драконица в груди обиженно рыкнула. Ей хотелось перекинуться полностью и слиться с ветром.

- Вы выдержали ауру Командора, это высокий показатель, - тихо сказал Виар, когда мы добрались до двери.

По неприятному совпадению, она соседствовала со спальней настоятельницы, которую превратили в покои Дана.

Ответить Виару мне было нечего. Я просто кивнула и открыла дверь.

В келье, выбранной приемным покоем, меня уже дожидалась Четвертая. Ее так и оставили у меня на подхвате.

Увидев меня, она только руками всплеснула:

- Неужто пробудилась?!

Я натянуто улыбнулась. Мозг ещё отфильтровывал беззащитное лицо Данте, злую и почему-то тоже беззащитную усмешку на губах. Как котика ударила. Почему-то эта мысль меня мучила и нравилась мне все меньше.

- Пробудилась, - я предупредительно улыбнулась.

Четвертая прекрасно расшифровала мою мимику, но не удержалась:

- Горяч Командор, а?

Огненный просто. Можно блинчики на нем поджаривать.

- Понятия не имею, - сказала уклончиво.

Я примерно представляла реакцию Четвертой, тут же послушно заахавшей, а взгляд уже оценивал рабочее пространство, мысленно переставляя предметы для большего удобства.

Чемоданчик был разложен на столе, к стене поставили тощую кушетку, а кровать превратили в подобие операционного стола и благородно скрыли балдахином, чтобы не пугать мужиков раньше времени.

Первым делом в гостевом закутке мне предоставили неожиданно сносный завтрак и крепкий горячий чай с медом и травами, и я вопреки всей нервотрепке бестрепетно его умяла. Чего добру пропадать. Хлебушек не виноват, что жизнь нервная.

В дверь постучали, и я, поспешно натянув тонкие перчатки, крикнула:

- Входите!

В дверь зашел один из старших дракониров с завидной выправкой. Выглядел он так, что хоть сейчас на глянец, но интуитивно я чувствовала, что он много старше собственной внешности. Опытнее, умнее.

- Рука, сломана, - коротко отчитался он. - Лечи, вейра, но помни, что моего прощения ты не получишь.

Я уставилась на него с недоумением. Мне, собственно, его прощение зачем? Прикладывать к раненому сердечку, как подорожник?

- Я буду страдать, но справлюсь, - отрезала холодно, после кивнула на кушетку: - Садитесь, будем смотреть.

Кушетка под ним прогнулась. Сел он нарочито близко, словно намекая, что распущенная вейра вроде меня очень даже любит такие детские расстояния. Обожает просто. Особенно с людьми, которые ее ненавидят.

- У меня брат погиб в том Крыле, - его взгляд остановился на кольце, но ненависть была глубже, чтобы он смог остановиться. - На что вейра променяла жизнь Крыла и Командора?

- На жизнь в монастыре, конечно, - сказала невозмутимо. - Смотрите, как тут уютно. А то все балы, да наряды. Скукота. Не дергайте руку, у вас трещина в кости. Вот, примите.

Не глядя подвинула к вейру стакан с местным обезболивающим. Тот, не отводя от меня взгляда, тяпнул в один глоток. Взгляд у него сразу поплыл. Без регенерации драконы были беззащитны перед дурными привычками.

- Она не сильно сломана, вейра. Могу потерпеть, - отчеканил по-военному.

Я уставилась с ещё большим недоумением. Как рука может быть чуть-чуть сломана и зачем это терпеть? После мысленно махнула рукой. Чокнутые они тут все.

Полностью абстрагировалась от разговоров, сосредоточившись на существенной трещине, идущей от перелома в лучевой кости. Сложность заключалась в мигрирующих костных обломках, утративших первоначальное положение.

Передо мной был классический оскольчатый перелом. К сожалению, закрытый.

Я аккуратно уложила распухшую руку на продольную подушку, чтобы пропальпировать, хотя благодаря дару, и так видела, что дела плохи.

- Больно?

- Нет, - слишком быстрый, слишком резкий ответ.