Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 27)
Это вся информация, собранная мной на редких выездах в свет. После присоединения к клану Аргаццо меня жестко контролировали и упрекали буквально за каждый шаг. Платье? Слишком открытое. Макияж яркий. Походка похабная и намекает, хотя я ходила, как я определенно привычным мне шагом. Размашистым и стремительным. Привыкла спешить.
Общаться с кем попало - то есть со кем-либо вне клана - мне не позволялось. Даже с собственным отцом я разговаривала лишь дважды и в присутствии суки Вив.
С Илидой мы в целом ладили. По крайней мере, так я считала до суда, где она без зазрения совести меня оговорила.
Теперь я знала причину.
- Ты же говорила, что не любишь его, - сказала она еле слышно. - Говорила, что отдашь его мне, даже поможешь сблизиться, а сама солгала. Бегала за ним, как нитка за иглой. Дан то, Дан это… хвасталась передо мной без всякой совести.
Губы у меня невольно сжались, в груди неприятно застыло. Этого я не знала.
Видимо, оригинальная Эдит была не просто знакома с Илидой. Они дружили, уж если общались на такие интимные темы. Вон, чужого жениха поделили по-дружески.
Илида требовательно уставилась мне в лицо сухими глазами. Мне нечего было ей ответить. Я - это я. Я не могу отвечать за все поступки Эдит. Могу только за свои.
- Я была влюблена в него, - сказала искренне. - Люди часто влюбляются, если живут в одном доме и им не на кого положиться. Но я вовсе…
Не хотела причинить тебе боль. Я даже не знала, что причиняю.
- Тогда я сама приду к нему ночью и соблазню, - перебила меня Илида решительно. - Он так тебя ненавидит, что не откажет. Я тоже стану драконицей, и меня не оставят здесь. Ясно?
На этот раз боль в груди была долгой. Моя драконица протестовала яростно, но молча, что было свойственно и мне самой. Моя бабуля называла это «бунт шепотом».
Но на этот раз протест оказалось легко подавить. Это не любовь. Это чувство собственности и присущая первородным жадность. Примерно по той же причине Данте ходит за мной, как приклеенный, хотя своими же руками отправил в монастырь.
Легко отстранила Илиду, начиная спуск по лестнице в шумный зал, и та дернулась за мной следом. Как та самая нитка за иглой, которой она меня назвала.
К счастью, лестница выворачивала на один из внутренних углов. Нас можно было увидеть из холла, но вряд ли можно было услышать, если не встать поближе. Откуда-то я знала, до какого тона сбавить голос, чтобы оставить наш разговор в тайне.
Поэтому зажала сопротивляющуюся Илиду в углу и быстро осмотрела ее руку.
- Сначала проверим твой перелом, а то как ты лорда соблазнять будешь однорукая? - сказала с прохладцей. - Неудобно. Вдруг увернется и сбежит?
- Не пытайся добренькой казаться, - тут же зашипела Илида. - Я все равно…
- Ты инфицирована, - прервала страстный монолог. - Помогала раненным? А потом пошла со своим переломом к Виару? Он залечил, но рука все равно ноет, верно?
Я, наконец, добилась от Илиды неуверенного кивка и строго сказала:
- Тут дело на пару минут, так что стой спокойно.
Привычно перестроила зрение и потянула темную струйку магии на себя, сматывая в плотное колечко. После сжала черный комок в ладони. Пальцы обожгло мимолетным жаром, и от грязной магии не осталось и следа.
На этот раз я предусмотрительно взяла магию в правую руку. На ней не было кольца. Получается, способность уничтожать темную магию принадлежит не колечку, а моему дару.
Полезная способность.
- Отлично. Беги, соблазнительница.
Я повеселела и активно выбралась за угол, едва не споткнувшись.
Ровно за углом стоял Дан. Небрежно облокотившись плечом о стену, с длинной челкой, закрывшей половину лица. Он медленно поднял голову.
Взглянул с отстраненным интересом, словно перед ним стояла незнакомка. Осознание пришло следом, глаза потемнели - медленно, так чертовски медленно.
Я почти чувствовала, как горло стягивает невидимая петля.
Дан побледнел. Взгляд сделался беззащитным и неверящим. Так смотрит пес, которого любимый хозяин ударил кинжалом в сердце.
Мне стало страшно.
Конечно, я понимала, что увидев меня с проснувшейся драконицей, Дан не спустит мне это с рук. Но… я рассчитывала на другую реакцию.
Ярость, ревность, неверие и нежелание верить, обжигающий гнев, присущий его динамичной натуре… Раздражение, что нежеланная девица, от которой он не чаял избавиться, сама вильнула хвостом без высочайшего на то позволения.
Это было одной из причин, почему я надеялась ускользнуть от Дана сегодня. Чтобы приготовиться, изыскать в себе ресурсы, способные выдержать львиный натиск уязвленного хищника.
Я не ожидала увидеть чистую откровенную боль, которую когда-то пережила сама.
Эта мысль горчила на вкус, как мокрый пепел.
Из холла заглянули лекарь Виар на пару с Брином и уже привычно остолбенели, увидев мою усовершенствованную версию. И если Виар смотрел с профессиональным одобрением, то сквозь восхищение Брина пробивалась печаль. Кажется, я ему действительно нравилась.
Я едва ли видела их. Едва ли понимала, о чем они говорят.
В груди из темных пут темной магии рвалась драконица. Она ощущалась совсем легкой и юной, и я без труда удержала ее от контакта с другими драконами. Особенно с драконом Данте, к которому она так стремилась.
Тело, как у шарнирной куклы, словно само присело в реверансе, губы заучено растянулись в любезной улыбке:
- Доброго рассвета, вейры.
Виар одобрительно кивнул. Похоже, он оценил меня как прыткую и ухватистую особу, которая, узнав про дар, тут же запрыгнула на какого-то драконира. Впрочем, почему на какого-то? Вот на Командора и запрыгнула.
А после мне пришло в голову, что Данте наверняка слышал наш разговор с Илидой на лестнице.
В целом ни о чем страшном мы не разговаривали, но… Данте достаточно сильный дракон, чтобы расслышать наш разговор ещё до того, как мы спустились с лестницы.
Илида явно пришла к тем же выводам. Покраснела до ушей, пискнула что-то неясное и просочилась сквозняком между застывшими вейрами. Я же не видела причин краснеть. Не надо подслушивать чужие разговоры, если хочешь спать крепко.
Я, пусть и не без труда, сумела взять себя в руки и строго, но доброжелательно улыбнулась вейрам и, не мешкая, обратилась к Виару:
- Мне хотелось бы пару профессиональных советов.
Тот покосился на посмурневшего Командора и с большой охотой отлепился от стены:
- Я в курсе нашей ситуации и предлагаю занять комнату одной из сестер в качестве лекарской…
Он покосился на Данте, который словно превратился в садовую статую, и кивнул мне на выход. Вот только Виар с Брином стояли позади своего Командора, и мне только предстояло его как-то обойти. Может, надо было как Илида - пищать и сматываться.
Я встряхнулась и сделала первый шаг.
Взгляд Данте сдвинулся вместе со мной, на миг обретя ощутимую материальность: напряжение, плотность, мощь. Вес.
Отодвинуться он не пожелал, и мне пришлось буквально протискиваться мимо, ощущая всем телом рельеф мышц сквозь тонкую рубашку. Его дракон затаился в предчувствии команды, которая спустит его с поводка. Но Дан держал его крепко.
На секунду меня качнуло не то от близости, не то от бессонной ночи. Данте не сделал даже попытки поддержать меня, а вот я рефлекторно уперлась ему ладонью в пресс. Взгляд на секунду дернулся вверх, сталкиваясь с ответным, тяжелым взглядом. Так смотрит ледяная бездна. В такой взгляд можно зайти, как в глухой зимний лес, где тебя не ждет ничего, кроме медленной смерти.
Наверное, хватит мне ума зажмуриться, Дан отпустил бы меня. Но я уставилась в ледяные бездны и не отводила взгляд.
Не отвела, даже когда стенка рядом со мной взорвалась фонтаном каменных крошек, а меня крутануло куда-то вбок.
После лопатки ощутили холод стены. Я вдруг обнаружила, что стою намертво прижатая к стене телом Данте, а его кулак впечатан в десятке сантиметров от меня в серую монастырскую стену.
Его окатило серой пылью с головы до ног, но это не выглядело комично. Это выглядело страшно.
Виар, остановившийся в паре шагов от нас, как-то странно сглотнул, а после попятился, дернув за собой Брина. Холл накрыло тишиной.
По монастырю разливалась давящая смертоносная аура. Я ощущала ее подобной жидкому стеклу, залитому в наш узкий коридорчик. Впрочем… коридорчика уже не было. Дан снес стену и прижимал меня к единственному выжившему обломку.
Мелькнула глупая мысль, что я единственный человек в ближайшем пространстве, на которого ни пылинки не попало. Все осыпалось на Дана. Он просто меня загородил.
Наверное, из-за договора. Согласно ему любое давление одной стороны на другую считывалось, как попытка нарушить правила.
Темень глаз взяла меня в тиски, не давая дышать, не давая мыслить.
- Вот так, цветочек?
Глухой голос прошелся горячей дрожью по коже. На щеке у Дана красовалась длинная царапина, а на руку и смотреть было боязно. Хорошо, если кости целы, но… Вряд ли ведь целы. Стенки просто так не падают.