Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 20)

Эдит было почти двадцать пять, когда она обменялась помолвочными клятвами с кланом Аргаццо, и драконицы у нее не было. Этот факт рефреном сопровождал всю мою жизнь с Даном и в конечном счете стал одной из причин нашей близости. Но и тогда мне не удалось пробудить драконицу.

Ещё история знала примеры, когда драконы пробуждали через смерть, но я-то не умирала.

Любовника после Данте у меня не было, и драконицы тоже - не было.

Дан не должен был говорить мне этих слов.

- Ну какая драконица, Ваша Светлость, - сказала прохладно, тщательно контролируя подрагивающий от гнева голос. - Я все думала собаку завести, как вы советовали.

- Хватит! - стальные пальцы легли на бедра, сжались - некрепко, - Я прекрасно ее чувствую!

Дан не шутил.

В груди все же болезненно дрогнуло на миг, но я силой воли заблокировала чувства.

- У меня нет драконицы, Ваша Светлость, - ответила ещё холоднее.

Мне уже не хотелось быть вежливой. Дан действительно не должен был говорить этих слов.

Темный взгляд дотошно ощупал мое лицо, считывая эмоции. Губы дрогнули, а после сжались, словно удерживая от грубости.

- Я похож на шутника, Эдит? - процедил Дан, чеканя и наделяя дополнительным весом каждое сказанное слово.

Вот уж на кого Дан походил меньше всего, так это на шутника. Последняя шутка с его участием стоила одному дракониру руки и невесты.

Я устало потерла виски. Напомнила себе про кодекс и терпение.

- Нет, Ваша Светлость, - сказала угрюмо. - Но последствия анестезии непредсказуемо сказываются на живот… драконах.

Нормальная спутанность сознания после массовой кровопотери. Вполне возможно, что вейр Ниш сейчас тоже считает ежиков или нашел среди лунных теней свою истинную.

Глаза у Дана сделались совершенно бешеные. То ли он воспринял мою оговорку, как попытку над ним посмеяться, то ли ещё что, но хватка на бедрах стала крепче. А в следующий миг мир, словно рассыпался на фрагменты: кресло, белое одеяло, кусок собственного платья, лепнина на потолке с постыдной для монастыря тематикой.

Я вдруг обнаружила, что лежу на кровати с наполовину задранной юбкой, со скованными одинарной хваткой запястьями. Не больно и не вырвешься, в лучших традициях драконьего БДСМ.

- А давай-ка проверим, цветок мой, - Дан растянул рот в улыбке, но взгляд остался холодным и горьким, как полынь.

Пальцы второй руки скользнули по щеке, прошли путь от подбородка до груди, после вернулись к кромке глухого воротника монастырского платья. Дернули.

Меня тряхнуло невидимым током, когда на кожу лег утренний холодок. После жар ладони.

На этот раз я рванулась из хватки уже осознанно, хотя и с уже знакомым нулевым результатом. Дан, кажется, даже не заметил.

Заметил, только когда я от рывка окончательно съехала вниз по простыне, окончательно сев ему на бедра. Задышал часто и ровно, вмял в себя почти до хруста в спине, и у меня из горла вырвался незнакомый протяжный всхлип, испугавший меня до полусмерти.

А после в груди поднялось что-то страшное и словно живое. Темное, как полночь, беспощадное, как пожар.

«Такой отчаянный, - шепнуло в голове. - Идеально».

Я испуганно застыла. Следом застыл Дан. Только его дракон рванулся из пут самоконтроля ко мне, как обезумевший, но невидимая штуковина в груди снова исчезла. Растворилась, как греза.

Несколько секунд я лежала, застыв сурком, вслушиваясь в собственное тело, а после Дан медленно отстранился. Отросшие волосы стекли до самого носа, и я не увидела выражение его глаз. Только губы беспомощно дрогнули, а после сжались в линию.

- Я едва не забыл, какая ты лгунья, Эдит, - сказал глухо. - Можешь молчать, но когда узнаю кто…

Дан резко встал, и я, наконец, увидела, что в его глазах стоит буря. Уже неопасная, стреноженная силой воли. Законсервированная.

Я все ещё лежала с поднятыми над головой руками, соединенными запястьями, сердце грохотало церковным колоколом. Эта штука внутри меня… дракон?

Дан снова склонился ко мне, заблокировав рукой выход:

- Когда узнаю кто, убью обоих.

Это звучало настолько глупо, что я не выдержала и рассмеялась прямо в бледное решительное лицо.

Мне больше не нужна ревность, просроченная на прорву черных дней. Не нужна любовь, вспыхнувшая, как спичка, и обжегшая пальцы.

С трудом распрямила затекшие руки, а после вывернулась из некрепкого захвата и встала с кровати. Без единого слова одернула платье, а после перегнулась через руку Дана и собрала выпавшие из волос шпильки. Нам вообще-то набор даден. Десять штук на нерду, и терять не велено.

Ум цеплялся за простые, понятные мелочи. Шпильки, набор, закрыть замочек, аккуратно расправить складки на мятом подоле.

О драконице и обо всем остальном я буду думать, когда останусь одна в своей маленькой келье. Сейчас не время и не место.

- Мне нужно проверить вейра Ниш, - скрутила волосы заученным наизусть движением в балетный пучок, а после взяла лекарский набор.

Уйти только не успела.

Дан схватил меня за руку, удерживая рядом. Я непонимающе крутанула запястьем, когда ощутила, как палец охватывает холодком металла.

- Что за шутки? - спросила с раздражением.

Дернула руку к себе, но Дан держал меня крепко. Он поднялся следом, но почти сразу пошатнулся, и я раньше, чем успела понять, что делаю, обхватила его за пояс.

Ну вот такая у меня работа. Иногда паршивая.

- Идем, - Дан шагнул к двери, и я, как пристроченная, шагнула за ним.

Тут я заволновалась уже всерьез. У мужика в груди дырень свежезашитая. Драконья регенерация может восстановить существенную часть повреждений, но она не может восполнить массовую кровопотерю.

- Вам нельзя встава…

Остаток слов проглотил скрип двери. Дан шагнув в коридор, буквально вынудив меня промчаться с ним в ногу под потрясенными взглядами лекаря, одной из монахинь и, кажется, настоятельницы. На один его шаг приходилось три моих.

На узкой лестнице пришлось хуже всего. Дан прижал меня к себе так, что я едва ли дотягивалась кончиками туфель до ступенек. Глаза у него блестели в темноте по-кошачьи, иногда щеки касались кончики волос. Вздумай я повернуться, наверное, обожглась бы его дыханием.

Дан вывел меня в общий холл, и я с облегчением, наконец, встала на пол и по мере сил отстранилась.

Настал короткий миг тишины, а после грянул грохот, от которого закладывало уши. Я даже не сразу поняла, что это не потолок рухнул на каменный пол, это просто драконы так радуются.

- Ура Командору!

- Аргаццо бессмертны!

Дан терпеливо переждал вопли и поднял руку вверх. Теперь, когда я отчетливо чувствовала его дракона, я понимала, что эти счастливые вопли не будят в нем ни радости, ни печали. Внутри Данте Аргаццо была лишь глухая темнота.

Забеспокоилась я только он поднял мою руку вверх, демонстрируя всем присутствующим:

- С этой минуты вейра Эдит, Лишенная Рода, находится под защитой Аргаццо.

К новой порции тишины я уже была готова и, воспользовавшись моментом, выскользнула рукой из захвата, и нырнула пальцами в складки платья. Я и не глядя знала, что Данте надел мне на палец. Кольцо-слежку.

Такие колечки надевали на палец высокопоставленным преступникам, свидетелям, чьи жизни было важно сохранить, мздоимцам и некоторым из военных контрактников. Местоположение такого невезучего человека отслеживалось владельцем слежки, а взамен он брал на себя ответственность за жизнь бедняги.

Щит и меч одновременно. Защита, которая выглядела, как ловушка, пахла, как ловушка, и даже на ощупь мало отличалась от тюремной камеры.

Такое кольцо хотели надеть на меня при суде, но то ли Дан, то ли отец выхлопотали для меня освобождение от постыдного артефакта.

- Ты… Ты окончательно свихнулся! - Верши, которого я даже не заметила резким шагом, подошел к нам.

Щеки у него побагровели от едва сдерживаемой ярости.

- Глупый мальчишка, принимающий несдержанные решения! И ради кого?!

Последнее он прошипел одними губами, но я почему-то услышала тоже, как если бы была подключена к дракону Данте невидимой клеммой.

Дан, успевший за короткий путь от спальни до холла превратиться обратно в солнышко ясное, сдержанно улыбнулся:

- Обдумай ситуацию ещё раз, дядя.