Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 19)
- Молчи, дядя, - обронил Дан, даже не повернув голову в его сторону. - И ты молчи, Виар. Прямо сейчас я хочу услышать кое-кого другого, а потому уходите оба.
Я сплела пальцы в замок. Дан всегда выставлял из комнаты свидетелей, если собирался сказать что-то малоприятное. Обычно это касалось прошлого Эдит или ее поступков, которые так или иначе угрожали нашей помолвке. Впрочем, теперь-то угрожать было нечему, и соблюдать со мной любезность тоже было необязательно.
Дан сдвинул тяжелый взгляд на меня, и несколько секунд дрогнувшее сердце ждало знакомой дрожи, сладкой тревоги, идущей прямым сигналом от симпатической нервной системы в мозг. Неопытные влюбленные называли ее бабочками в животе.
Я встретила прямой давящий взгляд потемневших глаз, и… ничего не почувствовала. Внутри меня царил холодный медицинский покой. Красивый мужик, дерзкий, с замашками. С дурниной в голове. Мне всю жизнь такие нравились, и всю жизнь я знала, что не потяну такого. Я на таких смотрела, но держалась на девственной дистанции, чтобы флюидами не зацепило.
Это здесь, в Вальтарте, меня спрессовало в розовую лужицу. Поверила в глупую сказку для девочек.
Противно.
Я села ровнее, вынудив себя расцепить сжатые в кулак пальцы. Проводила долгим взглядом недовольного Верши и лекаря, и заговорила только когда клацнула дверь.
- Я прооперирована тебя и вейра Ниш, - пояснила коротко. - Тебя - удачно.
Дан усмехнулся краем губ. Несколько секунд мы менялись взглядами, как драконы меряются длиной меча и силой магии на охоте. Я и сама подобралась, чувствуя себя хищной кошкой, готовый выгрызть у судьбы свой кусок пирога.
На несколько секунд Дан прикрыл глаза, почти силой расслабив собственное тело. Только взгляд из-под ресниц алчно следовал за каждым моим движением.
- Вейра Эдит Фанза, двадцать четыре года, прошла домашнее обучение, в Академию не поступила, высокие познания в танцевальном искусстве, этикете и соблазнении мужиков, - наконец произнес он лениво. -Особенных увлечений нет. Любовников перечислять не буду, дня не хватит, но официально признанных трое. Из особых примет: страсть к декольтированным платьям и животная ненависть к учебе. В частности, к чтению. Ах да… чуть не забыл. Неприязнь к кровавым забавам, страх крови и физических увечий. Вот такое забавное качество для драконицы. Знали о нем не многие, ты успешно избегала турниров и зрелищ, но я узнал.
Он коротко засмеялся, перебарывая боль, и цинично уточнил:
- И как же ты меня оперировала, пугливая роза? Единственный нож, который ты способна держать в руках, - столовый.
Судя по острому, впившемуся в меня взгляду, мне надлежало дрожать и метаться. Но вместо паники, меня накрыло абсолютной безмятежностью.
Я уже обдумывала несколько стратегий, позволяющих мне выпутаться из сложной ситуации. К сожалению, страх крови у Эдит, вынуждал меня выбрать самую слабую из всех.
Сердце билось глухо и ровно, и.… часто, убыстряясь с каждой секундой. Адреналин тек по венам.
Но я уже решилась. Решилась ещё вчера, когда взяла в руки скальпель.
- Мне было божественное откровение, - сообщила бестрепетно. - В стенах этого монастыря я буквально переродилась.
Насколько я успела узнать Вальтарту, боги здесь занимали весьма активную социальную позицию и без разбору вмешивались в дела смертных. В богов здесь действительно верили. Поклонялись. А также периодически пытались воспользоваться ими ради собственного блага или обуть на крупную сумму.
Я напустила в глаза побольше мути и благочестиво сложила ручки на коленях. Ни дать, ни взять дщерь матери-драконицы или вроде того.
Секунды текли. Сердце колотилось, как отбойный молоток. Я себя не обманывала.
Это был не разговор. Это была война. Кровавый бой, в котором не берут пленных, и я собиралась отвоевать себе немного преференций.
- Утверждаешь, что богиня выбрала тебя сосудом для своей искры?
Дан с трудом, опираясь на левую руку, поднялся, откинувшись спиной на подушку. Мышцы взбугрились под кожей, обозначив синие нити вен, и я подавила желание силой уткнуть его обратно в кровать. Хоть бы и носом, чтоб не повадно было портить чужой труд. Не дай бог шов лопнет.
- Утверждаю, - согласилась спокойно.
Он исхитрился и одним коротким броском сковал мое запястье знакомой змеиной хваткой. И вроде не больно, да не вырвешься.
Несколько секунд, не хуже, чем я скальпелем, вскрывал взглядом мое нутро.
Мелькнуло что-то в его глазах. Жаркое, больное. Из тех чувств, которые родной матери не открывают. Но так мимолетно, что я не успела поймать и тени.
- Не верю ни единому твоему слову, цветочек, - Дан растянул рот в желчной улыбке, смотревшейся оскалом на измученном лице. - Я, видишь ли, поумнел.
О, Дан. Не ты один.
Полагаю, моим ответным ласковым оскалом можно было лес рубить.
- Однако, я спасла вашу… - задницу. - Светлость. Это непреложный факт.
Дан отчетливо скрипнул зубами, но промолчал, крыть ему было нечем. Кроме как божественным вмешательством объяснить мою трансформацию, было невозможно.
- И это все? - спросил неожиданно враждебно. - Больше ничего мне сказать не хочешь?
Его тон явно был рассчитан на эмоции. Я взорвусь, заплачу, начну просить, и мы снова войдем в знакомый формат пагубной любви. Мышцы интуитивно напряглись в ожидании, когда меня дернет трижды клятой связью истинных, но… Секунды шли, связь молчала.
Вот только я понятия не имела, что должна сказать.
На миг мелькнула дурацкая мысль рассказать правду. Я иномирянка, хирург с незавершенным образованием, но толикой опыта, испуганная, чужая, запертая в теле мертвой девочки… Вывалить все это и переложить ответственность на суровые драконьи плечи. Активировать в Дане опцию рыцаря, присущую любому мужчине, даже с изрядной дурью в голове.
Мелькнула и ушла.
Глупо доверять свою жизнь кому-то. Особенно дракону. Особенно Дану.
Итого. Есть ли мне, что сказать?
- Нет, Ваша Светлость.
Абсолютно нечего.
12. Драконица
Взгляд Дана полыхнул ледяной яростью, не свойственной его летней ровной натуре. Глухой рык на грани слышимости накрыл комнату. Каким-то неведомым образом я чувствовала дракона Дана, и тот… был в бешенстве.
Не понравился ему мой ответ.
На моей памяти он сорвался всего один раз, когда его отец разбил наши венчальные браслеты. Но это был, я бы сказала, контролируемый срыв. Чисто мужская манипуляция грубой силой, чтобы дракон послабее сдался и уступил. И глава Аргаццо уступил. Я, глупая, тогда думала, что Дан хочет нашего брака даже ценой ссоры с семьей.
Я механически дернулась назад, вжавшись в спинку кресла, когда Дан навис надо мной. Губы согрело резким выдохом. Дан наклонился ниже, вымогая ответное движение навстречу, но меня как выключило.
Мне совсем не нравилось, что Дан в одну секунду превратился из благородного драконира в неизвестную зверюгу.
Я напряженно отвернулась, чтобы не смотреть Дану в лицо. Ситуация и без того выглядела двусмысленно.
- Вам не следует напрягаться, Ваша Светлость, - сказала угрюмо. - Послеоперационные осложнения могут вам не понравиться. Вот, например, вы знаете, как неприятна кишечная непроходимость?
А Дан просто взял меня за подбородок и повернул обратно. И даже не подумал отстраниться, только в глазах стояла непроглядная тьма. Только голос звучал глухо:
- Хочу проверить кое-что. Я верил, мне показалось, но…
И вдруг с силой дернул меня к себе, вынуждая наполовину соскользнуть с кресла ему в руки. С легкостью удержал меня на весу и ткнулся носом куда-то в висок.
Жадный вдох скользнул прохладой вдоль горла до подключичной ямки. Сердце испуганно подскочило. Тело пробрало горячей дрожью, считываемой, как средняя арифметическая между влечением и инфарктом.
Дан походил на умалишенного. Взгляд окончательно потерял осмысленность.
- Ещё тогда заметил…. - его шепот прокатился колючим жаром по коже, словно умоляя упасть в одну постель и отключить голову. - Ее. Она совсем слабая и умеет прятаться, но я увидел. Я очень внимательный, цветочек. Говори добром, с кем ты ее добыла? Ну?!
Дан встряхнул меня, как тряпичную куклу, и ту же прижал к себе, заглаживая грубость. Мне показалось, я ощутила влажный поцелуй на щеке.
Я начинала злиться. Оказалось, что я не люблю сразу очень много вещей: когда меня хватают лапами и фиксируют, когда предъявляют, а потом не дают вставить ни слова. Когда под юбки лезут. Когда вертят, как вздумается, словно у меня нет ни разума, ни воли.
К тому же добывают руду, а я работала на шахтовой сортировке.
- Что добыла? - и какую-такую ее.
Во взгляде Дана, наконец, появилась осмысленность.
- Прекрати, Диш, не играй со мной, - Он хмуро, исподлобья взглянул на меня, на скулах обозначились желваки. - С кем ты разбудила драконицу?
В его голосе, наконец, прорвался рык, от которого темнело в глазах и мелко-мелко дрожало в груди.
От его слов сердце болезненно сжалось. Если бы у меня была драконица, меня бы не судили настолько строго, но ее не было. Точно-точно не было. На суде это проверяли три раза. Один раз, потому что так было положено, и ещё дважды по настоянию моего отца. Кажется, он пытался подкупить одного из магов, но ему не удалось.
Существовало всего два способа разбудить драконицу. Секс и смерть. Именно поэтому драконы так мягко относились к добрачным связям: каждый торопился пробудить первородную ипостась и поднять свой ценз на арене древних родов.